Чтение онлайн

– Вот этот, – сказал владелец, безмятежно добравшись до Арчи и предлагая его взгляду оранжевого цвета отвратное нечто, приходящееся чем-то вроде бедного родственника спортивным костюмам, – обойдется вам в пятьдесят долларов, ну, совсем даром.

– Пятьдесят долларов!

– Шестьдесят. Я не всегда выговариваю слова четко.

Арчи смотрел на гнетущее одеяние в судорожном ужасе. Молодого человека с тонким вкусом в вопросах одежды оно било точно по нервным центрам.

– Честно говоря, старый товарищ, я не хочу задеть ваши чувства, но это же не костюм, а прискорбное недоразумение.

Владелец повернулся к двери и прислушался.

– Вроде бы этот парень возвращается.

Арчи судорожно сглотнул.

– Почему бы его не примерить? – сказал он. – В конце-то концов, я не так уж уверен, может, он – самое оно.

– Вот это правильно, – сказал владелец сердечно. – Примерьте его. Нельзя судить о костюме, симпатичном костюме вроде этого, по одному виду. Вам надо его надеть. Вот сюда! – Он повел Арчи к пыльному зеркалу в самой глубине лавки. – Удачнейшая покупка за семьдесят долларов, да?.. Как бы ваша мамочка гордилась, если бы увидела своего мальчика сейчас!

Четверть часа спустя владелец, любовно разглаживая пачку банкнот, ласково оглядывал груду на прилавке.

– Симпатичнее подборки у меня в лавке не сыскать!

Арчи этого не отрицал. Скорее всего, подумал он, это чистейшая правда.

– Жалею только, что не посмотрю, как вы прогуливаетесь в них по Пятой авеню! – разливался соловьем владелец. – Все вами так и залюбуются. А как вы сейчас с ними? Понесете под мышкой? – Арчи судорожно вздрогнул. – Ну, тогда я могу отослать их вам, куда захотите. Мне все едино. Так куда их послать?

Арчи поразмыслил. Будущее и так было черно. И мысль о том, что завтра в самой пучине своих горестей ему придется сверх того снова столкнуться с этими жуткими ошметками, была нестерпимой.

И тут его осенила идея.

– Да, пошлите их, – сказал он.

– А фамилия и адрес?

– Дэниел Брустер, – сказал Арчи, – отель «Космополис».

Ведь он так давно не делал подарков своему тестю!

Арчи вышел на улицу и задумчиво зашагал по теперь удивительно мирной Девятой авеню. Из глубин, окутавших его, черней, чем ад меж полюсами, не вырвался ни единый луч надежды, чтобы поддержать его. И он не мог, подобно поэту Хенли, упомянувшему это прискорбное обстоятельство, поблагодарить богов за дух несокрушимый свой, ибо его дух был разбит вдребезги. С наилучшими намерениями он преуспел лишь в том, что посадил себя прямо в лужу. Почему он не удовольствовался своим богатством, почему рискнул им в этом идиотском пари с Реджи? Почему он выслеживал Лучшую Подругу, чтоб ее черт побрал! Он же мог предвидеть, что только окажется ослом из ослов. И вот из-за него левая рука Психа Бидла, эта бесценная левая рука, перед которой дрожали и увядали отбивающие противника, вышла из строя, заключена в лубки, бессильна, как покореженный линейный корабль, и единственный шанс «Гигантов» одержать победу над «Пиратами» потерян… Потерян так же неотвратимо, как тысяча долларов, предназначенная на подарок Люсиль ко дню рождения.

Арчи помстилось, что Природа, вопреки обычному своему равнодушию к человеческим страданиям, делит с ним его печаль. Небо затянули тучи, солнце перестало сиять. День окутался мраком, вполне гармонировавшим с его настроением. И тут что-то шлепнулось ему на нос.

О том, насколько Арчи погрузился в свои бедствия, ярко свидетельствует тот факт, что, когда с неба после нескольких разрозненных пробных капель будто из душа хлынули мощные струи, он счел их просто еще одной уготованной ему пакостью. В дополнение ко всему уже перенесенному он промокнет до костей или вынужден будет приютиться в каком-нибудь подъезде. Цветисто излив душу, он кинулся на поиски крова.

Дождь припустил всерьез. Кругом гремело и свистело – обычный аккомпанемент наиболее свирепых летних гроз. Грохотал гром, молнии пронизывали сизые тучи. Снаружи над уличными булыжниками взметывались волшебные фонтанчики брызг. Арчи угрюмо взирал на буйство стихии из-под козырька у дверей магазина, где укрылся.

И тут внезапно его мозг, подобно вспышкам в небе над головой, озарила чарующая мысль: «Черт! Если это не прекратится, матч отменят!»

Дрожащими пальцами он извлек свои часы. Стрелки указывали на три часа без пяти минут. И пред ним возникло блаженное видение промокших разочарованных толп, получающих в кассах свои деньги обратно.

– Эй, вы там, наддайте! – закричал он свинцовым тучам. – Наддайте, и похлеще!

Незадолго до пяти часов молодой человек влетел в ювелирный магазин неподалеку от отеля «Космополис» – молодой человек, который – хотя его пиджак лопнул у воротника, а из мокрой насквозь одежды струилась вода – пребывал в превосходнейшем расположении духа. И только когда он заговорил, ювелир узнал в этой человеко-губке элегантного молодого франта, который заходил утром и выбрал браслет.

– Послушайте, старый малыш, – сказал этот молодой человек, – вы помните ту маленькую штукенцию, которую показывали мне на заре?

– Браслет, сэр?

– Как вы сказали в мужественной откровенности, делающей вам честь, мой милый старый ювелир, именно браслет. Так извлеките, достаньте и предъявите, если вас не затруднит. Выложите его и придвиньте на драгоценном блюде!

– Но ведь вы желали, чтобы я отложил его, а завтра утром послал в «Космополис».

Молодой человек убедительно постучал ювелира по внушительной груди:

– То, что я желал и что я желаю теперь, – это два чертовски разных и дьявольски несовпадающих желания, друг моих университетских дней! Никогда не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня, и все такое прочее! Я больше не рискую. Это не для меня. Для других – да, но не для Арчибальда! Вот дублоны, выкладывайте старый добрый браслет. Спасибо!

Ювелир пересчитал купюры с тем же истовым благочестием, которое Арчи заметил днем в манере владельца лавки подержанной одежды. Процесс этот привел ювелира в умиленное настроение.

– Неприятный, дождливый день, сэр, – заметил он дружески.

Арчи покачал головой.

– Старый друг, – сказал он, – вот тут вы ошибаетесь, и очень. Совсем не так и прямо наоборот, мой милый старый продавец самоцветов! Вы ткнули пальцем как раз в тот аспект этого проклятущего дня, который единственно заслуживает уважения и похвал. Редко среди всех прожитых мной дней выпадал настолько абсолютно мерзкий почти во всех его гранях и проявлениях, но есть одно качество, полностью искупающее остальные, и это его веселая старая дождливость! Покедова, малышок.

– Доброго вечера, сэр, – сказал ювелир.

Люсиль медленно поворачивала запястье, разглядывая новый браслет.

– Нет, ты правда ангел, ангел! – прошептала она.

– Он тебе нравится? – спросил Арчи не без самодовольства.

– Нравится?! Он изумителен! И наверное, стоил целое состояние!

– Да нет, пустячок. Всего горстка-другая тяжко заработанных пиастров. Парочка-другая дублонов из старого дубового сундука.

– А я не знала, что в старом дубовом сундуке вообще были дублоны.

– Ну, собственно говоря, – признал Арчи, – на определенном этапе происходящего их вообще там не было. Но одна моя тетка в Англии – да пребудет над ней благодать! – взяла да и отстегнула мне телеграфом кусман предмета первой необходимости в самый что ни на есть психологический момент, как ты могла бы выразиться.

– И ты потратил все на подарок мне ко дню рождения! Арчи! – Люсиль посмотрела на мужа с обожанием. – Арчи, знаешь, что я думаю?