Чтение онлайн

— Безопасно ли сходить на сушу? — Спрашиваю я, не в силах ясно мыслить. У меня кружится голова, словно я пьян, но это не так. Они всё равно захотят моей крови, но только если я не получу их первым. — Там безопасно? — Повторяю я с силой, выдавливая из себя слова.

— Мы считаем, что это безопасно, сэр, — отвечает он. — На берегу нас ожидает дополнительная охрана.

Мне это не нравится, но я не трус. Я не стану убегать и прятаться — пока нет.

— Отвези меня домой и узнай, где мой племянник, — прошу я, беспокоясь о его безопасности, ведь он остался один. — Где Лоренцо? — Спрашиваю я, и он качает головой.

— Пока нет никакой информации, сэр, — ответил он. Я подожду его ответа, а пока у меня есть дела, связанные с семьёй. — Мы готовы к стыковке и пересаживаемся на вертолёт, — сообщил он мне, прислушиваясь к голосам и шуму, доносящимся по радио. Обычно я переодеваюсь и готовлюсь к полёту. Но не сегодня. Мне нужно вернуться домой, и времени терять нельзя. Чем дольше мы ждём, тем выше риск, поэтому я отправлюсь в путь в том, что есть.

— Отправьте им сообщение. Вся семья Загарии — ублюдки, — сказал я ему, когда мы поднимались на вертолётную площадку. Он кивнул, и я постарался успокоить свои эмоции, напомнив себе, что мне нужна ясная голова для полёта домой.

Я не могу управлять самолётом в таком состоянии, поэтому мне нужно подождать.

— Ребёнок останется с Элоди и Вито, пока вы благополучно не доберётесь до дома. Они встретят нас на вашей вилле. — Сообщил он. Я смог немного перевести дух. Элоди — безопасное место для моего племянника. Она бы разорвала на части любого, кто попытался бы причинить ему вред.

— Вылетаем, — говорю я. Это не то, к чему я готовился, когда возвращался домой. Это был самый долгий часовой перелёт в моей жизни, и я благодарен судьбе за то, что я пилот. У меня не было времени подумать о трагедии, которая ждала меня при приземлении.

Когда я приземляюсь на своей семейной вилле за чертой города, там, где наш оливковый сад встречается с холмами, меня встречает Элоди. Мой милый племянник спит у неё на руках.

— Сэл, мне так жаль, — говорит она, и я слышу дрожь в её голосе. Мы все выросли вместе, и наше поколение должно было навсегда изменить мафию. Мы были лучше, чем бессмысленные убийцы, но пока каждый из наших отцов не будет мёртв и похоронен, мира никогда не наступит.

— Спасибо, что забрала его, — говорю я ей, глядя на маленького мальчика в её руках. — Я понятия не имею, что теперь делать, — признаюсь я и изо всех сил стараюсь, чтобы она не заметила слёз, которые, как мне не хотелось бы, блестели в моих глазах.

— «Короли» встретятся через два дня. Лоренцо прислал известие. — Говорит Элоди, входя рядом со мной в мой редко посещаемый дом. — Я приставила десять своих людей к твоей охране и договорилась с нашей няней, чтобы она помогала тебе, пока ты не найдёшь себе другую. Это первоочередная задача, Сэл, ведь малышу всего месяц, и тебе понадобится помощь.

Я совсем растерян. И это ещё мягко сказано.

— Спасибо, — отвечаю я, словно робот. Это единственные слова, которые я могу произнести. Она укладывает спящего младенца в люльку, которая теперь стоит в центре моей белоснежной гостиной.

— Мы с Вито всегда рядом, — говорит Элоди. — Что бы тебе ни понадобилось.

— Я думаю, нам нужно организовать похороны до встречи «королей», — отвечаю я. — Тогда я смогу принять меры, исходя из того, что, по мнению Лоренцо, будет лучше для всех нас.

Я не хочу оставлять их где-то в морге. Они должны обрести покой, что бы ни случилось после этого.

— Я согласна, мы поможем тебе с приготовлениями. Не слишком ли рано для тебя завтра? Тебе нужно больше времени? — Спрашивает она меня, и мне приходится сделать глубокий вдох.

— Все в порядке, давай покончим с этим, — киваю я и наблюдаю, как моя и её команда проверяют дом и устанавливают дополнительное наблюдение и охрану. — Я не хочу публичного мероприятия, там никого не должно быть. Пожалуйста, Элоди, я сделаю это один. — Она понимает мою потребность в уединении. Это не просто незначительное шоу, они были моей семьёй. Феликс был моим братом-близнецом, и я не хочу, чтобы его смерть стала достоянием прессы.

— Я всё устрою для тебя, тебе не нужно ни о чём беспокоиться, — говорит она.

Она сильная женщина, и я восхищаюсь ею. Немногие смогли бы прожить такую жизнь и добиться такого успеха, как она.

— Я ценю это, всё это, — говорю я ей, и она обнимает меня.

— «Короли», Сэл. Мы заботимся друг о друге.

Вот что значит быть частью этой семьи.

Сейчас у меня нет другой семьи, только спящий малыш и «короли». Моё одиночество застаёт меня врасплох, когда я оглядываюсь вокруг и осознаю, как много я потерял за считанные часы.

— Мы дадим тебе возможность освоиться, и я вернусь позже вечером, чтобы завершить приготовления. С тобой всё будет в порядке? — Спрашивает она.

Я киваю, и она оставляет меня наедине с незнакомой няней, ребёнком и печалью, которая накрывает меня с головой. Этого не должно было произойти, это должен был быть я.

Идёт тёплый летний дождь, и я стою под чёрным зонтом, держа на руках спящего Рауля. Его родители похоронены рядом с моими, и я позволяю себе на минутку дать волю слезам. На мгновение я становлюсь человеком и позволяю своему горю найти выход. Но когда их гробы засыпают влажной землёй, я возвращаюсь к реальности и чувствую, как гнев и жажда мести затапливают меня.

Я потерял часть себя. Я не собираюсь полагаться на судьбу и позволять тем, кто это сделал, уйти от ответственности. Я буду единственным, кто воздаст им по заслугам. Кровь за кровь. Я выжгу землю дотла, чтобы они не могли спрятаться от меня. Я заберу всё, что они любят, и уничтожу это.

Я не жестокий человек, но сегодня я стал новым монстром.

Гуляя по кладбищу, я не могу оторвать взгляд от статуй, которые украшают это место вечного покоя. На протяжении сотен лет традиции украшали это святилище. Здесь покоятся члены мафиозных семей, которые впервые начали убивать друг друга на этой земле.

Великолепный Ангел Воскрешения, словно бы следит за поэтами, художниками, убийцами и гангстерами. Я надеюсь, что моя семья найдёт здесь тот же покой, который я вижу в его мраморных глазах. Я желаю им обрести здесь долгожданный отдых, потому что сам я, кажется, никогда больше не обрету его.

У ворот меня уже ждёт одинокая машина, чтобы отвезти домой. В ней сидит ребёнок, за которого я теперь отвечаю. Он стал для меня самой тяжёлой ношей, которую я когда-либо нёс. Водитель не смотрит на меня и не произносит ни слова. Его молчаливое уважение к моему трауру не остаётся незамеченным, пока мы возвращаемся в город.