Чтение онлайн

— Когда закончится факультет по паразитологии, мы отправимся на Гею, чтобы завершить исследование и составить отчёт, — сообщил мне под конец разговора Галш Талеса. — Жить мы планируем в Агарти, в доме магистра Рамбуна — если он к тому времени будет пустовать. А тебя профессор наверняка спросит, не захочешь ли ты вернуться сразу на Гею, к своим родным, а в качестве альтернативы предложит несколько вариантов, связанных с дальнейшим твоим обучением. Дам один совет, Виланка… Впрочем, скорее это наша с Айкой к тебе просьба: соглашайся на обучение, на любой вариант по твоему выбору. А там видно будет…

Мне тоже станет бесконечно жаль, когда наступит пора нашего расставания. Ведь и правда: факультет продлится всего несколько дней — во всяком случае, по меркам Эоры — и уже скоро Айка с Галшем вернутся к своими делами в Симбхале, а мы с долговязым Салинкаром останемся в Чертогах с профессором Хиги. Наверное, профессор сразу пошлёт нас в Каменные Земли, а после их посещения мы ещё немного пробудем с эорианским наставником, но в конце концов этот обмен закончится, мы разлетимся по своим мирам, и пути наши, скорее всего, больше не пересекутся. Во всяком случае, так делалось с другими учениками, прибывавшими в Светлые Чертоги до нас, и я не вижу никаких причин, чтобы для меня сделали исключение. Мы неизбежно расстанемся, и я сейчас боюсь даже представить себе, как же мне тогда станет грустно. Доведётся ли мне вновь увидеть мир Эоры и моих антиподов?.. Несложно догадаться, что в будущем Айка Масс присоединится к штурмовикам, а Галш Талеса пойдёт по стопам профессора Бора Хиги. Когда-нибудь эти юноша и девушка обретут новую степень свободы и могущества и, наверное, начнут самостоятельно вершить судьбы миров и организовывать факультеты. Может быть, тогда они вспомнят обо мне, и мы встретимся вновь?.. Впрочем, что такое будущее эориан, если сравнивать его с моим? Сколько моих лет может пройти прежде, чем это случится? Боюсь, что лет этих пройдёт гораздо больше, чем мне отпущено… Но даже если суждено мне провести оставшуюся жизнь в одиночестве в одном из монастырей Симбхалы, в мечтах когда-нибудь вновь встретиться с Айкой и Галшем, пусть даже позволено мне будет сделать это лишь через сотню лет, я стану терпеливо ждать и надеяться, что доживу, и я верю, что и так буду счастлива…

Есть у меня, конечно, и более определённые мечты, хотя планами называть их преждевременно. Я, разумеется, при первой возможности продолжу своё образование — как научное, так и духовное. Ещё я хотела бы и дальше путешествовать по неведомым мне мирам — например, побывать в Каменных Землях и помочь, чем смогу, тамошним жителям. Но и желание воссоединиться со своими близкими, увидеться с Адишей, может быть, даже выйти за него замуж, родить от него детей и прожить обычную жизнь замужней женщины… Всё это никуда не делось и словно разрывает моё сердце на части.

Вскоре мы отправимся дальше, и я уже бестрепетно ожидаю очередного выброса — то ли гораздо легче переношу их на этом корабле-звездолёте, то ли и правда к ним привыкла, как обещала Айка. В любом случае, на «Тай-Та» выбросы уже не настолько мне неприятны, как это бывало на «Пикусе». Скорее всего, я просто смирилась с выворачивающем душу на изнанку эффектом от путешествия из мира в мир, и это смирение принесло мне облегчение. И ещё, здесь я по-другому воспринимаю анака. Тай-Та хотя не совсем обычный, но человек, она устроилась в одном из кресел и, хотя и редко, но совершенно свободно разговаривает с нами. Её голос, особенно когда анак обращается непосредственно ко мне, удивительно гармоничен, он звучит, будто кто-то виртуозно исполняет музыку божественных сфер. Поначалу я осторожно искала контакт с её конфигурацией, но быстро поняла, что до поры делать этого не стоит. Кажется, сама Тай-Та — на этот раз безмолвно — дала мне это понять. Когда она не участвует в наших беседах, её состояние внешне схоже с состоянием глубокой медитации. Возможно, так она управляет кораблём. Однажды она словно бы очнулась и сказала мне нечто, что мне ещё предстоит осмыслить. Пока лишь ясно, что анак внимательно следила не только за нашими разговорами, но и за моими сокровенными мыслями, а сказанное ей, возможно, самое важное для постижения секрета эорианского космоплавания из всего, что мне удалось пока разузнать.

— Девочка, твой наставник желает освоить нашу навигацию, и тебя он, насколько мне известно, озадачил тем же, — заявила она мне неожиданно и без видимого повода. — Но тебе это понять гораздо проще, чем ему. Самое важное для навигации между мирами это не я и не звездолёт, самое важное это твоё стремление — именно от него всё исходит. В том мире, куда ты собираешься попасть, должно быть нечто для тебя дорогое — то, по чему ты томишься душой. Именно это задаёт и координаты, и вектор на другой мир, и оно же инициирует проекцию. Если твои чувства искренни и постоянны, а стремление глубоко и сильно, звездолёт может и не понадобиться…

Я вновь вспомнила свои ощущения на «Пикусе», только связанные с выбросами! Перед каждым выбросом и после него я чувствовала нечто, что не могла тогда толком осознать. В прошлый раз это случилось со мной дважды на обратном пути с Геи: и когда «Пикус» совершил выброс к границе Сферы, и когда мы затем направились к Эоре. Непосредственно перед тем, как «Пикусу» предстояло отправиться в отдалённый мир, разум его анака будто просыпался, и жук будто чуял отдалённый мир, у него возникало желание вроде тоски или ностальгии по месту назначения. Желание это в чём-то схоже с капризом малого дитя, и как в детском капризе, оно стремительно нарастало. С каждым разом это было для меня всё яснее: корабль-звездолёт как-то перехватывает ностальгию своего анака и усиливает её, превращая в могучую энергию. Похоже, именно эту энергию эориане называют дефицитом насыщения. Когда дефицит достигал критического значения — мне самой в такие моменты казалось, что душа моя вот-вот вырвется из тела! — в тот самый миг и происходил выброс в мир, в который так желал попасть анак. Сам выброс, как я уже отмечала, был мне крайне неприятен, зато сразу после него приходило совсем иное, отрадное чувство. Во время первого возвращения на Гею это чувство возникло у меня так же, как и у анака «Пикуса» — думаю, огромный жук помог мне испытать его в полной мере, и мы с ним сопереживали одно и то же — это чувство ликования от встречи с новым миром! Его можно сравнить с тем, что пришлось мне пережить несколько лет назад, ещё до войны, когда мы с мамой плыли с Пасифиды в Асию, на одну из береговых баз, куда немногим раньше направили служить моего отца. Огромный парусный катамаран был переполнен людьми, в основном семьями военнослужащих, и ближе к концу путешествия из-за шторма команде пришлось задраить все люки, ведущие на палубу. Шторм утих только на рассвете, когда катамаран подходил к порту назначения. Проведя ночь в затхлой тесноте и тусклом полумраке штормовой каюты, мы наконец вышли на палубу и вместе с первым глотком свежего морского бриза увидели прямо по курсу освещённые утренними лучами приморский городок, сооружения военной базы, а также многочисленные корабли, стоящие на рейде и в порту. Когда я пришла в себя после выброса у Сферы, а затем и у Эоры, это было подобно тому утреннему глотку вольного морского воздуха, это полнокровное ощущение восторга от того, что всё плохое закончилось, и ты наконец, добралась до цели. Это истинное Первое удовольствие Хардуга! Во время путешествия на «Пикусе», каждый раз при встрече с новым миром, так радовались и я, и жук Пикусик, и эта совместная радость всё больше нас сближала. Теперь нечто похожее повторяется на «Тай-Та»… С тех ещё пор, как мы путешествовали на «Пикусе», я всё мучилась вопросом: кроется ли за этим нечто большее, чем мои личные переживания? Услышав слова Тай-Та, я, конечно же, сразу вспомнила про ностальгию Пикусика, и поняла, что она имеет прямое отношение к космической навигации.

И ещё я припомнила слова Рудокопа о магах, «познавших законы воплощения» — тех, что могут путешествовать в чужие миры и даже брать с собой приручённых демонов, а также об упомянутых «ментальным советником» тренировках штурмовиков, во время которых те возвращаться из случайных миров в свой без участия кораблей-звездолётов. Вот бы мне научиться путешествовать по мирам без корабля, одним лишь своим стремлением!

После опыта

Наконец-то всё закончилось. Я имею в виду наглядный опыт, из-за которого я так волновалась, терпеливо сносила клеймо «жертвенной девы» и для которого, как теперь выясняется, была предназначена с самого начала. Хотя и смутно, но я об этом догадывалась, и вот теперь профессор Бор Хиги сам мне об этом сказал, в своей манере — без утайки и обиняков. Меня представили антиподам как ученицу Рамбуна Рам Карапа, но профессор ещё в прошлый визит в этот мир просил моего наставника разыскать и привезти на факультет такую, как я — то есть юного автохтона Геи, душа которого не затронута шалгурами. Чтобы спасти меня от смерти, а заодно выполнить просьбу профессора, добрейшему учителю Рамбуну пришлось покривить своей душой. Как бы ни хотел, он не мог взять меня в полноценные ученики — в такие, как его соплеменник Макрас Салинкар Матит. Я не была ни подающим надежды молодым философом, ни чистой юной жрицей, грезящей духовными путями ни, тем более, карапкой, я даже никогда не помышляла серьёзно о духовном образовании, а о магии так вообще не думала. Я была просто умирающей от неизлечимого недуга девушкой, брать которых в ученицы против традиций и правил Симбхалы. К моему спасению, я понадобилась для другого — для этого самого наглядного опыта, задуманного эорианами — величайшими магами, а вернее будет сказать секулярными учёными, из чрезвычайно удалённого мира. Чувствую ли я себя обманутой? Ни в малейшей мере! Даже если отбросить заверения профессора, сказавшего, что «причины твоего пребывания в исследовательском центре уже не имеют никакого значения», меня действительно терпеливо и тщательно обучили, и при этом подвизавшие меня в таком качестве люди относятся ко мне настолько хорошо, что лучшего невозможно и вообразить. Единственное, что меня немного обескураживает — это обыденность произошедшего, с какой воспринимают всё это сами эориане. Я ждала от опыта чего-то большего, чего-то великого, славного и даже патетического, но, судя по всему, в итоге я послужила, как выразился штурмовик Рад, девочкой для калибровки оборудования, крохотной и не самой значительной деталькой в непостижимо сложном и невероятно могучем механизме эориан. К счастью, механизм этот всё-таки исправил роковую судьбу моего мира.

Как только мы прибыли, с «Тай-Та» сразу же попали на базу Последствий — всё тем же волшебным способом, что забирал нас с заповедной Эоры. База немного похожа на Светлые Чертоги, находится она где-то в космосе, возможно, на дальней орбите Геи — моя родная планета видна с неё примерно так, как с Геи видно Селену. На базе нас поджидали оба моих наставника, и поначалу у меня сложилось впечатление, будто там собрались чуть ли не все мудрецы с факультета, чтобы лично наблюдать наглядные опыты профессора Хиги. Цель этих опытов заключалась в том, чтобы продемонстрировать этим мудрецам некоторые способы борьбы с инвазией Шал-Гур. Избавление от неё Геи, таким образом, было лишь целью побочной. Помимо нас — тех, кто ещё недавно гостил в каменном доме на Эоре и, наверное, доброй половины гостей Светлых Чертогов, мне там встретилось немало эориан — не меньше сотни, и большинство из них — штурмовики! Ещё до начала опытов я успела насмотреться на самых разных штурмовиков. Должна отдать им должное: что бы мне о них ни говорили, эти грозные на вид соратники Ниссы и Рада если и замечали меня, то смотрели равнодушно, порой даже доброжелательно, и ни один из них не отпустил в мой адрес ни единого слова, тем более — грубой или непристойной шутки. Пробыв на базе недолго, мы вернулись на звездолёт в прежнем составе, за исключением того, что кресло Ниссы — огненноволосой стражницы — вскоре занял мой новый наставник профессор Бор Хиги.

И вот, наконец, подошло время опыта. Добрейший профессор сказал мне несколько ободряющих слов в напутствие и я погрузилась в медитацию — прямо в кресле, на борту звездолёта и в виду голубой Геи — к тому времени она вновь избавилась от белой оболочки кокона, на этот раз окончательно. Профессор, Салинкар и эорианские антиподы во время медитации меня не разглядывали, они отстранились, переместившись подальше (или это я от них отдалилась?), и занимались своими делами, зато прямо напротив меня встала чёрная фигура анака. Я впервые увидела Тай-Та стоящей — я ведь полагала, что её рост ниже моего, но теперь мне показалось, что она даже повыше. Поначалу Тай-Та смотрела на меня так, что робость и смущение буквально выгорели во мне под её взглядом, а затем она закрыла глаза… Анак произнесла несколько слов; очевидно, она тоже хотела меня ободрить — по-своему:

— Нельзя вернуть всё назад — что сделано, то сделано, — сказала она мне совсем тихо. — То, что я привлеку, это будет уже другая Гея. И все люди на ней будут другими. Хотя ты этого, скорее всего, не заметишь, но в итоге прежней там останешься лишь ты одна… Наверное, для кого-то это стало бы тяжким бременем, но только не для тебя, девочка.

После этих её слов всё и началось. Ничто не помешало моей медитации, даже те мысли, которые можно посчитать за посторонние, словно бы беззвучно роились где-то в дальнем уголке моего сознания. Мне вновь пришлось перебрать в памяти, пережить и смиренно принять в себя трагедию моего мира, несчастья моего народа, горести и утраты знакомых и близких мне людей — всё то, что отдавалось болью в моей душе. Сколько раз я такое проделывала, а боль эта не притупились. Думала я и об Адише, юном воине, и даже не старалась позабыть, что на этой Гее его сейчас нет. Кажется, я хорошо со всем этим справилась.

Что я видела и чувствовала во время опыта? Как и ожидала, как и намекали мне антиподы, это было похоже на мой контакт с Пикусом, только теперь вместо неразумного жука и холодной логики машины я имела дело с наделённым активным разумом человеком, прекрасным женским образом — с анаком по имени Тай-Та. Медитация сразу пошла именно так, как меня ей и учили, само ощущение контакта показалось мне знакомым, а вскоре я вновь почувствовала себя всемогущей, словно держала в своих руках все судьбы Вселенной. В этот раз я не растерялась и не испугалась: благодаря поддержке Тай-Та я знала, что мне нечего опасаться и, более того, даже не обязательно что-то предпринимать, ведь само это состояние и есть моя задача или роль в опыте. Длилось это совсем недолго, а когда закончилось, то первое, с чем я столкнулась, были радость и удовлетворение профессора и его учеников: демонстрация прошла успешно. Они благодарили меня так, будто всё это именно моя заслуга, чем немало меня смутили. Вскоре по окончании демонстрации мудрейший профессор Хиги нас оставил, чтобы возглавить обсуждение, которое состоялось у него с другими мудрецами уже на базе Последствий. Но я в этом не участвовала…