Чтение онлайн

Он прыгнул к двери, и в тот же миг ручка начала медленно поворачиваться.

Туман, окутавший мозг Арчи, мгновенно рассеялся. И в это мгновение быстрота его мыслей в сотни раз превзошла их обычное неторопливое течение. Счастливый шанс привел его в непосредственную близость к выключателю, он молниеносно его выключил, и все погрузилось во тьму. Затем он бесшумно растянулся на полу и заполз под кровать. Стук его головы обо что-то вроде ножки или иной опоры (если только краснодеревщик не привинтил ее там в шутку, на случай чего-нибудь подобного) совпал со скрипом открывающейся двери. Затем снова вспыхнул свет, и бульдог в углу испустил приветственное «вуф!».

– И как себя чувствует мамочкин бесценный ангелочек?

Правильно заключив, что слова эти обращены не к нему и правила хорошего тона не требуют от него ответа, Арчи прижался щекой к паркетинам и промолчал. Вопрос не повторился, но из угла донеслось сопение собаки, которую гладят по спине.

– Он подумал, что его мамочка упала мертвой и уже никогда не придет?

Чарующая картина, сотворенная этими словами, исполнила Арчи тоской по несбывшемуся, всегда особенно мучительной. Он все больше тяготился своей позой, не только духовно, но и физически: этой скрюченностью под кроватью на паркете, тверже которого он даже вообразить ничего не мог. К тому же выяснилось, что горничные отеля «Эрмитаж» использовали пространство под кроватями как хранилище пыли, которую сметали с ковра, и значительная часть ее теперь внедрялась ему в нос и в рот. Два жарких желания снедали Арчи в эту минуту: во-первых, убить мисс Сильвертон – и по возможности как можно болезненней, – а затем чихать, чихать, чихать всю оставшуюся ему жизнь.

После долгой паузы он услышал поскрипывание открываемого ящика и счел этот факт многообещающим. Как ветеран брака, он усмотрел в нем указание на то, что шпильки из волос вынуты. А теперь чертова баба, распустив волосы, смотрится в зеркало. Потом примется расчесывать их щеткой. Затем накрутит их на такие штучки. Отведем под это десять минут. Затем она ляжет в постель и погасит свет, а он, предоставив ей достаточно времени, чтобы уснуть покрепче, выползет наружу и ускачет. Сорока пяти минут хватит с запасом…

– Вылезай!

Арчи напрягся. На мгновение в его душе шевельнулась робкая надежда, что эта ремарка, как и предыдущие две, адресована псу.

– Вылезай из-под кровати, – приказал суровый голос. – И помедленней. У меня пистолет!

– Ну, я хочу сказать, знаете ли… – сказал Арчи умиротворяюще, выползая из своего логова, подобно черепахе, и улыбаясь настолько чарующе, насколько это по силам человеку, который только что стукнулся головой о ножку кровати. – Думается, это выглядит немножечко странновато, но…

– Чтоб меня приподняло и хлопнуло! – сказала мисс Сильвертон.

Суть, по мнению Арчи, была схвачена точно, а оценка ситуации отлично выражена.

– Что вы делаете у меня в номере?

– Ну, если уж на то пошло, знаете ли… я бы не стал упоминать, если бы в нашей беседе о том о сем вы не коснулись этой темы, – что вы делаете в моем?

– Вашем?

– Очевидно, произошел тот или иной ляп, но вчера вечером этот номер был моим, – сказал Арчи.

– Но портье сказал, что спросил вас, не будете ли вы против уступить его мне, и, по его словам, вы подтвердили, что да, это вас вполне устраивает. Я приезжаю сюда каждое лето, когда не работаю, и всегда останавливаюсь в этом номере.

– Черт побери! Теперь я вспомнил! Типчик действительно что-то вякал мне про номер, но я думал о чем-то другом, и до меня не дошло. Так, значит, он вякал про это, а?

Мисс Сильвертон нахмурилась. Кинорежиссер, поглядев на ее лицо, определил бы, что оно выражает разочарование.

– Ничего у меня не ладится в этом чертовом мире, – сказала она. – Когда я увидела, что из-под кровати торчит ваша нога, я подумала, что наконец-то подвернулась настоящая сенсация. Я просто с закрытыми глазами видела, как это будет выглядеть в газетах. На первой странице с фотографиями: «Бесстрашная Актриса Ловит Грабителя». Черт бы все побрал!

– Ужасно сожалею и все такое прочее, знаете ли.

– Мне прямо-таки необходимо что-нибудь этакое. У меня есть пресс-агент, и, не стану отрицать, ест он вволю, спит сладко, и у него хватает ума ровно настолько, чтобы получать деньги по ежемесячным чекам, не забывая, зачем, собственно, он пришел в банк. Но сверх этого, можете мне поверить, мира он не перевернет. Девушке с высокими устремлениями от него толку не больше, чем от прострела в пояснице. Уже три недели, как он не устроил для меня ни единой газетной строчки, а до этого не сумел придумать ничего умнее, чем сообщить, что за завтраком я всем фруктам предпочитаю яблоко. Что скажете?

– Препаршиво! – сказал Арчи.

– Я было подумала, что, против обыкновения, мой ангел-хранитель вернулся из отпуска и позаботился обо мне. «Звезда Сцены и Полуночный Вор», – тоскливо прошептала мисс Сильвертон. – «Роза Рампы Разит Разбойника».

– Немножко множко, – согласился Арчи сочувственно. – Ну, вам, наверное, хочется лечь спать и вся такая прочая чушь, так что я, пожалуй, поскакал, а? Приветик!

В завораживающих глазах мисс Сильвертон появился внезапный блеск.

– Погодите! Я вот подумала! – Тоскливой грусти как не бывало. Она вся сияла энергией. – Сядьте!

– Сесть?

– Конечно. Сядьте и согрейте кресло. Я кое-что придумала.

Арчи сел, как ему было указано. Из корзины под его локтем на него сосредоточенно взирал бульдог.

– Они вас знают в отеле?

– Знают меня? Ну, я прожил тут около недели…

– Я про то, знают ли они, кто вы? Знают ли, что вы добропорядочный человек и гражданин?

– Ну, если вопрос поставить так, полагаю, что не знают. Однако…

– Прекрасно! – одобрительно сказала мисс Сильвертон. – Тогда все в порядке. И можно продолжать.

– Продолжать?

– Да конечно же! Мне ведь надо только, чтобы это попало в газеты. А потом пусть выяснится, что произошла ошибка и вы вовсе не грабитель, охотящийся за моими драгоценностями. Мне все равно. И так и эдак – отличная сенсация. Не понимаю, как мне сразу в голову не пришло. Я тут страдаю, что вы не настоящий грабитель, а разницы никакой ведь нет. Мне просто надо выбежать в коридор, и закричать, и поднять весь отель на ноги, и они прибегут и сцапают вас, и я сообщу в газеты, и все будет чудесно.

Арчи взвился из кресла:

– Послушайте! А?!

– Что вас укусило? – заботливо осведомилась мисс Сильвертон. – Разве, по-вашему, это не планчик что надо?

– Что надо! Моя милая старушенция! Он жуть и ничего больше!

– Не вижу, чем он плох! – обиженно огрызнулась мисс Сильвертон. – Как только я дозвонюсь кому-нибудь в Нью-Йорке и сообщу о случившемся в газеты, вы сможете все объяснить, и вас отпустят. Вы же не откажетесь, как личное одолжение мне, провести денек-другой в тюремной камере? Да скорее всего у них тут и тюрьмы-то нет, и вас просто запрут в каком-нибудь номере. Десятилетний ребенок мог бы проделать это одной левой, – сказала мисс Сильвертон. – Шестилетний ребенок, – уточнила она.