Чтение онлайн

Далее Галш вновь наговорил мне такого, что я едва в силах понять:

— Некоторую сложность для тебя будет представлять то обстоятельство, что плоскость прерывания находится в твоём прошлом. Разумеется, это не столько техническое, сколько субъективное затруднение. Существует множество возможных, или доступных, траекторий судьбы, а прошлое и будущее лишь последовательность прохождения одной из таких траекторий, то есть твоё время — оно только в твоей памяти. Судьбу и человека, и целого мира, можно перенаправить по любой из возможных траекторий, с любого места — хоть прошлым оно тебе сейчас видится, хоть будущим.

Тут я вновь с тревогой подумала об Адише.

— Значит, если изменится судьба моего мира, то мои воспоминания тоже изменятся? — Я испугалась, что тоненькая ниточка, которая связывает меня с юным воином, после опыта исчезнет, и я даже не вспомню об этой связи.

— Конечно, после опыта у тебя сформируются другие воспоминания, с новой траектории судьбы, а старые воспоминания исчезнут, — ответил мне эорианин. — Но что-то всё равно останется. Мы переместим судьбу мира Геи на траекторию, близкую к прежней, и там всё будет почти так же, за вычетом последствий инвазии Шал-Гур. К тому же, останется память твоей души, которая не зависит от судьбы и времени. И ещё, ты по своей воле и силой своих устремлений выбираешь, по какой траектории из множества тебе доступных пойдёт твоя судьба.

— Пока ты с нами, в этом плане ничего не изменится, — успокоила меня Айка, вновь произнося слова с набитым едой ртом (как это ей не мешает?). — И когда вернёшься в родной мир, все твои воспоминания останутся с тобой… Если захочешь.

— Это не самое удачное твоё предложение, драгоценная Айка Масс, — осторожно возразил ей Галш Талеса. Затем он вновь обратился ко мне: — Если на одной траектории у тебя будут воспоминания о другой, ты будешь чувствовать себя неуютно. К многовариантному мышлению такого рода ты пока не готова, и твой мир его не примет. Новые воспоминания, соответствующие новой траектории судьбы — это самый комфортный для тебя сценарий.

— Это случится не сразу, мягко и постепенно, так что не беспокойся, — не смутившись замечаниями однокашника, тут же заверила меня юная эорианка. — Как личность ты охватываешь множество возможных траекторий судьбы, но сознание твоё сфокусировано лишь на одной. Просто ты постепенно сместишь этот фокус на свою новую судьбу.

Обращаю внимание изучающего мои записи, что такие привычные и знакомые нам понятия, как «судьба», «душа», и даже «мир», у эориан очевидно имеют иное, хотя и близкое, но гораздо более широкое и ясное значение, чем у нас, так что смысл сказанного антиподами может быть передан мной лишь приблизительно. Поэтому спасибо мудрейшему Бору Хиги и (каким бы странным это не показалось) Призрачному Рудокопу! Благодаря небольшой лекции чёрного колдуна, прочитанной им по просьбе профессора за вчерашним завтраком, сама я, хотя и в общих чертах, но всё же поняла то, что хотели донести до меня антиподы.

— Короче говоря, если любишь своего воина, никуда он от тебя не денется, — подвела черту Айка. — Да я ему и не позволю…

Тут в увещевания антиподов вмешалась штурмовик Нисса.

— Ты и правда расстроилась, лапуля?.. На самом деле ни для мира Геи, ни для тебя лично не имеет никакого значения, примешь ты участие в этом опыте, состоится ли он вообще, да и собирался ли по этой теме временный факультет. Если что-то тебе не нравится, ты вправе отказаться, ты свободна в выборе. Никто тебя не осудит, тем более — профессор Хиги. Уж поверь, я знаю его целую вечность: будет новый факультет, по другой тематике, и Бор о тебе даже не вспомнит.

Как тут было мне не вспомнить слова Призрачного Рудокопа, сказанные во время столь желанной им приватной беседы: «Ты никому не обязана — ни карапу Рамбуну, ни эорианину Хиги. Ты сможешь сама построить себе такую судьбу, какую захочешь»!

Айка Масс между тем продолжила вслед за Ниссой:

— Виланка, ты потихоньку становишься такой же, как мы, и я надеюсь, мы с тобой уже достаточно сблизились, чтобы доверять друг другу, — неожиданно серьёзно, без тени улыбки заявила она мне. — Да что там говорить, мы с Галшем к тебе привязались! Хочешь, мы прямо сейчас увезём тебя в какое-нибудь более интересное место?.. — кажется, ослепительная эорианка соблазняла меня на очередное авантюрное приключение.

Галш же выглядел не просто серьёзным, а даже немного грустным.

— Опять ты на неё давишь, — упрекнул он свою однокашницу, а затем повернулся ко мне: — Твои умственные способности за последнее время значительно улучшились, в частности, повысилась точность и эффективность твоего мышления. Для опыта это пригодятся. Но наш профессор считает, что ты не готова такой остаться, поскольку… скажем, твой духовный уровень может не поспеть за интеллектом, и гармония твоей личности нарушится. Хотя профессор, чтобы компенсировать разрыв, планирует продолжить твоё обучение, оно не будет интенсивным, и в итоге ты всё равно вернёшься в свой мир и в диапазон присущих ему норм. Сейчас ты сближаешься с нами, но вскоре вновь окажешься далеко от нас — не столько физически, сколько духовно и ментально. Виланка, для нас это действительно будет печально — вот так с тобой расстаться.

Вот так признание! Юноша и девушка из другого мира, ученики профессора Хиги, стоящие во всех отношениях выше меня, оба сожалеют о предстоящем расставании со мной! У моей души тогда словно выросли крылья! На этих крыльях я перелетела через собственную робость и спросила Галша:

— Поэтому ты считаешь предстоящий опыт печальным испытанием для меня?

— Ну… в общих чертах да. — Я увидела, что эорианский юноша и сам смущён. — Только не опыт как таковой, а всю твою миссию здесь.

Слышавший этот разговор долговязый Салинкар, вопреки своей ревнивой и надменной натуре, смотрел на меня, тепло улыбаясь и чуть ли не с умилением, чем, вообще-то, не так уж меня и удивил. Дело в том, что уже на второй день нашего пребывания в мире Эоры долговязый однокашник стал относиться ко мне заметно благосклоннее прежнего. Конечно, ему далеко до искренних братских чувств, но в нём больше нет того брезгливого высокомерия, которое я часто ощущала на себе, когда имела с ним дело в Симбхале. Явную перемену в его отношении я заметила после нашего краткого путешествия на Гею, но началось это раньше. Поразмыслив об этом, я пришла к выводу, что Салинкар изменился после того, как провёл какое-то время в Каменных Землях. Но тогда я едва обратила на него внимание. Я крепко задумалась о том, что же успело во мне измениться с тех пор, как кардинально поменялась моя судьба.

Моё знание начало быстро приумножаться ещё в Симбхале, или даже раньше — в то время, когда я пристрастилась к книгам — в основном к тем, что приносила мне тётя Малати. Для девушки моего положения, даже здоровой, это необычно, потому что у нас требуется в совершенстве знать лишь то, что положено в рамках твоей династии или выбранной профессии, а посторонние знания, как считается, уводят человека с прямой стези профессионального роста и служат удовлетворению праздного любопытства. Кстати, похожее по смыслу положение содержит «Синий Кодекс», только в нём это доведено до неоспоримого правила: ты всеми силами обязан стремиться овладеть теми знаниями, которые необходимы для твоего положения в обществе и твоего ремесла, другими словами — для будущей безупречной жизни, а всё, что сверх того — это грех, извращение, неприемлемое отступничество. У карапов иначе. Хотя у них тоже в ходу специализация по отраслям знаний, они уверены, что разум человека бездонен и потенциально способен вместить всю Вселенную, поэтому их специализация никак не ограничивает знания смежные. Напротив, у карапов считается, что такие знания выступают подспорьем в достижении абсолютной цели познания. Вместе с тем карапы избегают любого усложнения, напротив, у них принято видеть истину ясным умом в предельной её простоте. Они не стремятся в совершенстве овладеть какой-либо одной отраслью, целью их познания является достижение некой универсальной высоты, с которой прозревается всеобщая истина, и со стороны кажется, будто они пытаются покорить сразу все доступные им вершины. К знаниям и ясному уму должно прилагаться и совершенное тело, — то есть сильное, выносливое и здоровое. Однако карапы и здесь подходят к оздоровлению тела по-своему: они очень много едят, а также улучшают здоровье посредством различных лечебных и укрепляющий снадобий. Учитель говорил мне, что его далёкие предки занимали себя изнурительными физическими упражнениями и даже соревновались, кто, к примеру, дальше кинет камень или быстрее пробежит отмеренное расстояние, но в конце концов такой на его взгляд примитивный способ развивать тело уступил нынешнему — не такому утомительному и отнимающему гораздо меньше времени.

Как вообще соотносятся знания и духовный опыт? Заклятый медальон, кажется, не понял моего вопроса; он начал излагать иерархию разума, в которой я ничего не поняла (но когда у меня будет возможность, я непременно к ней вернусь!). Карапы, к примеру, считают, что духовный опыт следует приобретать через знания; что науки, и даже подробное понимание техники, призваны в итоге возвысить дух. Тем не менее, карапы (как я уже сказала) избегают сложных и специальных знаний, а технику вообще игнорируют. Софои — исконные мудрецы Обители Посвящённых — предпочитают знакомиться лишь со строго отмеренными основами тех наук, которые лежат в фундаменте объективного познания, а своё развитие связывают с духовными практиками и духовным опытом. У нас, тилварцев, а также у хетхов, солидным багажом объективных знаний владеют лишь те, кто вырос также и духовно, одно без другого у нас немыслимо. А вот среди учёных Великой Малайны немало таких, кто вовсе не заботится о духовном, даже отрицает богов и само существование духовного мира. При этом вы не найдёте предлога, чтобы назвать малаянских учёных бездарными: их достижения, особенно в военной области, по большому счёту не уступают нашим. Это странно, но практика показывает, что ум, ответственный за науки, и дух человека не так уж сильно связаны и порой не зависят один от другого. Также все мы знаем, что есть люди, с рождения обделённые умом, едва способные понять простейшую арифметику, даже в третьем возрасте владеющие лишь элементарным чтением и письмом, и которых с большим трудом удаётся обучить самостоятельному быту. Обычно такие люди живут при монастырях, выполняя там по возможности нехитрые работы вроде шитья, косьбы и подметания дорожек. Малаянцы и некоторые другие народы, подобно жителям Каменных Земель, избавляются от обременительных соплеменников, утопляя их в реках или оставляя на произвол судьбы, а по сути — на съедение диким зверя, в глухих джунглях. Подобным же образом можно судить о людях, дух которых почти не способен к развитию, но которые при том нередко показывают изрядный талант к занятиям умственным. Таких людей — способных познавать духовный мир лишь в самых простых и низменных его проявлениях — гораздо больше, чем людей с ущербным умом. Только духовная ущербность человека проявляется не столь явно и замечается не всеми и не сразу, тем более, развитым духовно людям не придёт в голову избавляться от бездуховных своих соплеменников.

Очевидно, что великий ум может принести практическую пользу, но насколько он пригоден для прогресса человеческого духа? Насколько мне пригодились в этом плане знания, которые я приобрела в Фаоре, а затем в Симбхале? Если сравнивать нынешний мой уровень с уровнем глубинных мудрецов, а тем более с эорианами, то окажется он невысоким, а вот мои возросшие здесь умственные способности уже явно диссонируют и с духом, и с багажом знаний, который оказался ничтожным. Боги, я ведь даже не в состоянии понять, что именно может сближать меня с эорианами! Разве что мой разум становится под стать энергичному темпу этого мира. Теперь я яснее воспринимаю, надёжнее запоминаю, быстрее анализирую, гораздо меньше устаю от всего, что связано с умственным трудом — чем это было, пока я жила на Гее. Безусловно, многое достигнуто не без помощи «ментального советника» — заклятого медальона. Поменялись и мои приоритеты, но скорее из-за того, что я теперь совершенно здорова, а для моей судьбы открылись почти безграничные перспективы. Во мне растёт ощущение начала пути, но при том я совсем не ощущаю, будто стала или становлюсь другой личностью. Нет, конечно же, я остаюсь собой — такой, какой всегда себя знала. Или почти такой… Может быть, что-то кардинально изменится после участия в этом опыте, или же после всего предстоящего мне «печального испытания»?