Чтение онлайн

Айка тогда, наклонив ко мне голову, сказала негромко:

— Виланка, это наше маленькое путешествие — оно ради созерцания первозданной природы. Ну и чтобы сон нагулять. Теперь тебе, как и нам, ничего не нужно, чтобы просто быть здесь и радоваться. Если ты в состоянии ради такого позабыть, хотя бы на время, об удовольствиях, которые называют благами цивилизации… Просто впусти в себя то, что тебя сейчас окружает, без страха и смущения. Ты ведь подумала о храме, когда шла сюда?.. Этот лес, этот снег, этот воздух, этот Драконий Уступ — можно так сказать, что вся эта планета — храм, она чиста и непорочна. Пользуйся моментом! Не так часто выпадает шанс впервые прикоснуться душой к такой красоте…

Признаться, я не ожидала от Айки подобных слов и образов, хотя они не так уж меня и удивили, по всему было видно, как сильно эорианские антиподы любят дикий замёрзший мир своих пращуров. И она оказалась права: никогда ещё мою душу не посещало столь сильное, яркое и очищающее эстетическое переживание, как то, что я испытала на Драконьем Уступе. Не говоря уже о долговязом Салинкаре, сами эориане — я видела это — наслаждались природным спектаклем, начиная с увлекательной охоты драконов и заканчивая плавным спуском над померкшей заснеженной сценой сверкающего звёздного занавеса. Без страха стоя на самом краю над пропастью, я вдруг неожиданно остро ощутила, что до сих пор смотрела на этот мир лишь со стороны, слишком поверхностно и праздно, а теперь, наконец, полностью осознала его реальность и величие, грандиозность и… инородность. Всё-таки Эора хотя и прекрасный мир, для меня он совершенно чужой.

Вскоре мы засобирались назад. Айка Масс проворно разложила оставшиеся в сумке плоды по выступам и нишам в скале — как я поняла, приготовив угощение кому-то из здешнего зверья. К тому времени было уже довольно темно, а на дне каньона, — подумалось мне — так вообще царит теперь кромешная тьма, а никаких фонариков у нас нет и в помине. Мы добирались сюда, пройдя по лесным тропам не меньше парасанга, и даже если существует более короткий путь, чтобы вернуться на скальную террасу, он в любом случае пройдёт по неосвещённой лесной тропе. Может быть, эориане вернутся назад каким-то другим способом?.. Я тогда вспомнила про тот маленький перламутровый корабль, который доставил нас на Эору. Но всё (как обычно!) оказалось иначе.

Галш и Айка бодро направились к тропинке, а мы с Салинкаром, проглотив неуверенность, последовали за ними. Когда я ещё всматривалась в заснеженные заросли, они мне виделись как лабиринт сумеречных гротов, где лишь иногда проглядывает сверху звёздное небо, отражаясь разноцветными бликами в крохотных льдинках. Но я с удивлением обнаружила, что совсем неплохо вижу всё в этом ночном лесу. Поначалу я предположила, что эорианское ночное небо достаточно светло, чтобы ориентироваться тут даже в такое время. Но Айка мне объяснила, как всегда с доброй усмешкой:

— Летом даже нам без усиления навыков по этому лесу не пройти. Но зимой снег делает путь светлым. Ты, главное, не упускай нас из вида и поглядывай под ноги, чтобы не споткнуться, — предупредила она, а чуть позже ещё добавила: — Вам хотя и улучшили ночное зрение, но не намного, так что осторожнее!

Что она имела в виду под усилением навыков? И означали ли её слова об улучшении нашего ночного зрения, что Салинкару Матиту так же, как и мне, предоставили в этом мире изменённое тело?.. Татуировки с головы моего однокашника исчезли, судя по всему, ещё до посещения им Каменных Земель — не это ли признак, указывающий на такую замену? Айка очень скоро вновь пропустила меня вперёд, став замыкающей, и я шла в паре гексаподов позади долговязого Салинкара. Я прекрасно видела его силуэт, а на изгибах тропинки и силуэт Галша. Их невозможно перепутать: руки Салинкара длиннее чуть ли не на четверть и заканчиваются огромным ладонями, да и походка у молодого карапа не такая лёгкая и ловкая. А ведь когда-то карапы выглядели иначе. Во времена легендарные даже для Обители Просветлённых, они прибыли туда всем народом через чёрную Пирамиду Странствий. Единственным их грузом были «сто тысяч книг». Нет, карапы вовсе не чужаки для Геи, но они попали в Симбхалу из страны, существовавшей ещё до эпохи селенитов. Они называли себя тогда «дети Иона». Я читала (и даже видела изображения) о прежнем их облике: это были хотя и довольно массивные, но пропорционально сложенные люди с крупными, но красивыми чертами лица, со светлыми глазами и курчавыми волосами. Бороды у карапов росли и в те времена, но не столь обильно, и они не заплетали их в косички. И до этого рокового путешествия на их руках и ногах насчитывалось по пять пальцев. Пирамида Странствий не всегда работает как надо, вот и в тот раз что-то пошло не так…

С приходом ночи мороз усилился, в воздухе залетали крохотные разноцветные искорки — попадая на кожу, они кололись, обжигали, словно горячие, но это были, несомненно, кристаллики льда, в которых отражался свет звёзд. В темноте между стволами мелькали тени, они были темнее самой тьмы и едва различимы — на грани видения, а в глубине этих теней порой сверкали — в том же звёздном свете — пары чьих-то глаз. Другие тени стремительно и бесшумно проносились над нашими головами, среди них встречались и довольно крупные. Но всё это меня не пугало, после встречи с леоном я уже нисколько не опасалась здешнюю фауну.

Обратный путь оказался много короче: мы вновь обошли скалу и затем двинулись на восток (если, конечно, я верно сориентировалась) — там тоже была тропинка, которая вывела нас к другому участку каньона — похоже, к его ответвлению — не такому широкому, как там, где мы шли вдоль реки, но и не сказать, чтобы узкому. Мы перепрыгнули на другую его сторону! Айка даже не подбодрила меня, уверенная, что я уже освоилась со здешними особенностями пеших походов. Шагов за пять до края пропасти (чёрной — словно залитой до верху жидкой ночной теменью!), вначале Галш, а за ним и долговязый Салинкар начали разбег, так, как это делают, к примеру, дети, когда намереваются перепрыгнуть через канаву. Я уже не сомневалась, что уцелею, но у меня были сомнения насчёт того, получится ли перепрыгнуть так, как следует: ведь я никогда до этого не прыгала на столь большие расстояния. Я могла ведь как не допрыгнуть, так и пролететь в прыжке слишком далеко и, к примеру, врезаться в какой-нибудь снежный сугроб на той стороне, или же, скажем, подпрыгнуть слишком высоко. Но всё прошло на удивление удачно. Неужели опять за счёт чудесного эорианского костюма?.. И очень скоро мне представился случай познать новые его свойства.

Поначалу я решила, что впереди всё затянуло туманом, но это оказался пар: тропинка пролегла мимо незамерзающего озерца. Что-то вроде наших термальных источников, только запаха протухших яиц, который на моей родине непременно сопровождает подобные источники, я не почувствовала. Я подумала, что именно поэтому река в каньоне тоже не покрыта льдом полностью: её питают подобные подогретые воды. По мере того, как мы подходили к этому водоёму, вокруг становилось всё темнее. И едва мы вышли к развилке, где тропинка прямо вела к дому, а направо сворачивала к озерцу, как начался снежный шторм. Над нами проходила непроглядная туча, загородившая звёздный свет, и туча эта разродилась снегопадом, да ещё и ветер усилился. Снежинки — их было так много! — попадали мне в глаза и не давали толком смотреть, и это при том, что и без того тропинка была еле видна. Можно считать, что в тот момент я совсем ослепла! Конечно же, я перепугалась, мне стало не хватать воздуха, точнее, мою грудь сдавил спазм, я начала хватать ртом морозный воздух, но вместе с воздухом вдыхались снежинки — сухие и колкие — и от этого спазм только усилился, я даже кашлянуть не могла.

Айка Масс, которая и тогда шла замыкающей, догнала меня и обняла сзади за плечи.

— Давай-ка искупаемся перед ужином, — неожиданно предложила она с неизменным весёлым душевным огоньком. — Здесь хорошая купальня, и вода теперь, должно быть, не слишком холодная.

Только представьте себе это! Вы в кромешной тьме, вокруг жуткий холод, лёд, снег буквально повсюду и он того и гляди забьёт вам рот, и тут вам предлагают искупаться… Думаете, я отказалась? Наверное, если бы я за пару минут до этого не перепрыгнула чёрную пропасть, я бы не нашла в себе сил согласиться и на такое. Но я кивнула — почти что машинально. И тогда Айка чуть ли не поволокла меня к правому ответвлению тропинки — прямиком к парящему озерцу.

Купальня, как назвала её Айка, расположена, если считать по прямой, менее чем в стадии от дома. Галш и Салинкар прошли дальше и спустя пару секунд скрылись во мраке снежной круговерти, а мы с ослепительной эорианкой свернули по свободной от снега дорожке к термальному озерцу. Она так и вела меня к нему — обняв за плечи. Спазм мой вдруг прошёл, я начала нормально дышать и даже стала что-то различать вокруг. Впрочем, очень скоро шторм немного стих, снег сыпался уже не так густо и вокруг стало светлее — туча смещалась к северо-западу, унося ненастье с собой. Озерцо показалась мне небольшим, на самом деле, я думаю, что оно не больше четверти стадии в поперечнике, а глубиной в срединной своей части Айке пониже груди, мне же почти по шею. К купальне примыкает несколько больших деревьев, а сама она с трёх сторон окружена высокими густыми кустами, превратившимися теперь в ледяную изгородь. Со стороны входа имеется широкий каменный уступ, через который удобно спускаться в воду. Уступ этот был свободен от снега и льда — я думаю, здесь поработала та же техника, которая очищает местные тропинки и дорожки. Через купальню протекает ручей, громко журчащий на входе и выходе; он намыл на её дно песок и мелкую гальку, сделав его приятным для босых ног. Я тогда немного удивилась, но не стала выяснять, откуда термальный источник на высоте, так близко к вершине скалы, потому что в воображении ярко вспыхнули совсем другие мысли. В Симбхале меня предупреждали, что жители этого мира совершенно спокойно относятся к телесной наготе, но тут я как-то упустила из вида, что перед купанием раздеваются. И вот Айка Масс, словно невзначай, одним движением сняла с себя всю одежду и даже обувь, не останавливаясь, бросила всё это на камни и, не запнувшись, плавно зашла в воду, а уже оттуда жестами поманила меня к себе. Я же подумала: Салинкар Матит вроде бы равнодушен к женской наготе, но очень стесняется своего тела — как почти любой молодой карап — из-за собственной худобы, так что он, предложи ему Галш обнажиться для купания, ни за что бы не согласился это сделать даже ночью. Но что, если с нами захотел бы искупаться сам Галш, а Салинкар просто решил постоять рядом? Не знаю, положено ли у эориан женщинам обнажаться при мужчинах, но тогда я не стала бы раздеваться при Галше, даже с учётом его неочевидного для меня пола. Я понимаю, что коль скоро я не дряхлая старуха и не увечная, а окружающие люди традиционно снисходительны к чужой наготе, то и стесняться мне не стоит ни своего тела, ни чужого. Но выдержит ли моя нравственность такое испытание? Боги, молю вас, не допустите, чтобы я оказалась в подобном положении! На Гее есть немало народов, у которых женщинам не принято выставлять напоказ даже обнажённые руки или ноги. Например, у сахов любую часть тела незамужней девушки — включая её лицо, кисти рук и ступни ног — могут законно лицезреть лишь её мать и сёстры, и только при определённых условиях — потенциальные женихи, в противном случае такая девушка считается опозоренной и за муж её уже никто не возьмёт. У нас с этим гораздо проще, однако полностью обнажаться в присутствии знакомых, даже друзей одного пола, считается неприличным, а при противоположном поле — постыдным. Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть, и начать относиться к наготе с таким же равнодушием, как наши антиподы?.. Вот уж не знаю! Зато во время прогулки я привыкла всё смело повторять за Айкой, так что теперь, лишь мгновение поколебавшись, стянула с себя одежду (не так ловко, конечно!) и, чувствуя на всём теле уколы снежинок, вошла в воду. Я вновь вспомнила белокожую найю в речной заводи: вот к чему было то видение!.. Через минуту снеговая туча, пройдя над нами и доставив мне такие неприятности, наконец-то ушла дальше своим путём, снегопад прекратился, а в воде отразились просветы яркого звёздного неба. Наверное, мне стоило попытаться рассмотреть обнажённое тело эорианки — не исключено, что я первая из моего мира, кто его увидел — но у меня не хватило духа даже поднять на Айку глаза, пока она пребывала нагой. Впрочем, под звёздами я бы вряд ли что-то разглядела.

Купальню эту хотя и можно отнести к термальным источникам, вода в ней всё же далеко не горячая (в первые мгновения она вообще показалась мне обжигающе ледяной), и у этой воды, вместо привычного мне тухловатого, приятный тонкий древесный аромат, и такова же она на вкус. Похоже, что ручей, питающий купальню, протекает по корням близлежащих деревьев и так насыщается их растительными соками. Почувствовав этот аромат, я припомнила водопровод в доме на скальной террасе — текущая из него вода имеет похожий аромат. А несколько минут спустя, выйдя вслед за Айкой из купальни, я узнала новое свойство эорианского костюма: следуя примеру этой девушки, я надела его прямо на своё намокшее тело, и так же, как в Чертогах, одежда почти мгновенно оказалась на мне, и одновременно с этим вся лишняя влага с моей кожи исчезла! Я ожидала хотя бы кратковременного неприятного ощущения, которое бывает, когда вы на холоде поспешно натягиваете платье на мокрое тело, но здесь такого не было вовсе! Хотя кожа моя покрылась пупырышками — уже под одеждой — я думаю, это был простой рефлекс, реакция на непривычную мне процедуру зимнего омовения. Зато накатившая было усталость ушла, словно растворившись в воде этой купальни. Надо ли говорить, какую бодрость и свежесть я чувствовала и как была возбуждена, когда мы с прекрасной эорианкой проходили остаток нашего вечернего маршрута! Облака над нами разошлись, туман остался висеть над купальней, и в бесконечно далёкой вышине над нами нависало, сверкая непередаваемым великолепием, воспетое в тысяче миров ночное небо Эоры. А под ним, среди погружённого во мрак зимнего леса, мириады кристалликов льда отражали свет мириадов звёзд, словно вознамерившись создать так собственную космическую феерию. Красоту зимы, которой я восхищалась на протяжении всей прогулки, с наступлением темноты затмил блеск этого космического светового спектакля.