Чтение онлайн

— Не хочешь? А зря! — Качнул головой Лейв в ответ на отказ Агния, после чего мальчик сделал смачный укус, откусив за раз почти половину предлагаемой им недавно булочки. — Здесь такие невообразимо вкусные булочки пекут, нигде таких больше нет! Да и народ тут дружелюбный, очень люблю здесь бывать! Знаешь, очень надеюсь, что когда мы победим завтра, то везде станет так же весело и хорошо. Вот ты что будешь делать, когда всё кончится?

Лейв повернулся в сторону Агния, и лучезарная улыбка за мгновение сползла с его лица. Агний выглядел словно соломенный мешок, безвольно облокотившийся на столб деревянного забора и глядящий никому не видимыми глазами куда-то в пустоту. Он был будто неживой. Кто-то вообще мог бы сейчас подумать, что это тощее, маленькое существо — выброшенная кукла, оставленная хозяевами здесь, наблюдать один и тот же пейзаж.

— Т-Ты знаешь… Неловко заговорил Лейв. — Ты знаешь, я где-то слышал, что всё на свете заканчивается хорошо, и если всё плохо — значит это ещё не конец. Наш конец обязательно будет счастливым!

О да, Лейв. Это будет счастливый конец. Это будет самый счастливый конец из всех до того существовавших. Обязательно…

Эй!

Господа!

Любители

святотатств,

преступлений,

боен, —

а самое страшное

видели —

лицо мое,

когда

я

абсолютно спокоен?

(с) Владимир Маяковский «Облако в штанах»

— Давай ещё раз… — Бальтазар попытался выговорить это как можно спокойнее, но на последнем слове его голос дрогнул. Тяжелый сапог короля придавливал к полу испещрённый многочисленными трещинами магический камень, который жалобно мерцал в полумраке тронного зала, будто предчувствуя свой скорый конец.

Весь покрытый шрамами, уже ставший неправильной формы из-за многочисленных травм язык нервно слизывал с края губ кровь невезучей поварихи Марты, попавшей сегодня под горячую руку. Во второй половине дня у Бальтазара вдруг резко испортилось настроение. Мужчина будто предчувствовал, что-то не так.

Злоба и раздражение росли с каждым часом, пихаясь в становившейся всё теснее и теснее черепной коробке Бальтазара, чтобы наконец с яростью выломать прутья их не долгосрочной тюрьмы и испробовать всю свою мощь на так не вовремя подвернувшуюся Марту. Одну из немногочисленных обитательниц замка, чья стряпня и спровоцировала срыв.

С бранью пригвоздив несчастную старушку к земле, Бальтазар начал яростно наносить удары по голове женщины железной миской — всю остальную посуду царь уже давно перебил. Бедная жертва, пытаясь закрыть лицо полными, бледными руками, нечленораздельно вопила на весь дворец и прилежащую к нему местность что-то о пятерых внуках и больном муже, но всё тщетно. Спустя минуту после того, как даже машинальные всхлипы пожилой дамы утихли, оставив лишь влажный звук приземления металлической посуды в густую кровавую гущу, Бальтазар остановился. Месиво. Кости, кровь, раздавленные глазные яблоки, мозги, остатки супа — в душе будто что-то всколыхнулось при виде этой до боли знакомой картины.

Металлический запах врезался в нос. В мозгу будто что-то высвободилось на мгновение, заставив короля зажмуриться и вцепиться руками в давно не чёсанные и не стриженные космы. Нет, он не будет это вспоминать. Он больше не будет вспоминать что-либо. Он больше не будет думать. От этого одни проблемы. Он думал до этого. Он был думающим человеком. Он мыслил. Умел мыслить. Но эти мысли не находили выхода наружу, в реальный, материальный мир. Словно ходящий по кругу человек эти мысли протаптывали его мозг, превращались в единообразное пюре, которое не было съедено и благополучно сгнило, став очагом возникновения расползавшейся по всему разуму плесени безумия. По этому маленькому, тесному разуму… Ей стало тесно. Ей нужно было больше места. Дворец. Королевство. Мир!

Всё это теперь не материальное. Всё это теперь часть мыслей. Хаотичных. Не настоящих. Их новая среда обитания давно утрамбовала всякий здравый смысл и рассудок в самые дальние закоулки разума Бальтазара — этой маленькой, сломанной клетки, из которой тянутся гигантские корни всего этого кошмара, высасывающего из окружающего мира все соки, которая теперь уже ничего не значила. Точно так же не значили ничего эти… Люди. Нет, это не люди. Это иллюзия. Не живые существа, не отдельные личности с их историей, мыслями, детством, родителями, предками… Это груши для битья, которые он не раз рвал на части в своём воображении, начиная с подросткового возраста. После каждого такого «сеанса» они таяли, как облачко. Они и сейчас таят… Исчезают… Правда, теперь это не такой уж и легкий процесс… Но вкусный.

Но вот эта дрянь, которая, как всегда, стоит сейчас и смотрит на взбешенного правителя невозмутимыми глазами на искалеченном трещинами лице, уж точно пропадёт за одну секунду, если не станет отвечать за свои действия.

Бальтазар ещё раз глубоко вздохнул и продолжил:

— Давай ещё раз: какого чёрта ты мне ничего не сказал. — Сапог угрожающе медленно постучал подошвой по камню. Внутренний советник не обратил на это внимание.

— А вы спрашивали? — Дух поднял брови.

Бальтазар почти до белизны закусил нижнюю губу и, силясь не сорваться, слегка надавил на камень. По нему тут же поползла новая трещина, как и по сложенным рукам советника, но последний, опять же, даже не шелохнулся.

— Что вы хотите от меня услышать?

— Ты тут в дурака не играй, друг мой сердешный, а отвечай коротко и по совести — ты на чьей стороне, гадина?!

— Ни на чьей, мой господин.

— Ни на чьей? Тыщу лет королям в ноги кланялся, и ни на чьей?

— А разве надо мне кланяться? Я лежал у них в руках, мирно и спокойно, совершенно так же, как и до того лежал бесчисленное количество времени в недрах скал, слушая поток горной реки, рассказывавший истории людей. Многих-многих людей. И так — год за годом, я научился вас понимать и даже, как вы это неправильно трактуете, «предсказывать будущее».

— Нет, подожди, — Бальтазар наморщил нос, — то есть всё вот это вот, что ты каждому королю втирал — это всё фуфло? Угадывание?

— И вовсе не угадывание, господин. Это точное предугадывание того, что скорее всего случится с человеком в будущем, с учётом его качеств, манеры поведения, отношения к нему людей и определённых событий и факторов, в том числе и родословной. Знаете, на чём строилось предсказание для ваших родителей?

Бальтазар промолчал, глядя на собеседника внимательными глазами.

— Начнём с общего: ваш двенадцати-пра дед был великим реформатором в начале своего пути. Он был талантлив во многих науках, увлекался философией, искусством, и вообще был крайне разносторонней личностью. Однако во время одного из военных походов он попал под влияние одного монаха, который внушил молодому королю, что всё, что он делает — противно человеческому естеству. Вернувшись домой, ваш предок сжёг все свои многочисленные записи, чертежи и книги и ужесточил порядки в стране. Первым наследником этих неординарных способностей стал ваш настоящий отец — брат прошлого короля, казнённый его же подданными за распространение «ереси», как они это называли. Предсказуемый конец. А ведь его предупреждали, что не стоит торопиться с преобразованиями — и я, и ваш наставник, Зигмунд.

— А они были знакомы? — Глупый вопрос, но Бальтазар задал его.

— Очень поверхностно. За всю жизнь пересекались от силы несколько раз. Времена тогда были не слишком спокойные, вы, должно быть, знаете. У вашего деда была очень насыщенная личная жизнь и достаточно неординарные взаимоотношения. Они поженились в юном возрасте, потом король влюбился в одну из фрейлин и отослал наскучившую жену с двумя малолетними сыновьями в дальние имения. Фрейлина впоследствии родила королю нескольких детей, которые, однако, умерли в раннем возрасте. Затем из-за болезни умерла и сама женщина. После этого король заводил ещё несколько романов, но в конце концов решил возвратиться к своей всё ещё законной жене детям.