Чтение онлайн

– Я же не говорю, – продолжал Реджи, – что Бидл такой уж плохой подающий, но выставлять его против «Пиратов» – бессердечная жестокость, и кому-нибудь следовало бы этому воспрепятствовать. Его ближайшие друзья должны вмешаться. Если команде удается уесть подающего противников, он уже больше никогда не может играть против нее: нервы не выдерживают.

Ювелир одобрительно закивал.

– Они так никогда и не оправляются, – изрек он.

Боевая кровь Моффамов окончательно взыграла. Арчи смерил своего друга суровым взглядом. Реджи был хорошим типчиком, в некоторых отношениях на редкость достойным, но нельзя было допустить, чтобы он нес подобную чушь, говоря о величайшем левше-подающем века.

– Мне кажется, старый товарищ, – сказал он, – что на этом этапе не помешает небольшое пари. Что скажешь?

– Не хочу забирать твои деньги.

– А тебе и не придется! В прохладных сумерках милого старого летнего вечера я, друг моей юности и товарищ более зрелых лет, обрючу твою наличность.

Реджи зевнул. День был очень жаркий, и эти дебаты снова нагнали на него сон.

– Ну, как хочешь. Удваиваем вчерашнее пари или остаемся при своих, если тебя это устроит.

На миг Арчи заколебался. Как ни тверда была его вера в могучую левую длань мистера Бидла, он вовсе не стремился к подобному размаху. Тысяча долларов была предназначена на подарок Люсиль ко дню рождения, и он никак не собирался рисковать этой суммой. Затем мысль, что в его руках честь Нью-Йорка, положила конец колебаниям. К тому же риск был ничтожным. Поставить на Психа Бидла было равносильно тому, чтобы поставить на вероятность восхода солнца на востоке. Пари это теперь мнилось Арчи на редкость разумным и надежным капиталовложением. Он вспомнил, что ювелир, перед тем как он твердо, хотя и ласково, спустил его с небес на землю и убедил умерить пыл и перейти к делу, начал было размахивать браслетом стоимостью в две тысячи. Вечером после матча как раз хватит времени заскочить в магазин и заменить выбранный браслет на какой-нибудь из двухтысячных. Люсиль в день ее рождения полагалось все наиболее тип-топистое.

– Ладненько, – сказал он. – Договорено, старый друг.

Арчи направился назад в «Космополис». Ни малейшее дурное предчувствие не омрачало его отличного настроения. Перспектива облегчить Реджи еще на тысчонку не вызывала у него никаких угрызений. Если не считать кое-какой мелочишки, прикарманенной господами Рокфеллером и Винсентом Астором, Реджи принадлежали все деньги на свете, и он вполне мог позволить себе поиграть. Напевая забористый мотивчик, Арчи вошел в вестибюль и направился к табачному киоску приобрести сигареты на ближайшие часы.

Девушка за прилавком приветствовала его сияющей улыбкой. Арчи пользовался популярностью у всех служащих «Космополиса».

– Хороший денек, мистер Моффам!

– Наисолнечный и наилучший, – согласился Арчи. – Не могли бы вы наскрести мне две или даже три сигареты обычной породы? Надо запастись куревом на бейсбол.

– Вы идете на матч?

– Более чем. Не пропустил бы его ни за какие капиталы.

– Да?

– Абсолютно да! Когда подает милый старый Бидл.

Сигаретчица весело засмеялась:

– А он сегодня подает? Он ведь жутко чокнутый. Вы с ним знакомы?

– Знаком? Ну, я видел, как он подает, и все такое прочее.

– Одна моя лучшая подруга с ним помолвлена.

Арчи поглядел на нее с глубоким уважением. Конечно, было бы много эффектнее, будь она сама помолвлена с великим человеком, но и факт, что у нее есть лучшая подруга, вознесенная на такую высоту, словно бы снабдил ее ореолом.

– Нет, правда? – сказал он. – Послушайте, черт побери, нет, правда! Только подумать!

– Да, она с ним помолвлена, это так. Почти уже пару месяцев, как помолвлена.

– Послушайте! Это же жутко интересно! Жутко интересно, нет, правда!

– Чокнутый он какой-то, – сказала девушка. – Просто свихнутый! Тот, который сказал, что наверху всегда свободное место найдется, наверняка думал про голову Гэса Бидла! Он с ума по моей подруге сходит, знаете ли, и чуть они переругаются, так он совсем с цепи срывается.

– Принимает близко к сердцу, э?

– Да уж, сэр! Теряет ту каплюшку здравого смысла, какая у него еще есть. Вот он с моей подругой поцапался, когда собирался на игру в Питсбург месяц примерно назад. День отъезда он проводил с ней, и вроде ему что-то под хвост попало, только он начал отпускать подлые дурацкие шуточки про ее дядю Сигсби. Вообще-то у моей подруги характер легкий, но тут она прямо взбесилась, повернулась и ушла, сказала, что между ними все кончено. А он уехал в Питсбург и, когда игра началась, никак не мог с мыслями собраться, и вы поглядите, как эти убийцы его разделали! Пять промашек для начала. Да, сэр, свихнутый, одно слово!

Арчи встревожился. Так вот оно – объяснение таинственной катастрофы, этой непостижимой трагедии, которая поставила в тупик спортивную прессу от океана до океана!

– Бог мой! И часто с ним такое бывает?

– Да нет, он в норме, пока не рассорится с моей подругой, – сказала девушка равнодушно. Ее интерес к бейсболу был ничтожно мал. За женщинами это водится: мотыльки, далекие от истинно серьезных сторон жизни.

– Да, но послушайте! То есть я хочу сказать, знаете ли! А сейчас у них все в порядке? Добрый старый Голубок Мира вовсю трепещет крылышками, и прочее, и прочее?

– Ну, вроде бы пока все тихо-мирно. Я видела мою подругу вчера, и вечером Гэс обещал с ней пойти в кино, так что, думаю, у них все тихо и мирно.

Арчи испустил вздох облегчения:

– Обещал пойти с ней в кино? Надежный типус!

– Я на прошлой неделе видела такой смешной фильм, – сказала девушка. – Нет, просто обхохочешься. Началось с того…

Арчи вежливо дослушал до конца, потом отправился перекусить. Равновесие его духа, нарушенное было открытием уязвимого места в броне несравненного и бесподобного, полностью восстановилось. Добрый старый Бидл повел вчера свою нареченную в кино. Возможно, в темноте зала он держал ее за руку. И с каким результатом? А с тем, что теперь он чувствует себя, как один из этих, как их, которые в Средние века сражались на турнирах ради улыбки особы женского пола. То есть он имеет в виду, что предположительно сегодня девушка придет на игру подбодрять его разными воплями, и добрый старый Бидл так разогреется, что ему удержу не будет.

Ублажаясь этими мыслями, Арчи подзакусывал в полной безмятежности, а затем вернулся в вестибюль выкупить свои шляпу и трость у юного бандита, под надзором которого оставил их. И пока он совершал эту финансовую операцию, он обнаружил, что его приятельница в табачном киоске, примыкавшем к нише для хранения пальто и шляп, занята разговором с другой девушкой.

Эта последняя была решительного вида молодой особой в голубом платье и большой шляпе броского фасона, щедрого на цветы. Арчи привлек ее внимание, и она обратила на него взор прекрасных карих глаз, а затем, словно не сочла его стоящим второго взора, повернулась к своей собеседнице и продолжила разговор весьма личного, интимного характера, ведя его, по обычаю себе подобных, звучнейшим сопрано, разносившимся по всему вестибюлю до самых дальних его уголков. Арчи, дожидаясь, пока бандит с кровью вырвет у себя сдачу с доллара, удостоился услышать каждое слово.

– Я сразу увидела, что он только что на стенку не лезет. Ну ты знаешь, каким он бывает, дорогуша! Жует верхнюю губу и смотрит на тебя, будто ты грязь у него под ногами! Откуда мне было знать, что он просадил в покер доллар и двадцать пять центов, да и вообще не понимаю, откуда у него право срывать свою злость на мне? Я ему так и сказала. «Гэс, – сказала я, – если ты не можешь быть веселым, бодрым и улыбаться, когда приглашаешь меня, не понимаю, зачем ты вообще пришлендал?» Я была права или не права, дорогуша?

Девушка за прилавком горячо одобрила ее поведение. Если позволить мужчине думать, будто он может о тебя ноги вытирать, ты пропала.

– А что было дальше, лапочка?

– Ну, мы пошли в кино.

Арчи судорожно подскочил. Сдача с доллара подпрыгнула у него на ладони. Часть скатилась за борт и, звеня, покатилась по полу, а бандит кинулся в погоню. Чудовищное подозрение оледенило Арчи.

– Места у нас были хорошие, но… Ты же знаешь, как бывает, когда сразу не заладится. Помнишь мою шляпу, ну, ту с астрами, вишнями и пером, так я ее сняла, когда мы вошли, и отдала ему нести. И что, по-твоему, сделал этот олух? Бросил ее на пол и затолкал под кресло, чтобы не класть себе на колени! А когда я дала ему понять, как я расстроилась, он сказал только, что он подающий, а не вешалка для шляп!