Чтение онлайн

Арчи схватил газету.

– Черт возьми!

– Так что? – спросил Билл раздраженно. – Перестань пучить глаза! Так какого дьявола…

– Вот послушай, старина!

НОЧНОЕ ВЕСЕЛЬЕ

ЖАРКАЯ СХВАТКА В ОТЕЛЕ

«КОСМОПОЛИС»

ДЕТЕКТИВ ОТЕЛЯ СРАЖАЛСЯ ХРАБРО,

НО ПАЛ ПОД ПЛЮХОЙ ПАУЛИНЫ

Обнаружился претендент на чемпионский титул Джека Демпси, и в век, когда женщины непрерывно прибирают к рукам все новые мужские занятия, наших читателей не удивит, что претендент этот принадлежит к полу, куда более смертельно опасному, чем мужской. Ее имя мисс Паулина Престон, и ее плюха засвидетельствована проклятием – многими проклятиями – Тимоти О’Нейла, известного ближайшим друзьям как Тупая Рожа, который выполняет сложные обязанности детектива в отеле «Космополис».

В три часа ночи ночной портье сообщил мистеру О’Нейлу, что обитатели всех номеров в радиусе слышимости от номера 618 звонят ему с жалобами на беспокойство, шум, громкие голоса, доносящиеся из указанного номера. Поэтому мистер О’Нейл направил свои стопы туда со ртом, набитым бутербродом с сыром (так как он ублажался ранним завтраком или поздним ужином), и с сердцем, исполненным преданности долгу. Он обнаружил там мисс Паулину Престон и мисс «Бобби» Сент-Клер из состава хора театра «Фривольность», принимавших у себя в номере нескольких друзей обоего пола. Они прекрасно проводили время, и в момент появлений мистера О’Нейла все общество со всей возможной выразительностью исполняло трогательную балладу «Есть место для меня на небесах, ведь мой малыш уж там».

Энергичный и компетентный блюститель порядка немедленно указал, что для них есть место на улице, и полицейский фургон уж там. Затем, будучи человеком не только слов, но и дела, начал собирать в охапку избранных гостей, чтобы лично сопроводить их в холод ночи. Вот тут-то мисс Престон и заняла центр сцены. Мистер О’Нейл утверждает, что она ударила его кирпичом, чугунным предметом и небоскребом «Зингера». Но как бы там ни было, ее усилий оказалось достаточно, чтобы вынудить его отступить и вызвать подкрепление, которое по прибытии арестовало ужинающих без различия возраста и пола.

В полицейском суде сегодня утром мисс Престон заявила, что она и ее друзья всего лишь тихо ужинали по-домашнему, а мистер О’Нейл – не джентльмен. Гости мужского пола назвали свои имена соответственно как Вудро Вильсон, Дэвид Ллойд-Джордж и Уильям Дж. Брайан. Предположительно, в эти сведения вкралась некоторая неточность. Мораль же такова: если вы предпочитаете бурное веселье тихому сну, останавливайтесь в отеле «Космополис».

Внимая этому эпическому повествованию, Билл, возможно, внутренне содрогался, но внешне он сохранил полную невозмутимость.

– Ну и что? – сказал он.

– Ну и что! – сказала Люсиль.

– Ну и что! – сказал Арчи. – Мой милый старый друг, это же просто означает, что все время, которое мы потратили на неотразимость твоей личности, было пущено на ветер. Абсолютно потрачено зря! С тем же успехом мы могли бы посвятить его руководству по вязанию свитеров.

– Не вижу почему, – стойко стоял на своем Билл.

Люсиль виновато обернулась к мужу:

– Не суди обо мне по нему, Арчи, дусик! Это не наследственное. В целом мы слывем вполне разумными. Но бедняжку Билла во младенчестве няня уронила, и он стукнулся об пол головой.

– Думаю, ты клонишь к тому, – сказал рассвирепевший Билл, – что из-за случившегося отец будет очень настроен против девушек, поющих в хоре?

– Абсолютно, старичок, как мне ни жаль. Следующий, кто произнесет слово «хористка» в присутствии милого старого родителя, рискнет головой. Говорю тебе, как мужчина мужчине, что сам бы я предпочел снова оказаться во Франции и выпрыгнуть из окопа, готовый к штыковому бою.

– Какая дурацкая чушь! Пусть Мейбл поет в хоре, но она совсем не такая, как эти.

– Бедный старичок Билл! – сказала Люсиль. – Мне очень жаль, но бесполезно закрывать глаза на факты. Ты прекрасно знаешь, что репутация отеля папе дороже всего на свете, а потому он взъярится на всех девушек мира, если они поют в хоре. И бесполезно его убеждать, что твоя Мейбл поет в хоре, но, так сказать, совсем не хористка.

– Чертовски точно выражено! – одобрил Арчи. – Ты абсолютно права. Девушка из хора, так сказать, для него – просто девушка из хора, так сказать, и ничего больше, если ты меня понимаешь.

– А теперь, – сказала Люсиль, – доказав дебильность плана, который ты состряпал вместе с моим бедным муженьком, преисполненным наилучших намерений, я одарю тебя словами надежды. Твой собственный первоначальный план – обеспечить твоей Мейбл роль в комедии – безусловно, самый лучший. И ты можешь это сделать. Я не обрушила бы на тебя скверную новость так внезапно, если бы не могла тебя утешить. Я только что повстречала Реджи ван Тайла. Он шел так, будто все заботы мира легли на его плечи, и сказал мне, что вкладывает почти все свои деньги в новый спектакль, репетиции которого начинаются немедленно. Реджи – твой старый друг. Тебе требуется просто навестить его и попросить, чтобы он использовал свое влияние в театре и обеспечил твоей Мейбл маленькую роль. Наверняка в пьесе есть горничная или еще кто-то с одной-двумя репликами, никакой важности не имеющими.

– Чудный планчик! – сказал Арчи. – Крайне здравый и сочный.

Черная туча не унеслась с нахмуренного чела Билла.

– Все это очень мило, – сказал Билл, – но вы же знаете, какой Реджи болтун. Он обаятельный идиот, но язык у него подвешен посреди рта и треплется с обоих концов. Я не хочу, чтобы весь Нью-Йорк узнал про мою помолвку и кто-нибудь поделился этой новостью с отцом, прежде чем я буду готов.

– Можешь не беспокоиться, – сказала Люсиль. – С ним поговорит Арчи, не упоминая твоего имени. Просто скажет, что есть девушка, для которой ему хочется получить роль. Ты ведь поговоришь с ним, ангельчик мой?

– Без вопросов, царица души моей!

– Вот и чудесно. Билл, дай Арчи ту фотографию Мейбл показать Реджи.

– Фотографию? – сказал Билл. – Какую фотографию? У меня их двадцать четыре.

Арчи нашел Реджи ван Тайла в выходящем на Пятую авеню эркере его клуба, где тот пребывал в мрачной задумчивости. Реджи, меланхоличный молодой человек, страдающий от элефантиаза наследственных капиталов, кроткий и сентиментальный по натуре, испытывал постоянные мучения от соприкосновений с корыстным миром, то и дело ранившим его чувствительное сердце, и Арчи стал ему дорог в первую очередь потому, что, постоянно сидя на финансовой мели, никогда не пытался брать у него взаймы. Реджи расстался бы с наличностью по первому требованию, а потому с восторгом обнаружил, что Арчи словно бы просто наслаждается его обществом без каких-либо задних мыслей. Он тепло относился к Арчи, так же к Люсиль, и их счастливый брак был для него неиссякаемым источником радости.

Реджи был глубоко сентиментален, хотел бы обитать в мире идеальных супружеских пар и самому составлять идеальную пару вкупе с какой-нибудь очаровательной и любящей девушкой. Но холодный факт оставался холодным фактом: сам он был холостяком, а почти все знакомые ему пары состояли из ветеранов и ветеранш нескольких разводов. Так что в кругу Реджи семейная жизнь Арчи и Люсиль сияла, как доброе дело в беспардонном мире. Она воодушевляла его. В минуты тяжкого отчаяния она возвращала ему угасающую веру в человеческую натуру.