Чтение онлайн

– В чём прикол?
– спросил Лис, очнувшись от состояния кумарения, то есть - между сном и бодрствованием.

– В шершнях!
– эмоционально воскликнул Виктор.
– Неужели непонятно? По словам бедолаги, там их около сотни или больше. В брезентухе не полезешь - запинают. а в пластинчатым доспехах наверх не залезешь. Да и где их взять? Так и осталась шхера без присмотра. Точнее - под присмотром бронированных летающих насекомых.

– Да уж, - согласился Шмель.
– Мало того, что жала у них о-го-го, так ещё и яд качественный. Плюс, ко всему, челюсти будь здоров. Они в дубах сами гнёзда выгрызают...

– Ходят байки, что шершни на полной скорости быка с ног сшибают, - добавил Ворон.
– Хоть я лично, в этом - не уверен.

– Применил бы мужик подобие самодельного огнемёта, - предложил Бегемот, неизвестно для чего.

– У сталкера в дупле хранятся какие-то ценности, которые могут от огня испортиться, - пояснил Лектор.
– А то и сдетонировать... Он и керосином пытался травить оккупантов, но его к дереву на пушечный выстрел охранники не подпустили, постоянно грозя влупить промеж глаз...

– Да, - вздохнул Бегемот.
– Скворечник сталкер не удержал...

– Вот интересно, - сказал Лис.
– К скворца дом - скворечник, а у грача - грачильник, что ли?

– Типа того, - мрачно подтвердил Ворон.

Разговор зашёл в логический тупик и все замолчали. У пытливого ума не может быть простоя, особенно после принятия допинга и Чингачгук поинтересовался у старожилов здешних мест:

– А монстры тут есть?

– Мы же здесь, - уклончиво ответил Гена.

– А всё же?

– Э-э-эх, - вздохнул собеседник.
– Чего тут только нет. Даже учёные с большой земли приезжают... Привезли они как-то раз с собой клетку. Здоровенную такую. Поставили её в самом нехорошем месте и забрались внутрь, намереваясь скоротать ночь, при этом изучая повадки местной живности. Прутья у клетки толстые. В таких, даже белых акул наблюдают, в естественной среде обитания. Зубами, учёных, конечно не достать, но, просчитались крутолобые: не учли того момента, что можно внутрь пописать, кинуть камень или, на худой конец, просто плюнуть.

– Кислотой, - добавил, к сказанному, Диплодок.

– А какие учёные приезжали - легальные или нетрадиционной ориентации?

– Это в каком смысле?
– насторожился Лектор.

– Да в обычном, - выдохнул Лейб.
– Государственные мужи, спонсируемые руководством научных учреждений, или исследователи альтернативного ответвления науки?

– Обеих полов, - ответил Гена, вытянув вперёд правую руку с открытой ладонью.

Жест успокоил Чингачгука. Открытая правая ладонь, помимо отсутствия оружия, на языке жестов означала, именно спокойствие и безопасность; отсутствие угроз и прочих неприятностей. Лейба это не убедило... Он призадумался и спросил:

– Искали что-то конкретное или всё подряд? И почему они между собой не передрались?

– Потому что наведывались сюда в разное время!
– разозлился Лектор на назойливость вопрошающего. А вот один раз приехал действительно контуженный гражданин, при чём на всю голову. Он математик. Все, наверное, слышали про таких учёных, которые хотят каждое действие всех людей положить на язык алгебры и связать всё это воедино. Сюда присовокупляется всё: история, астрология, шансы на везения и неудачи и прочая белиберда... Наш пришлый герой пошёл ещё дальше: он писать ходил строго по расписанию, высчитанного им. Жратву принимал исключительно по математическим таблицам, им же и составленными. Каждый продукт имел свою нумерацию по классификации высшей алгебры, каждая калория порядковый арифметический номер... По ночам его преследовали интегралы... Ещё какая-то гадость... Он всё подсчитывал и подсчитывал, чтобы жизнь сталкеров сделать легче, да и всем остальным жителям зоны отчуждения. Остальные предпочитали подсчитывать деньги в кошельках и возможные проценты с прибыли, а не возможное количество чудес.

– И?
– замер Чингачгук в крайнем изумлении.

Остальные выглядели не лучше.

– Что "И"?!
– передразнил его Гена.
– Хотели прибить математика, чтобы не мучился, да закон не позволяет.

– Какой?
– с подвохом спросила Лариса.

– Любой, - с сожалением ответил оратор, задумчиво всматриваясь вдаль.
– Хоть Божий, хоть государственный...

Чёрная мгла окончательно поглотила болота, утопив в себе даже туман. Теперь стало неясно, отчего видимость ухудшилась...

– А "Чёрные сталкеры" бывают?
– поинтересовался Лис.

– Водопроводчики бывают, - уклончиво ответил Алексей.
– Поговаривают, что в одном хуторе есть водокачка с сюрпризом. Бак наверху. Десятиметровое, в высоту, каменное основание, круглое в своём сечении.

Костя жаждал продолжения и, в нетерпении, весь напрягся, подавшись корпусом вперёд. Он только и смог, что выдавить из себя:

– И?

– А к двери пришпандорена растяжка. Когда она открывается, под днищем бака взрывается граната, разворачивая железо. Потоком воды, хлынувшей сверху, смывает всё: и дверь, и гостей.

– Что-то конструкция сложновато выглядит!
– усомнился в правдивости рассказа Ворон.
– Проще было бы применить классический вариант - граната крепится неподалёку от двери...

– Это шутка, а не смертельная ловушка, - пояснил Диплодок.
– Надо же "Черному водопроводчику" как-то прикалываться! Ну, не воду же травить, вместе с потребителями!

Примус тепла не давал. Холода особого не было, но, болотистая местность богата на сырость. Последняя проникает во все места и жара костра, в данном случае, явно не хватает. Не хватает главной туристической особенности, без которой песни не поются. Даже водка не помогает, теряя в темноте свойства катализатора. Как сказал один матёрый турист: "Под свет фонаря песни горланить, это всё-равно что встречать брачную ночь с резиновой куклой." Романтики с большой дороги, просто романтики с туристическим уклоном, а также прочие социальные элементы - все жмутся ближе к языкам пламени. Даже простые мальчишки, которым до дома рукой подать - обожают развести костёр, от нечего делать, а уж если есть сырая картошка, испечь её в углях сам Бог велел. Зола скрипит на зубах, совместно с речным песком; пачкает лица не хуже, чем угольный карандаш заморские рожи буржуйского спецназа и делает руки мальчишек похожими на руки кочегаров. От реки веет теплом воды, от костра жаром углей, а от печёной картошки просто несётся аппетитный аромат.

Ворон сглотнул слюну и отогнал от себя эти воспоминания давней юности. Сырой картошки не было, костёр заменил какой-то нелепый суррогат, шипящий синим пламенем и тот вскоре погасили, экономя энергоресурсы. Над болотами повисла непроглядная мгла... Южная ночь, чёрная, как негритянка, звала в свои объятия всех влюблённых и просто похотливых созданий, устилая грешное ложе лепестками несбыточных обещаний. Ворон пошёл по другому пути. Действие, которое он выбрал, не совсем подходило случаю и уж совсем не вписывалось в протокол сталкерских посиделок - он начал плести стихотворные вирши. В голове у Вовы вертелась одна мысль: "Всё не эдак, всё не так - может быть всё от того, что костра нет?" Получалась дикая смесь белых стихов с традиционными. Через некоторое время он всё-таки решился зачитать своё творение:

...

– Южная ночь,

– Горячая кровь,

– Горячая сосиска,

– Холодная Лариска...

...

Полтергейст бушевал сам по себе, частенько выходя из под контроля Барбариски. Целые и пустые банки летали по поляне, целясь в голову неудачливого поэта. Нераскрытые жестянки, пролетая мимо Вовиной кепки, мялись об мягкий грунт плавней, а раскрытые, разбрызгивая содержимое по поляне и ошалевшим сталкерам, с гудением скрывались в ближайшей стене камыша, отрикошетив от того же грунта. Отступать было некуда: от бронебойной банки в камышах не спрячешься, да и консервы, почему-то, поражали именно это избранное пространство. Прямо-таки излюбленное... Аномальное образование затихло само по себе, неожиданно резко, как и началось. Шмель устало окинул взглядом место происшествия и усмехнувшись, сказал: