Чтение онлайн

Я не смогла выведать у своего медальона и какие-то подробности о семейных отношениях у эориан, хотя для меня уже очевидно, что родственные связи они имеют и признают. Например, Айка Масс упоминает своего отца, а для штурмовика Ниссы она использовала слово, которым у нас называют сестёр отца или матери. Вот и штурмовик Рад называл огненноволосую воительницу сестрёнкой, значит он должен приходиться Айке дядей… Однако углубляться дальше в эту тему я не хочу, и по одной-единственной причине. Дело в том, что когда я запрашивала сведения об отце Айки, я поинтересовалась и про её мать. Медальон же бесстрастно выдал, что она пропала без вести. Там ещё было уточнение: «…в пространственной мозаике во время экспедиции в сектор <…>». Но какие-либо ещё подробности об этом мой «ментальный советник» сообщить не пожелал. Конечно, после такого ни пытать заклятый медальон ни, тем более, приставать к антиподам с расспросами об их родителях я никогда не решусь. После слов Галша я совсем смутилась и замолкла, сделав вид, что ответ меня полностью устраивает. Наберусь терпения, ведь до обещанного Айкой свидания с детьми осталось меньше суток. Добавлю лишь ставший теперь очевидным вывод: подробные сведения об эорианских семьях находятся в Светлых Чертогах под тем же запретом, что и о детях, точнее, они не входят в пространство данных — это какой-то математический термин, впрочем, термин-то как раз вполне мне понятный… Чего не могу пока сказать о причинах подобных запретов.

Тем не менее, эти ограничения не мешают мне пользоваться заклятым медальоном, я уже достаточно хорошо с ним освоилась и у меня вошло в привычку обращаться к нему по каждому поводу так, что он стал даже не просто советником, а частью моего разум, и без медальона я буду чувствовать себя, наверное, совершенно бестолковой. Это тоже входит в перечень благ, которые я обрела с подъёмом на новую духовную ступень. Я имею в виду, что мою жизнь на Гее можно считать первой ступенью, а второй — учёбу в Симбхале, где мне за короткий срок не только привили множество знаний и навыков, но и, благодаря особой доброте и расположению высокочтимого учителя Рамбуна, повысили мои умственные способности. Оказавшись в Светлых Чертогах, я стремительно взбираюсь здесь на третью ступень. С каждым подъёмом я словно бы просыпаюсь, как будто предшествующая моя жизнь была сном, или же каким-то неполноценным, дремотным существованием. Но пока что от высоты этой новой ступени у меня кружится голова. Слишком часто я оказываюсь не в состоянии разобраться в здешних тайнах и загадках… Помимо того, что сказал о нём Галш Талеса, «ментальный советник» может подстраиваться под уровень понимания своего владельца, а вернее, я могу сама этим управлять: заставить медальон выдать по какому-то поводу как нечто совсем мудрёное, словно научный труд целого сонма клерикальных учёных, так и вовсе простое, словно азбука для малого ребёнка. Но хотя у меня теперь двойное образование — я с отличием закончила основную школу на Гее, и не менее успешно обучалась в Симбхале — помогает мне такое свойство медальона далеко не с каждой загадкой и далеко не всегда в этом диапазоне я могу найти понятный для себя ответ. И вот теперь выясняется, что можно настраивать также и это самое пространство данных… Думаете, это сложно? Наверное, да. Но также и очень увлекательно!

Откровенно говоря, отдых с детьми в каменном домике на краю скальной террасы показался мне странным для эориан поступком, уж больно глубокая пропасть отделяет их нынешнее существование, даже если принимать за таковое обстановку Светлых Чертогов, и посредственное даже по моим меркам лесное жилище. Это всё равно, как если бы у нас люди предпочитали отдыхать семьями, сидя в пустых холодных пещерах на невыделанных шкурах и лузгая обломком кости дикие орехи. Сразу два объяснения пришли мне на ум, но их не назовёшь особенно удачными. Я запрашивала медальон о том, кто же построил этот дом и с какой целью, и из его объяснений поняла лишь, что дом появился так же, как и всё остальное здесь — в результате копирования (здесь «копирование» — не точное слово!) всей планеты. Говоря иначе, он был уже на исходной, древней и располагавшейся когда-то очень давно и где-то очень далеко прародине эориан. Поэтому он — часть исторического ландшафта, и грех не использовать его по назначению. И ещё я подумала, что эориане могут вообще не видеть принципиальной разницы между Светлыми Чертогами и старым домом с деревянной мебелью. Я встречала такое мнение у одного из симбхальских софоев: он утверждал, что эориан отделяет от нас не только бескрайняя космическая бездна, но и чудовищный разрыв в уровне развития. Таким образом, для них обстановка и в Чертогах, и в этом домике может представляться почти равноудалённой от привычной им, их истинной жизни. А домик этот хотя бы подражает жилищу их далёких предков. Справедливости ради добавлю, что этот дом явно улучшен с помощью техники, заимствованной из позднейших эпох. Взять тот же генератор продуктов, невидимые барьеры вместо окон и крыши или скрытый дымоход… Таким образом многие неудобства, которые обычно ассоциируются с неустроенным первобытным жилищем, здесь мягко и ненавязчиво устранены.

Не знаю, правильно ли это, но я отдельно попросила «ментального советника», чтобы тот запомнил, а точнее скопировал, одну из детских книг, найденных здесь мною. Может быть, её получится потом воспроизвести в моих тетрадях?..

Перед тем, как рассказать об окружающем это место чудесном заснеженном лесе, расскажу немного об эорианском гардеробе, на сей раз об обуви и перчатках. Сапожки, что я ношу, внешне отличаются от той обуви, которую носят Айка Масс и Галш Талеса, и это потому, что я сама пожелала для них такую форму. Но сделаны они всё же по-эориански. Думаю, излишне упоминать, насколько эта обувь удобна: носить её гораздо приятнее для ног, чем, к примеру, ходить босиком по мягкой траве. Но главное в ней вовсе не это. В ней ты чувствуешь себя необыкновенно ловкой! С одной стороны, она позволяет ногам удерживаться почти на любой поверхности: в этой обуви, я полагаю, бесподобно лазить по обледенелым скалам или деревьям с гладкой корой — подошва её совсем не скользит, она словно бы наплывает и прилипает к тому, на что вы наступаете, даже ко льду! Хотя это не совсем верные слова, потому что она почти не деформируется и отлепить её не стоит никаких усилий. Ваша нога никогда не подвернётся, потому что обувь обхватывает ступню и щиколотку так, что бережёт их. При прыжках подошва идеально пружинит. Мои сапожки так и просят мои ножки куда-нибудь пойти, даже не просто пойти, а побегать, попрыгать, полазить. Такое чувство, будто они настойчиво возвращают меня в детство. И ещё пара слов об эорианских перчатках. Свои, из Симбхалы, я сняла и спрятала в апартаментах, когда только прибыла в Светлые Чертоги. Они лежат там в отделении встроенного в стену удобного шкафчика вместе с другой моей одеждой и обувью. Когда я выбирала, а точнее изменяла с помощью своего воображения и воли, местную одежду, я раздумывала о нижнем белье, а вот перчатки сочла излишним предметом. Но теперь они понадобились. И что же вы думаете? Конечно же, моя нынешняя одежда может так же «отрастить» перчатки, закрыв ими мои ладони, как «отрастила» по моему желанию поясные кармашки! «Надеть» таким образом перчатки мне посоветовал Галш перед тем, как мы отправились на прогулку в лес, в окрестности дома на скальной террасе. Эти перчатки оставляют ладоням лишь одно чувство — защищённости. Как и следовало ожидать, сидят они идеально, ничуть не стесняют движений пальцев и словно бы придают моим рукам ощущение новой жизни, исполненной небывалыми возможностями. В общем, эорианские обувь и перчатки, стоит вам лишь выйти в путь, вливают в вас дополнительные силы, зовут к приключениям и провоцируют на активные действия. Увидев воочию, как необычайно ловко Айка и Галш передвигаются по дикой заснеженной местности девственной Эоры, в том числе по неровным, где-то каменистым, а где-то скользким тропам, я не сильно удивилась. Даже когда поняла, что и долговязый Салинкар Матит вполне за ними поспевает, я отнесла это частично за счёт навыка, который он должен был получить в Каменных Землях, а частично за счёт возможностей костюма. Но очень скоро я и сама осознала, что благодаря лишь одному эорианскому гардеробу стала столь же ловкой, как Салинкар, и вполне могу соперничать в ловкости ходьбы с нашими антиподами!

Теперь о самой прогулке. Галш показал на карте-шпалере, где здесь проходит подходящий маршрут для недолгой вечерней прогулки. С противоположного от нас конца террасы нам предстояло спуститься в каньон, пройти по нему до водопада, затем вновь подняться и поверху дойти до Драконьего Уступа. Там полагалось устроить привал, а после передышки короткой дорогой вернуться домой. Не скажу, что перспектива прогулки на ночь глядя по снегу и морозу меня тогда сильно обрадовала — тем более, что я наконец освоилась в доме и его тепло и своеобразный уют склоняли меня к пассивному отдыху — в кресле под пледом, с чашей чего-нибудь горячего и куском чего-нибудь сладкого… Но отказаться я посчитала невежливым, да и неправильно было бы упускать случай познакомиться с природой легендарной заповедной планеты. Всё же украдкой вздохнув, я встала с кресла, в котором было пригрелась, и присоединилась к остальной компании, уже направившейся к дверям. В общем, я решилась, и я не пожалела!

На дальнем от дома конце скальной террасы, до которого мы быстро дошли по расчищенной от снега дорожке, путь нам преградили те самые огромные корни, о которых я уже упоминала. Для прохода под этими корнями есть тоннель или глубокая арка. Причём она не прорезана в древесине, а как будто корни в процессе роста просто огибали это место поверху, оставив проход шириной и высотой примерно в гексапод. Что заставило их так расти? Выяснять было недосуг. Вход и выход арки украшают большие ледяные сталактиты! Свет глубоко проникал в их прозрачную толщу, причудливо там преломляясь так, что сталактиты сверкали, словно диаманты. За аркой оказалась отдельная, также свободная от снега площадка, нависающая прямо над пропастью. Когда мы к ней подходили, меня насторожило, что у площадки нет никаких ограждений, она будто бы предназначена для прыжков с обрыва. Мои подозрения вполне оправдались! Айка лишь шепнула мне своё: «Ничего не бойся!», и вслед за Галшем и Салинкаром (похоже, мой однокашник уже не в первый раз такое проделывал) прыгнула вниз. Я не то, чтобы панически боюсь высоты, но сердце моё замело, когда я сходу устремилась вслед за прекрасной эорианкой и остальными. Морозный воздух ударил мне в лицо, я невольно зажмурилась и вспомнила в тот миг, как мне обещали безболезненность увечий и их быстрейшее заживление, и успела даже возмутиться про себя подобным порядкам. Другими словами, я решила, что сейчас упаду со всего размаха на обледенелые камни, моё тело превратится там в кровавый мешок с обломками костей, но боли я не испытаю, а тело быстро восстановится. Теперь я стыжусь таких панических мыслей! Секунду я летела свободно, чувствуя при этом, как голова моя перевешивает и склоняет моё тело вперёд так, что я рискую упасть вниз лицом. Я рефлекторно вытянула перед собой руки, но тут некая упругая сила выровняла меня и мягко затормозила. Я открыла глаза и в тот же миг мои ноги коснулись запорошённой снегом тропинки на дне каньона. «Неужели мой, вернее эорианский, костюм, и такое позволяет проделывать?» — подумала я.

— Можно было просто спрыгнуть вниз, без поддержки, — заявила мне Айка Масс. — Только, конечно, сначала выбрать подходящее для этого место. Здесь же — ты видишь? — она показала рукой вверх, — Полно деревьев в длинными гибким ветвями, а на дне каньона снега по пояс. В принципе, можно было допрыгнуть до вершины дерева и спуститься вниз, цепляясь по дороге за ветки — главное, пораньше начать, а то на большой скорости и с непривычки проделать такое сложно… В общем, при желании можно спуститься и так. А вот для подъёма понадобится серьёзный навык скалолазания.

В общем, мы спустились, а вернее просто спрыгнули вниз с поддержкой, сразу оказавшись на тропинке, свободной от снежных заносов — очищенной, похоже, тем же волшебным способом, что и дорожки наверху. Галш тогда ещё рассказал нам с Салинкаром об эорианских предках:

— Первая наша цивилизация, наши далёкие предки, они жили в таком же лесу, только в обустроенном. Технику и дикую природу трудно подружить, многие даже считают, что эти вещи в принципе не совместимы, но когда-то жителям Эоры это удалось — в определённой мере. Они не покоряли природу, а соединились с ней, их техника стала частью природы. Когда-нибудь непременно ознакомься с этой темой поближе.

Хотя я во многом разочарована теми описаниями, что мне удалось прочитать в Симбхале, я всё же подтверждаю основную идею, которая в них содержится: родная планета хозяев Чертогов это нечто совершенно невероятное и не похожее ни на что из того, что мне приходилось видеть на моей родине или в Симбхале. При взгляде снизу её небо днём имеет зеленоватый оттенок, а само дневное светило более ясное, белое, если сравнивать с нашим Гелиосом. В небе парят облака, но они тоже, во всяком случае теперь, смотрятся не так, как наши — такое впечатление, будто они чётче и объёмнее. Возможно, этот эффект связан с оптическими свойствами зимней атмосферы. Впрочем, я просто могла подзабыть, как должны выглядеть нормальные облака.

В летописях Симбхалы я читала про Эору, что здесь буйство цветущих красок, что с величественных, сверкающих белоснежными вершинами гор, расположенных в основном по экватору, стекают полноводные реки, континенты заповедной планеты покрыты дремучими лесами из огромных деревьев, а в этих лесах живут невероятные звери, и ещё здесь есть отвесные скалы и глубокие каньоны, по воздуху летают благородные драконы и диковинные птицы, а в морях плавают огромные чудовища. Описания эти сопровождались красочными иллюстрациями, выписанными с такими подробностями, что я не сомневалась — художник создавал эту красоту по собственным свежим впечатлениям или хотя бы по описаниям и эскизам того, кто всё это видел собственными глазами. Но хотя я недолго пробыла в этом укрытом снегом и льдом лесном царстве, да и для буйства красок, конечно, не сезон, однако теперь я не уверена, что те, кто про всё это писал и, тем более, рисовал, и правда посещали заповедную планету эориан. Природа этого уголка Эоры показалась мне причудливой, но я бы не сказала, что её следует описывать пышными эпитетами — здешняя природа по-своему скромна и спокойна, её красота неброская, кажется хрупкой и ранимой. Айка Масс обещала нам отдых в лесу, но это не лес в том смысле, к которому мы привыкли. В детстве мне довелось погулять по лесам двух континентов и даже разных высотных поясов — в тех местах, где приходилось служить моему отцу, Избегающему Удара. Я помню, как впервые попала в настоящие тропические джунгли. После тенистых рощ из раскидистых дубов, клёнов и лип, а тем более после чистых, устланных коврами из мха хвойных лесов, джунгли показались мне старой компостной ямой, заросшей огромными сорняками. Но в любом случае лес на Гее — это большой земельный участок, поросший деревьями. А на Эоре даже под снежным покровом заметно, что лес совсем другой. Деревья эорианского леса образуют множество размерных планов, при этом, в отличие от наших лесов, диапазон этих размеров непривычно велик. Здесь есть деревья размером с атмосферную башню или со среднюю гору, их стволами, ветвями и корнями пронизано огромное пространство, в развилках их нижних ветвей можно было бы с удобством разместиться большой компанией, обустроить полноценное жилище или даже построить небольшую деревушку, а кроны их, кажется, упираются в самые облака. Мы потратили не меньше четверти часа, чтобы обойти комель одного из таких гигантов: он пустил корни на самом дне каньона, а его вершина взметнулась надо всей округой. Но вместе с гигантами, рядом с ними и даже на них, уютно примостилась растительность помельче, вплоть до такой, которая различима лишь, когда покрывает собой достаточно большую площадь где-нибудь на камне или древесной коре. Почти всё в этом лесу — каждое растение, каждая веточка, если не утонули в снегу, то каким-то чудом удерживают на себе снежные одеяния. И большое, и малое в нём — начиная от гигантов, обнявших корнями целые горы (или даже самих как горы), и вплоть до одетых в белые шапочки крохотных кутинок травы или мха (или чего-то похожего), примостившихся на древесном корне — выглядит безупречно и заставляет взгляд невольно замирать в восхищении. Этот лес одновременно и величественен, и нежен, и незыблем, и хрупок, он как единый совершенный организм, который укрылся пушистым белым одеялом и уснул до поры. Повсюду мой глаз встречал местные растительные сообщества настолько живописные, что я невольно испытывала боль и стыд, когда, случайно задев за ветку, стряхивала с неё белые одежды, оставляя эту ветку голой и, тем более, когда была вынуждена ступать ногами по снежному покрывалу, поверхность которого непорочно чиста и кажется самим совершенством. Безупречная гармония зимы царствует в этом лесу, и словно в уважение к её торжественной красоте, на дне каньона безветренно и там удивительная акустика: слух улавливает все оттенки журчания протекающей через каньон реки, щебета невидимых птиц или каких-то ещё существ, сокрытых среди снежного лесного гардероба, и звучание этой природной симфонии в узком пространстве каньона, смягчённое вездесущим снегом, покрывающим там всё и вся, создаёт благостное ощущение, будто ты попала на торжественную службу в храм, созданный самой природой. Истинно, этот замёрзший Элизиум оказался не менее прекрасен, чем цветущий. Не смотря на зловещий сезон, красота этого леса захватывает дух и возносит его в божественные сферы!

Итак, описанным выше головокружительным способом мы спустились на дно широкого каньона, где оказался густой, засыпанный снегом лес, по которому петляет неторопливая речка. Речка невелика, она покрыта льдом, но не сплошь: вдоль её русла нередки узкие стремнины с бравурно журчащими перекатами, а за перекатами можно встретить свободные ото льда широкие заводи, в некоторых местах река и вовсе исчезает под огромными корнями и выступами скал. Тропинка, проходящая вдоль русла, ловко обходит все природные препятствия и имеет вид, как если бы её прокопал в снежных наносах прилежный монах. Она довольно узка, поэтому идти нам приходилось друг за другом. Берега реки отчасти болотистые, и тогда тропинка проходит по льду, но эорианская обувь, кажется, вообще не способна по чему-либо скользить. Сначала Галш с Айкой шли первыми, а я была замыкающей, но затем Айка всех нас пропустила вперёд и пошла последней, иногда заговаривая со мной, чтобы я обратила внимание на те или иные местные красоты. Трудно представить себе что-то более живописное, чем сотворённое снежной зимой природное обрамление этого скромного водоёма! Я старалась не сходить с тропинки, как и долговязый Салинкар, а вот антиподы нередко отклонялись в стороны, погружаясь по колено, а то выше, в снежные сугробы, даже заходили в воду, и при этом они не испытывали никаких неудобств.