Чтение онлайн

Йен, до этого никого не трогавший и мирно писавший себе конспект, с неким насмешливым любопытством взглянул на Марли, немного повернув голову.

– Ты просто так выглядишь… - она замялась, нахмурив лицо, подбирая правильные и более точные слова, - немного разбитым.

Йен не смог удержаться и немного ехидно фыркнул. Он вновь продолжил записывать слова за профессором.

– Тебе понадобилось два года, чтобы это заметить? – усмехнулся он, качнув головой.

Марли немного обиженно насупилась, все еще продолжая смотреть на юношу. Впрочем, тот тут же добавил вполне серьезно:

– Это мое обычное состояние.

У Марли не нашлось сил и смелости, чтобы ответить на его реплику. Она молча отвернулась, громко выдавив из себя воздух. Девушка крепко сжала в руках карандаш – само нахождение рядом с Томсоном давалось ей нелегко. Ей, конечно же, было что ответить, и она могла возразить ему относительно «обычности» его состояния, но она промолчала, угрюмо уставившись в свою раскрытую тетрадь. Если бы это был бой, Марли бы проиграла, не успев даже достать меч из ножен или пистолет из кобуры.

– Как дела у Джин? – вдруг спросила она, желая перевести тему. – Она заболела?

К такому вопросу Йена никто не готовил. Ручка в его руке дрогнула, написав последнюю букву неровно. Юноша замер, застигнутый врасплох. На то, чтобы вновь прийти в себя и ответить самым безразличным образом, ему понадобилась пара минут:

– Откуда мне знать? – немного хрипло сказал он и продолжил писать.

Он хотел, чтобы голос его звучал безразлично, а выражение лица было самым каменным, но глаза выдавали в нем гнев и раздражение. Какого черта он должен быть в курсе, что случилось с этой глупой женщиной?! Можно подумать, его так много связывает с этой подлой, коварной подстрекательницей, для которой нет никакой ценности и разности к чужим жизням. Само имя человека, для которого вся эта жизнь была сплошной игрой, вызывало у него бурный всплеск гнева и отвращения.

– Ее нет уже неделю… - осторожно добавила Марли, буквально кожей ощущая, как остыл воздух вокруг Йена. – С ней ведь ничего не случилось?

Йен сохранял молчание последними усилиями воли. Он уставился в клетчатые листы и продолжал писать конспект, в то время как внутри у него бушевал настоящий зверь, чье негодование было необыкновенно сильным. Томсон буквально ощущал, как его руки все еще держат остывающее тело Люси, которая смотрит на него затуманенным взглядом. Все липнет от пролитой крови. Он слышит ее охрипший после долгой погони голос.

Никому не доверяй, Томсон.

Никого к себе не подпускай.

Вокруг одни монстры, Йен. Вокруг одни звери.

Все хотят лишь убивать, убивать, убивать. Даже те, чьи лица кажутся тебе человеческими, всем без исключения нужна лишь чужая кровь.

Посмотри на себя, Томсон. Ты сам – еще то чудовище Пострашнее прочих, между прочим. Не забывай, никогда не забывай, почему ты здесь и почему ты всегда будешь один, Йен.

Берегись.

Марли, конечно и догадаться не могла, какая буря бушует сейчас внутри парня. Тот приложил ручку к столу с таким усилием, что раздался грохот, который заставил обернуться двух впередисидящих студентов. Те недовольно зыркнули в сторону вспылившего Томсона и вновь отвернулись, что-то бурча под нос. Тем временем Йен глубоко вдохнул, приводя свои чувства в порядок.

– Если хочешь узнать что-либо о Джин, - медленно выговаривая слова, выдохнул он, - спроси кого-нибудь еще.

Глаза Марли округлились от удивления, и девушка немного подалась назад.

– Да не обращаясь внимания, - фыркнул Сэм, парень, сидящий впереди. Он украдкой обернулся назад и усмехнулся, подмигивая.

– Угу, - согласно кивнул его сосед Колин. – Милые бранятся – только тешатся.

Нельзя было сказать, что Марли обрадовал подобный ответ, но виду она не подала. Промолчал и Йен, хотя внутри него разразилась целая ядерная война. Юноша хотел сорваться с места и тотчас же уйти прочь, но продолжил сидеть смирно.

Увы, подобные выходки себе могла позволить только Джинджер.

*

Кому в этом мире можно доверять? Все вы знаете правильный ответ, но боитесь его озвучить. Вы говорите, мол, семье, самым близким друзьям, любимому человеку, с которым прошел через многие трудности… Ха, наивный лепет слепых и глухих детей! Доверять нельзя никому! Даже самому себе.

В каждом из нас затаилось чудовище, которое только и выжидает минуту малейшей нашей слабости, чтобы атаковать. Да, мы притворяемся теми, кем вовсе не являемся. Пытаемся огородить зло в себе от мира и себя от зла мира такими паршивыми щитами, как: гуманность, мораль, честность, справедливость, сострадание, милосердие, закон… Но все это не более, чем писк комара по сравнению с ревом стихии, что жила в нас с самого нашего появления на этой земле. Открою вам жестокую тайну этого мира, мои дорогие, нет и не будет ничего кроме зверя, который пытается выжить; кроме тысячи зверей, которые пытаются выжить. Все ваши пустые, бессмысленные слова не имеют веса в реальном мире. Они что-то значат лишь в вашей голове. Все это имеет хоть какую-то ценность, пока каждый из нас мыслит в узкой направленности, в которой думает каждый другой, и пока эта самая рабская направленность связывает нас, словно стадо баранов, блеющих без смысла. Но стоит лишь одному развернуться, подумать в другом направлении… И вся система рушится, и все ценности падут.

Спасут ли они вас, ваши эфемерные понятия, если вы окажетесь в одной клетке с голодным, разъяренным медведем? Знает ли он слово «гуманность»?! Ох, едва ли.

Человек, трясясь от страха за собственную шкуру, придумал тысячу и одну причину, по которой его не стоит убивать. Законы. Мораль. Бог.

Но смерть была гораздо раньше человека. Смерть – это закономерная и неотъемлемая часть жизни, часть нас. Она важна не менее, чем само наше недолгое существование в этом мире. А какая она, насильственная или самая обыкновенная, - это уже не столь важно. Любая смерть закономерна и прекрасна в своем проявлении. В ней нет ничего противоестественного, даже если она пришла несколько… раньше намеченного срока.

Зверь внутри вашего слабого тела рано или поздно сожрет вас с потрохами, раздробив все кости, уничтожив буквально каждую частичку, которая делала из вас что-то существующее. Рано или поздно то, что вы называете «пороком», вырвется наружу и в мгновение ока уничтожит все, что вы возводили годами. Это неизбежное событие, мои дорогие. Вы можете молиться в церкви, бросать монеты попрошайкам в шляпы и исправно платить налоги, но какими бы сильными не были ваши убеждения и вера, ваш дух по-прежнему останется слабым.

И когда-нибудь он проиграет.

–

Бэт рассматривает свое отражение в каждой витрине фирменных магазинов торгового цента «Опиа». Она разглядывала каждую деталь в себе: новую, пышную тюлевую юбку, джинсовую куртку, аккуратную рыжую косу и удачный макияж. Она решительно была влюблена в себя сегодня. Народ неспешно прогуливался по обширным коридорам Опиа, гудели голоса и ревели динамики с невесомой музыкой. Тут и там мелькали разносчики листовок в цветастых фирменных костюмах, консультанты зазывали покупателей к себе в магазины, предлагая протестировать свою продукцию… Ах, этот коварный маркетинг, так легко морочащий головы прохожих зевак.

Вот и Бэт поймала какая-то неприметная девчонка с редкими волосами, завязанными в неопрятный хвост. Девушка более не запомнила в продавщице ничего, кроме ее липкого голоса и яркой красной кепки с эмблемой косметической компанией.

– Позвольте я продемонстрирую Вам наш новый крем… - проворковала она, тут же ухватив Бэт за руку и потянув на себя.

Девушка не сопротивлялась, когда ей на ладонь вылили жирную субстанцию, пахнущую молоком и лесными ягодами. Со странной бережностью и нежностью девушка в кепке растерла крем по ладони Бэт и на миг замешкалась, не выпуская ее руки из своего захвата. Она с интересом покупателя рассматривала ее ладонь, словно какой-то фрукт, желая определить, будет ли он вкусным и сладким.