Чтение онлайн

– Эх, сейчас бы "Чёрного дракона" хлебнуть...

– Нашёл о чём мечтать, - проворчал Шмель.
– Одна цена в тысячу баксов за маленькую пачужку отобьёт всю охоту к чаепитию.

– При чём тут деньги? Главное - вкус.

– Ни чего себе - при чём!

– Я имел ввиду халяву, - пояснил Ворон, морщась от болотного напитка.
– Вкус там, наверное, отменный.

– Это как сказать, - возразил Шмель.
– Тебе может и не понравиться. У китайцев собственный взгляд на чайные церемонии и продукты к ним. Во всяком случае, вкус может оказаться специфическим. Даже очень. Хотя бы один способ приготовления "Чёрного дракона" говорит об этом.

– Это какой?
– вмешался Лис.

– Первую заварку выливают, на фиг, а для меня она самая главная. Единственная! А вот оставшиеся "нифеля" - на фиг. Не существует для меня второй заварки...

– Да, - согласился Бегемот.
– Наши люди не оценят вторичной переработки. Воспитанные на перваче...

– Робко жмутся к душистой браге!
– засмеялся Чингачгук.

Крот отхлебнул чай из своей кружки и сказал:

– Не понимаю - в чём сыр-бор? Чай как чай.

– Действительно, - подтвердил Жук, попивая свой напиток.

– Да вам всё едино, - махнул на них рукой Кот.
– Вы никогда не были настоящими гурманами. Даже коньяк солёными огурцами закусываете.

– Давно ли ты пивал настоящий коньяк?
– возразил Крот, скривив губы в презрительной ухмылке.
– Такой стоит бешеных денег, а тот, что предлагается в ассортименте наших магазинов, не грех и селёдкой заедать.

– Закусывать, - поправил его Жук.

– Нет, вот именно - заедать!
– не согласился оппонент.
– Чтобы отбить непонятный привкус...

– А-а-а, - равнодушно отстал от него товарищ и вернулся к процедуре чаепития.

В процессе завтрака, только Лариса не ограничилась горячей водичкой сомнительного качества, а, как истинная леди, извлекла из рюкзака горсть леденцов и расписную коробку печенья. Цветастая упаковка вызвала в памяти Шмеля далёкие советские годы, когда пищевая промышленность не баловала своих потенциальных клиентов излишним рукоделием. Чужих - тоже. Упаковка имела бледный, невзрачный вид, во всяком случае, по сравнению с такими же зарубежными аналогами. Указывая рукой на коробку печенья, он рассказал товарищам забавную зарисовку из советского прошлого. Начал он не спеша, почти смакуя каждое слово:

– Стояли мы как-то в Югославии. Тогда страну ещё не успели поделить на удельные княжества и называлась она именно так. По сравнению с другими странами социалистического содружества, она считалась богатой. Наша база была в маленьком приморском городке, рядом с Дубровником. В тех местах летом отдыхали на своих виллах и зарубежные туристы.

– На своих?
– удивился Ворон.

– Ну, может быть - на съёмных. Не перебивай - не в этом дело, а в том, что они состоятельные клиенты для местного обслуживающего персонала и для торговых точек. Городок маленький, а в нём аж два больших супермаркета: продуктовый и промышленных товаров. И ещё куча поменьше. Так вот, по сравнению с нашими сельпо, это, без преувеличения, выглядело настоящим капитализмом. Там москвичи с питерцами рты разевали не хуже своих менее продвинутых сослуживцев. Ну, ближе к делу. Заходим, как-то раз с мичманом в продуктовый супермаркет, а он был мужик из простых и такого изобилия в жизни не видел. Один набор колбас, развешанных на стене, чего стоил. От толщины с авторучку они медленно возрастали в размерах до полуметра в диаметре, но, его привлекла именно расписная коробка с печеньем. Нагнувшись к моему уху, он с замиранием сердца произнёс: "Смотри, какое красивое печенье! Так бы и съел его, вместе с коробкой!" Я ему посоветовал держать себя в руках. Милиционеров я в городке не видел вообще, но они, как известно, возникают ниоткуда, в таких ситуациях.

– Ничего, - улыбнулся Кот.
– Сослались бы на временное умопомешательство.

– В состоянии аффекта укусил пачку печенья?
– рассмеялся Чингачгук.
– Расписную такую...

Шмель тоже усмехнулся и добавил к сказанному:

– Если бы так получилось, то я даже не могу себе представить последствий этого поступка.

– А почему милиция, а не полиция?
– спросил Терминатор.
– По-моему, в странах содружества была везде полиция.

– Кроме Югославии, - возразил Шмель.
– В Дубровнике видел единственного на весь город милиционера. При нём имелась служебная машина и на ней было чётко написано, на местном языке, "Милиция". Кстати, про рекламу времён поздней перестройки. Присылает мужик в редакцию известного на всю страну журнала этикетку, с вопросом: "Что это такое?" На ней: "Лимонад "Буратино". На клочке бумаги стоит полубоком Буратино-Геркулес. Рожа злобная, а в мускулистой руке заветный золотой ключик, похожий на отмычку от амбарного замка, весом, эдак так, пуда на два. Вылитый покемон. Вот до чего доводят самостоятельные поиски маркетинговых ходов, срисованных вслепую с запада.

Народ посмеялся и стал собираться в дорогу. Небо посветлело и из красного постепенно стало розовым, пока совсем не приняло более привычные цветовые оттенки. Мастодонт долго сверялся с картой, восстанавливая в памяти наиболее превентивный маршрут, пока не указал рукой направление. Вроде бы у него всё сходилось: и с картой, и с памятью, и с компасом, но, он продолжал хмуриться, в чём-то явно сомневаясь.

– Что-то не так?
– спросил подошедший Ворон.

– Ты понимаешь - на нашем пути находится нелегальный рыбзавод, а на нём пришлых не любят. Не приветствуются там посторонние глаза и уши... Придётся сделать крюк...

– Что это за нелегальный рыбзавод?
– удивлённо поинтересовался Шмель, чуть не ошалев от услышанного.

– Огромные бассейны, - пояснил Лектор.
– На них выращивают ценные породы рыбы: озёрную форель, осетров и некоторые другие виды.

– А почему нелегально?
– засомневался Лис.

– Потому что условия такие, - ответил Терминатор.
– Когда потребитель узнает, откуда балычок с чёрной икрой, то... Ну, сами понимать должны. А растёт здесь рыба на удивление хорошо.

– Ну ясно, - усмехнулся Бегемот.
– Кормление форели с лопаты. Мужика, вместе с ней, чуть на дно не утащило. Хорошо что черенок сломался...

– Примерно так, - улыбнулся Диплодок.
– В водоотводном канале живут сомы. Все угрожающих размеров, которых там зовут по именам. Идущие на службу люди подкармливают их батонами...

– А откуда взялись огромные бассейны, - поинтересовался Крот у новых знакомых, - неужели сами копали?

– Это бывшие отстойники, - пояснил за всех Лектор.
– И прочие гидротехнические сооружения.

Оставив нелегальных, а от того нервных рыбоводов в стороне от своего маршрута, приятели плюхали практически по неизведанным болотным тропам. От этого пришлось сделать изрядный крюк и все порядком устали. До города было ещё далековато, но и привала в плавнях больше никто не желал. Привкус протухлой воды до сих пор стоял во рту, заставляя постоянно сплёвывать. Кот без конца об этом напоминал, зачастую в самых непристойных выражениях. Барбариска на него гневно косилась, а Шмель вспомнил старую бабушкину поговорку:

– Не хай воду, а не то обдрищешься!

– Ой, судя по запаху, уже начинается, - подхватил дружескую подколку Чингачгук.

Жёлтое солнце окончательно разогнало багровый окрас на небе, когда сталкеры постепенно выходили на сухие места. Отдельные лужицы и оазисы тростника были ещё часты, но уже во всём чувствовалось приближение твёрдой земли, а когда стали встречаться группами корявые деревья, товарищи поняли - их болотные мытарства закончились.

Городские улицы утопали в зелени. Она здесь буйствовала, стараясь занять все доступные места. Росла она и на кирпичных стенах, укореняясь даже на самом маленьком комочке земли, ветром надутого в расщелину. Бесхозный город поглощался растительностью не хуже, чем его брошенные собратья в тропических дождевых лесах. "Не едина ли судьба и тех и этого?" - подумал Шмель, но, вслух свою мысль выражать не стал. "Почему бы и нет", - проскрипела в мозгу вторая извилина. Упёршись в серое здание, автор скорбных мыслей обречённо прочитал название, некогда государственного заведения. "Мля - прачечная," - простонала третья мозговая извилина. "Этот город над нами издевается!" - возмутилась четвёртая. "Как некультурно!" - мысленно, но хором, прокричали пришельцы, независимо друг от друга. Решительно дёрнув ручку на себя, Ворон, не менее решительно, вошёл в рабочее помещение. Он решил для себя раз и навсегда покончить с неопределённостью, насчёт устройства подобных заведений, так как ни разу в них не был. К слову сказать, приёмные пункты теперь находятся далеко от мест постирушек... Огромные стиральные машины стояли в ряд. В их барабаны можно было запихать всех пришедших сюда сегодняшним днём, вот только электричества не было, чтобы провернуть содержимое. Вестибюль прачечной оказался скучнее - он был пуст. Отделанные кафелем стены навевали скуку, и Вова не менее решительно, чем вошёл, покинул заведение. Удовлетворив своё любопытство, он теперь находился в растерянности, относительно того, куда сейчас направить стопы. Ларисе нетерпелось немедленно бежать в КБО, остальные, относительно дальнейших действий, не имели вообще никакого мнения, а вот новые знакомые советовали не торопиться, а осмотреться вначале. На вопрос Лиса, почему нужно партизанить, Диплодок ответил просто:

– Конкуренция.

– Это в каком смысле?
– насторожился Бегемот, не ожидая увидеть в этих местах себе подобных.

– Во всех: и в прямых, и в переносных. Возможно даже пищевое соперничество...

От этих мыслей Моте стало не по себе и он уточнил ситуацию:

– Здесь что - как по "Бродвею" шастают?

– Бывает и так, - лениво ответил за товарища Лектор, а Терминатор добавил.
– Туристов полно. Новоявленных сталкеров, пытающихся оставить свой след, не только в истории движения, но и в мировой культуре - пруд пруди. Да и насчёт нашего дела не стоит исключать конкурентов.