Чтение онлайн

– Если не заткнётесь, у вас у обоих будет такая же!
– предупредил говорунов Мотя.

Старый художник, не дожидаясь официального открытия банкета, топтался рядом с неофициальной точкой распития, уже осчастливленный горячительными напитками. Три стограммовых стаканчика. Как сказал один из старожилов, цифра три не случайна: в связи со слабым зрением старичка, два стаканчика необходимы для полноты ощущения и чёткости обзора - по одному на глаз. Третий необходим для равновесия - сбалансировать первые две дозы, сфокусировав разбегающиеся глаза в одной точке, по центру.

Осчастливленные художники партизанили, наливая из-под полы. Морщились, так же, в подкладку, тщательно скрывая мимикрию от окружающих. Выдыхали в рукав... Занюхивали волосами, на голове товарища. Мимо пробежал Робин Гуд, как его здесь называли. Он постоянно стрелял сигареты и приставал к каждому живописцу и не только, с двумя вопросами: дай закурить и дай двадцать рублей. Вечно пьяный, вольный стрелок другими словами старался не разбрасываться. Его лексикон сузился до этих фраз, обеспечивающих ему достаточное общение с вольными художниками и остальными работниками торговли.

Масть пошла и уже от толстого ушли покупатели, обременённые покупкой. Скромный банкетик постепенно переходил в разнузданное застолье. База переместилась в будку торговца сувенирами. Окружающие её давно окрестили чебуречной, а кое-кто добавил и название: "Чёрная дыра". В ней пропадало всё... Мечты, заработки и трезвый образ жизни. Старый, с двух попыток, не сумел попасть внутрь, так как дверь была закрыта. Он готовился к третьей. Неожиданно, узкая калитка открылась и появившийся, в проёме, толстый художник, спросил:

– Турникет ищите?

Старый ничего не ответил. Дверь была открыта и препятствие ликвидировано. Не говоря ни слова, старик исчез за горизонтом событий. В это время группа туристов заинтересовалась сувенирами, желая приобрести на память что-нибудь экзотическое. На их призыв, из "чебуречной" выглянуло жующее лицо, неприлично больших размеров. "Отец Виталий" продавал среди прочего товара глиняные и пластмассовые свистульки, работающие только на воде. Они то и заинтересовали покупателей. Чтобы игрушка издала пронзительную трель, в её нутро необходимо было налить воды. Перепутав стакан с водой и водкой, он по ошибке плеснул второй ингредиент. Ребёнок свистнул и поперхнулся. От этого он втянул ртом содержимое в рот и собрал глаза в кучу. Дикий рёв, переходящий в плач, разразился на всю торговую площадь.

– Ты ему что - тормозухи плеснул?
– испугался толстый, ретируясь из каморки и пытаясь протиснуться в узкий лаз.

– Да нет - водка наверное. Ошибочка вышла...

– Ну я и говорю - тормозуха. После употребления водки почти все такими тормозами становятся...

– Нет - просто пьяный трезвому не товарищ, - не согласился тощий.
– На разных языках общаются.

Продолжив банкет на старой стоянке, художники терзали скудную закуску. Ей являлась единственная конфетка, пережившая не одно застолье. Сколько она выдержала подходов, с последующим обнюхиванием карамельки - не мог сказать никто, но, конфетка до сих пор не утеряла своего фруктового аромата. Подошедший ребёнок пристально уставился на кондитерское изделие и тощий не выдержал, сказав толстому:

– Не позорься - отдай конфетку ребёнку. Вон как жалостливо смотрит.

– Ты чё - это же последняя закуска!
– оторопел товарищ.

– Ему тоже закусить надо!
– не сдавался доброхот.
– Да я тебе, за свои носки, их сейчас кило принесу.

– Кто это тебе за твою рвань хоть фантик даст?
– не поверил толстый.

– Элементарно! Я носки над дверью магазина повешу с требованием выкупа - сами прибегут...

– Как-будто продавцы их сами снять не смогут...

– Не всё так просто... Некоторые жёны своим мужьям стесняются носки постирать, а тут такой гостинец... К тому же, яд проникает через кожу...

– А как они тебе в них конфеты насыпать будут?
– с подвохом, спросил старик.

– Блин!
– разозлился тощий.
– Через каминную трубу...

Страсти вокруг чебуречной улеглись и можно было возвращаться в элитную распивочную подальше от посторонних глаз и назойливых хвостов. Отец Виталий выглянул из будки и громко крикнул:

– Ну, вы идёте, что ли?!

– Когда вы будете знать текст, скотина?!
– сурово спросил его долговязый.

– А это как?
– растерялся владелец распивочной.

– Ну, это же так просто!
– пояснил визави.
– Неужели трудно сказать: "Кушать подано!"

– Да пошли вы!

– Грубо, - сказал старый и опять исчез за горизонтом событий.

Из утробы вместительного деревянного ящика донеслась фраза отца Виталия: "Эта бутылка вбила в мою голову назойливую мысль о том, что в ней плещется жидкость для клизм".

Из овощных рядов вернулась Барбариска с полной авоськой овощей и фруктов. Она долго и нудно пилила Ворона, который её сопровождал и нёс самую значительную часть покупок. Барбариска на что-то злилась, а Вова крутил головой по сторонам, как-будто что-то выискивая.

– Что высматриваешь?
– спросил его Шмель.

– Ищу место послания.

– Чего?

Ворон вздохнул и пояснил:

– Ну, где тут у них место, в котором можно послать, куда подальше?

– Почему тебя заботят эти координаты?
– равнодушно спросил Шмель.
– Разве нельзя этот вопрос решить прямо на месте?

– Ну, как же... Всё должно быть культурно! Есть же отхожие места, места для курения, так должно быть и место, где можно, на законных основаниях, излить душу собеседнику... К тому же, здесь слишком много посторонних ушей. А вдруг женщины примут это на свой счёт? Тут может такое начаться...

– Это точно...

– Да у него одно на уме!
– встряла в разговор Лариса.
– Неистребимое желание.

– Желание чего?
– спросил Шмель, теряясь в догадках - или, или...

– Одно неистребимое желание выпить, а других грёз, практически, не возникает. Всё, что ни делается, это только побочные поступки, замыкающиеся на основном приобретённом инстинкте.

– Есть контакт!
– обречённо произнёс Ворон.

– Не путай контакт с конфликтом, выдавая последний за первый, - недовольно огрызнулась Барбариска.

Она оставила Ворона на попечение компании, а сама опять удалилась в глубину торговых рядов, порешив, что толку от Вовы, как от козла молока...

Пока происходил этот внутриведомственный конфликт, Мастодонт с Диплодоком порядочно заскучали. Желание выпить стало назойливым. Насмотревшись на местную богему, которая, как правило, оправдывала своё название - всюду грязь и нищета, сталкеры сами стали искать стаканы.

– Ни одной мишени, - констатировал печальный факт Мастодонт.

– Чего?
– не понял Диплодок, с подозрением косясь на товарища.