Чтение онлайн

Чёрный мундир. Руки в карманах. Тени вокруг пальцев — спокойные, ручные, спящие. Он был здесь — всё время. Стоял и смотрел. Не вмешивался. Не командовал. Просто — наблюдал, как его пьеса разыгрывается по написанному сценарию.

Пятёрка — не подножка хулигана. Приказ. Девочка — не случайная жертва. Наживка. Камера — не стандартная система наблюдения. Орудие.

Он знал. Знал, что я встану. Знал — потому что изучил меня. Поджог, полигон, отказ от спарринга, защита Лёхи, тушение огня голыми руками. Паттерн: терпит за себя, не терпит за других. Предсказуемый. Управляемый.

Он спровоцировал — и я повёлся. Как собака на кусок мяса.

Их взгляды встретились. Через весь зал. Через сорок человек, которые сидели и не понимали, что только что произошло.

Артём улыбнулся.

Тонко. Одними углами губ. Не злая усмешка — профессиональная, холодная, отцовская. Улыбка шахматиста, который поставил мат и позволяет противнику увидеть доску.

Потом — развернулся и вышел. Чёрный мундир, ровный шаг. Не оглянулся.

Красный огонёк камеры мигал.

На записи — безродный стипендиат бьёт представителя рода Черновых. Без провокации — с точки зрения камеры. Потому что подножка — это слово против слова. А удар в лицо — это видео. Чёткое, с датой и временем, в формате, который примет любая комиссия.

Завтра — рапорт. Комиссия. Требование дуэли или отчисления. Черновы получат юридическое оружие, а Кирилл — клеймо агрессора.

И всё — потому что я увидел девочку в луже компота и перестал считать.

Данила Волков — через два стола — смотрел на Кирилла. Потом — на камеру. Потом — на дверь, в которую вышел Артём. И на лице наследника Волковых — медленно, как рассвет сквозь облака, — проступало понимание. Не того, что случилось, — того, зачем.

В дальнем углу — Лера. Чай — нетронутый, учебник — закрытый. Смотрела на Кирилла. И в её взгляде — впервые за все эти дни — не расчёт, не анализ, не холодная каталогизация фактов.

Что-то другое. Что-то, для чего у Ледовских не было подходящего слова, потому что оно слишком тёплое для их словаря.

Кирилл опустил глаза в тарелку. Рагу. Хлеб. Чай. Красный огонёк мигал над дверью.

Белозёрский сегодня сказал: «Громовы были уничтожены, потому что представляли угрозу порядку.»

Один удар в столовой. Безродный против Чернова. Угроза порядку.

Та же логика. Те же последствия.

Двадцать лет назад — уничтожили род. Сейчас — уничтожат меня. Если я не стану умнее.

Вопрос: достаточно ли я умён?

Вопрос: успею ли поумнеть?

Красный огонёк мигал.

Завтра — буря.

Повестка лежала под дверью.

Кирилл нашёл её утром — белый конверт с гербом Академии, запечатанный сургучом. Официальный, тяжёлый, из тех конвертов, которые не приносят хороших новостей. Он поднял его, не торопясь, взвесил в руке — граммов пятьдесят, плотная бумага, — и вскрыл.

«Курсанту Безродному К. — явиться в зал Совета Академии (корпус „Центр", второй этаж, кабинет 201) к 10:00 для рассмотрения дисциплинарного инцидента от [дата]. Присутствие обязательно. Директор Академии генерал-лейтенант Северов.»

Под подписью Северова — вторая, мельче: «Основание: жалоба рода Черновых, рег. № 447-Д, „О нападении на представителя Великого Рода"».

Четыреста сорок семь. У них даже номер есть. Регистрационный. Бюрократия зла — самый надёжный вид зла, потому что у него есть входящий номер и печать.

Кирилл положил повестку на стол. Сел на кровать. Посмотрел на часы — 7:12.

Два часа сорок восемь минут.

Итак. Жалоба подана. Запись с камеры — у администрации. На записи — безродный стипендиат бьёт представителя рода Черновых. Без видимой провокации. Один удар. Кровь из носа. Пятьдесят свидетелей.

Варианты развития. Первый: отчисление. Самый вероятный. Стипендиат, нарушивший дисциплину и напавший на аристократа, — вылетает без права восстановления. Быстро, чисто, без скандала.

Второй: передача дела в Канцелярию. Хуже. Рысин получит повод вернуться. «Безродный с аномальным Ядром проявляет агрессию» — идеальный предлог для принудительного обследования.

Третий: дуэль. По правилам Академии, оскорблённая сторона может потребовать сатисфакции. Но стипендиат не имеет права на дуэль. Тупик.

Или не тупик. Потому что Артём — не дурак. Артём — стратег, который спланировал подставу в столовой, чтобы получить именно этот результат. Он хотел, чтобы я ударил. Хотел камеру. Хотел жалобу.

Вопрос: зачем? Если цель — отчисление, проще было бы просто давить через администрацию без подставы. Но он выстроил спектакль. Зачем?

Потому что цель — не отчисление. Цель — дуэль.

На арене — легально, при свидетелях, с разрешения администрации — Артём сможет атаковать меня в полную силу. И смотреть. Как я двигаюсь, как реагирую, какие техники использую. Проверка, которую Рысин не довёл до конца.

Отец послал его. Князь Чернов. Глава Канцелярии Особых Дел, человек, который двадцать лет ищет выживших Громовых.

Дуэль — не наказание. Дуэль — рентген.

Кирилл встал. Умылся. Надел испорченный мундир — рукава заправлены, подкладка скрыта, воротник поднят. Масляное пятно — не исчезло, но побледнело после ночной стирки хозяйственным мылом.

Красавец. Просто обложка журнала «Нищета и стиль».

Завтрак он пропустил. Аппетита не было. Вместо столовой — аллея, скамейка под липой, утренний воздух. Сентябрь. Жёлтые листья на сером граните. Где-то за корпусами кричали вороны — хрипло, сердито, будто спорили о чём-то важном.