Чтение онлайн

Обогнув призрак девушки, Йен подошел к двери балкона и тихо приоткрыл ее, собираясь выйти.

– Но ты же все еще не знаешь, кто именно тебя убьет, - услышал он усмешку, брошенную ему в спину.

Охотник обернулся, и его глаза удивленно расширились при виде огромного кроля мерзкого вида с алыми глазами. Больше всего охотника насторожило то. Что этот вид отчего-то ему был смутно знаком.

– Мы еще встретимся, - сказал Душегуб, хищно обнажая свои клыки.

По всему телу Томсона прошелся мороз. И это неясное чувство глубинного. Какого-то животного страха заставило его взволноваться больше прежнего.

Почему же эта история все никак не закончится?..

Да какого черта.

Оказалось, что Йен сказал это вслух, потому что сонная Марли заворочалась на диване и тихо сказала, сквозь крупицы сна:

– Как упадет первый снег…

– Что? – не понял парень.

Он присел на край дивана, положив руку на спину девушки. Та сладко улыбнулась и заворочалась словно кошка. Она открыла глаза, взглянув на охотника, и сказала:

– Знаешь, песня же такая? Все изменится, когда упадет первый снег… Я точно не помню, - нахмурилась Марли, морща нос.

Томсон усмехнулся и наклонился, нежно поцеловав девушку в лоб. Он и не заметил. как быстро бледнеют в его голове все мысли о змееящере и его странной смерти, о собственной судьбе, о Душегубе, о Корпорации и всем, что с ней связано.

Как все это быстро и ненавязчиво стирается. И остается лишь теплое одеяло на мягком диване и любящая девушка с теплой улыбкой рядом.

========== Глава 12. Замок Кошмаров. ==========

«Никакой свободы в пустых глазах.

Это правда говорит со мной.

Никакой жалости по отношению к этой трусости.

Холодная пощада следует за мной в свет.

Вся моя нерешительность, все мои мысли,

Все годы так бессмысленно растрачены.

Никакая мудрость не заставит меня

продолжать верить

Тоске, которая колется во мне.

Черные души в бесконечном ледниковом периоде

И горячая надежда заслоняют нам видимость.»

Eisbrecher – Wie Tief

А денек-то предстоит длинный, - мрачно подумал я про себя, разглядывая кислое выражение Эмили. Готов дать руку на отсечение, - она думает сейчас точно так же. Мы рассматривали друг друга, как два коршуна, которые завидели одну единственную дичь на всю округу. Моложавый ученый в белом халате и с неоправданным достоинством, написанном на его небритом лице, вытянулся около нас, сжимая в руках тонкую папку с не пойми чем. В прочем, после того, как он оповестил нас с Ли о планах главы Корпорации, нам уже едва ли было до него.

Что случилось парой минут ранее? Что ж, меня приволокли в главное здание Корпорации; не сказать, что силком, но удовольствия от этого я получил действительно мало. Когда я поинтересовался: на кой черт, - водитель лимузина в мягкой и доступной форме объяснил мне, что Томас Хилл снизошел и до моей персоны и очень, очень отчаянно желает, чтобы я испытал венец его творений: с головой погрузился в его собственный мир с монстрами, психопатами, судимыми и прочим отребьем. Радовало лишь то, что затянется вся эта фантасмагория всего на день. Мне так обещали.

Эмили, естественно, уже околачивалась тут. Подозреваю, что с самого утра. Если она не раздражала своим неустанным присутствием меня, значит, она проделывала этот трюк с Томасом, набиваясь к нему в любимые дочурки, - более интересных занятий она и не знала.

Когда у меня интересуются журналисты или кто-либо из знакомых, в каких отношениях я состою с Ли, я стараюсь удержать на себе спокойное выражение лица и серьезным голосом ответить, что отношения между нами самые теплые. Труднейшее во всем этом деле – не засмеяться в конце фразы. Нам с ней ни в коем случае нельзя показывать миру, что между нами царит разлад, ведь миру должно казаться, что связь между нами надежнее, чем когда-то китайская стена.

Миру совсем необязательно знать, что в тайне от всех (но точно не от друг друга), мы лелеем сладкие мечты о расправе. Наше противостояние и обоюдная порча крови берет свое начало еще с самого детства, и, даже сейчас, когда мне исполнился двадцать первый год, нам так и не наскучило это занятие. Эмили, конечно же, успешно лидировала. Но и я старался не отставать.

– Даже не вздумай нагадить отцу, - предупредила меня Ли, кисло скривившись. – Это важный день для него.

– Разочаровать Томаса Хилла в себе? О, как можно, - проворчал я, не без язвительности.

Одно из самых теплейших наших приветствий. Мы с Ли синхронно повернули головы к притихшему провожатому, испытывающими взглядами пронзив его насквозь.

– Ты должен был нас куда-то отвести? – поинтересовалась Ли у него. Ох, я знал этот ее надменный тон.

Очкастый отделался коротким кивком.

– Ну, так веди, чего застрял?

Мне было нечего добавить. Парень что-то пролепетал и торопливо пошел по светлому, ярко освещенному коридору, поманив нас за собой. Я обратил внимание, что на Эмили был точно такой же халат, накинутый поверх пальто, как на этом незадачливом лаборанте, да, впрочем, как и на всех остальных людях, которых я здесь встречал. Сначала это развеселило меня, и Ли, заметив мою ехидную усмешку, выразительно закатила глаза, наверняка думая о том, какой я идиот. Я знал, как сильно ее цепляло то, что я заявился в Корпорацию в джинсах и толстовке, да еще и не напялил на себя эту лабораторную мантию. Она стеснялась меня и переживала, потому что видела угрозу срыва мероприятия, намеченного Томасом, в любой незначительной мелочи. Ли слишком дотошна и серьезна. Я задумался, останется ли она такой спустя годы.

Только тогда, возможно, я впервые задумался о том, что я бывал в Корпорации не так уж и часто: два или три раза за все время ее существования. Это странно, ведь каждый член моей семьи (по крайней мере, все те люди, что считали себя оными), без преувеличений, - сделали Корпорацию смыслом своей жизни, посвятив себя ей, а я же сам… я вспомнил, дважды сюда меня приволокли под угрозой смерти. В третий раз, нынешний, к смерти прибавилось слово «мучительная».

– Тебя невозможно терпеть, ты в курсе? – зло прошипела мне на ухо Эмили.

Я покосился в бок, рассматривая ее красивое злобное лицо. Ли была единственным человеком из всех, кого я когда-либо знал, кого действительно красила надменность или ярость. Ее глаза становились от этого глубже и выразительнее, очерчивались строгие скулы на белой коже, а темные брови сводились к прямой переносице, делая ее лицо незабываемым. Она становилась похожа на разъяренную полубогиню, сошедшую с небес, чтобы свершить свою кару над неправедными. Пугающая и отталкивающая красота, которую не мог не признать даже я. Подозреваю, внешностью она пошла в мать, потому что от почтенного рода Хилла ей достался лишь подбородок, набор хромосом и несносный характер.

Но и этого ей показалось достаточно, чтобы превратить мою жизнь в сущий ад на земле.

– Я несносен тебе даже, когда молчу? – поинтересовался я, усмехнувшись. – Да это можно считать достижением!

– Безответственный кретин, - прошипела Ли, гневно зыркнув в мою сторону.

– Не забывай улыбаться на камеру, принцесса, - фыркнул я. – Не подведи папочку.

Лифт спас нас от дальнейшей перебранки. Собственно, и дальше нам не представился шанс на выяснение отношений: вокруг постоянно было слишком много людей. Прилюдно нам с Эмили было запрещено ругаться и хоть сколько-то подрывать авторитет Хилла, поэтому мы шли молча, словно пленники. Я старался не смотреть в сторону Ли, потому что хорошо знал, сколько раздражения способно у меня вызвать ее надменное и высокомерное выражение лица. Я не мог допустить себе заводиться именно из-за этого, потому что не до конца был уверен, что на моем лице не было написано того же самого.