Чтение онлайн

Общая характеристика личности

«В уединении можно приобрести все, что угодно, кроме характера».

Стендаль

«Как тип резко реагирующий, маленький Анри определился очень рано: он любит мать (любит даже, как он сам сознается, с подозрительной страстностью преждевременно созревшего чувства) и ненавидит отца, “father’a”… Едва ли найдет психоаналитик более совершенное литературное выражение эдипова комплекса, чем первые страницы стендалевской автобиографии “Анри Брюлар”!.. Зная себя так хорошо, Стендаль лучше всякого другого сознает, что эта чрезмерная нервная и интеллектуальная чувствительность — его гений, его достоинство и вместе с тем угроза для него». (Цвейг, 19966, с. 419, 424.)

«Семьи у Стендаля не было. До конца жизни он страстно влюблялся; разрыв с любимой женщиной всякий раз переживал трагически; долгое время опасался, что женитьба свяжет его, помешает творческой работе». (Фрид, 1967. с. 246.)

«Уже в юности выглядел истериком. Тщеславный. Позже подагра, неврастения и ипохондрически-депрессивное настроение. В 1841 г. — первый инсульт». (Ebstein, 1929, с. 535.)

«На склоне жизни его все сильнее мучила подагра, плохо повиновалась». (Белоусов, 1999, с. 100.)

«Соматически и психически бионе-гативная личность». (Lange-Eichbaum, Kurth', 1967, с. 535.)

Особенности творчества

«Писатель не должен думать о критике, так же как солдат о госпитале».

Стендаль. «Расин и Шекспир»

[Пользовался целой сотней псевдонимов] «Существует диссертация о псевдонимах Бейля, написанная психиатром и объясняющая их изобилие фрейдистскими комплексами… Писал он быстро, ему удавалось закончить роман и в несколько недель. Но следующий созревал в нем нескоро». (Фрид, 1967, с. 243.)

«Из всех его современников, может быть, один только Шопенгауэр жил и творил в таком же абсолютном духовном уединении, в такой же разобщенности с людьми и с таким же внешним неуспехом, такой же гордый своей обособленностью… Уже одно то, что он никогда не удосужится поставить под своими произведениями настоящее имя — Анри Бейль, — достаточно свидетельствует о его равнодушии к признанию света… Только в сорок лет он начинает чаще садиться за работу. Почему?.. Только потому, что его одолевает полнота, что за письменным столом удобнее сидится, чем в седле, и потому — увы! — что нет успеха у женщин и есть гораздо меньше денег и гораздо больше лишнего, ничем не заполненного времени; короче, потому, что нужны суррогаты “pour se desennuer”, чтобы избавиться от скуки…Недостаток действительных приключений он возмещает фантазиями и в конце концов находит писательство даже занимательным… Но никогда не является у него мысль, что он творит большое искусство, делает историю литературы… Никогда он как художник не становится рабом своего произведения, не отдается ему с маниакальной беззаветностью какого-нибудь Бодлера или Флобера…» (Цвейг, 19966, с. 428, 434–435, 435, 449.)

«…Особенность Стендаля — заимствование сюжетов из чужих романов. Его часто обвиняли в отсутствии воображения». (Таранов, 1995, т. 2, с. 458.)

У Стендаля нет признаков какого-либо серьезного психического расстройства, но имеется масса симптомов, говорящих как о его психопатологически отягощенной наследственности, так и о невротической структуре собственной личности. По мнению французского писателя Жана Дютура, Стендаль в течение последних сорока лет жизни болел сифилисом (эффективно в то время лечить это заболевание не умели). Данное предположение подтверждается его любвеобильностью в молодости и объясняет его одиночество в старости.

СТИВЕНСОН (Stevenson) РОБЕРТ ЛЬЮИС (1850–1894), английский писатель. Представитель неоромантизма. Мастер приключенческого романа («Остров сокровищ», «Черная стрела»).

«Желание и любопытство — два глаза, магически преображающие мир». Стивенсон

Наследственность

«Отцу в последние годы жизни “стал изменять рассудок”». (Олдингтон, 1985, с. 189.)

Общая характеристика личности

«Как всякий единственный ребенок. Роберт Луис, естественно, стал идолом семьи, к тому же, начиная с двух лет, он беспрерывно хворал. До того как ему исполнилось одиннадцать, он не только перенес все детские заболевания, но и постоянно страдал от простуды и расстройства пищеварения, а также переболел “желудочной лихорадкой”, бронхитом и воспалением легких… Несомненно, все три няньки болезненного, истеричного ребенка старались, как и положено нянькам, делать при нем бодрый вид, но мать притворялась меньше всех. Предположение, что наигранный оптимизм в произведениях Стивенсона, за который многие его осуждали, был помимо его воли отзвуком тех дней, возможно, не так далеко от истины, как кажется на первый взгляд. Если верить воспоминаниям няни, карьера Стивенсона-писателя началась вскоре после того, как раннее знакомство с богословием и посещением церкви породили в нем стремление к лицедейству… На какое-то время, вероятнее всего в университетские годы, к нему вновь вернулись кошмары, ио они имели чисто физическую подоплеку, о чем свидетельствует тот прозаический факт, что сны его приобрели вполне невинный характер, как только он стал принимать “обыкновенную микстуру”, прописанную врачом. Однако именно в это время у Стивенсона возникла привычка “смотреть сны”, оставшаяся на всю жизнь, привычка, насколько нам известно, единственная в своем роде, ведь фантастические видения де-Квинси и Колриджа были навеяны опиумом. Как и его отец, Роберт Луис принялся рассказывать себе перед сном всякие истории и обнаружил, что они продолжаются и во сне, словно их разыгрывают… человечки, похожие не на “всамделишных актеров”, а скорее на детей, которые играют в “нашем внутреннем театре”. Он запоминал все эти спектакли, часто нарушавшие заданный им сюжет. И тут Луис сообщает такой поразительный факт: “человечки” не только дали ему во сне идею “Мистера Джекила и мистера Хайда”, но и разыграли оттуда несколько сцен; они же авторы “Олал-лы”„. Не так часто случается, чтобы мальчик двенадцати-тринадцати лет сознательно и целеустремленно упражнялся, стремясь стать писателем. Поэтому установление этой ранней даты представляет для нас немалый интерес. “У меня в кармане, — говорит Стивенсон, — всегда были две книжки, одну я читал, в другой писал”. Во время прогулок он подыскивал подходящие слова для описания того, что видел, или придумывал диалоги, в которых сам принимал участие, а удачные реплики записывал; садясь отдохнуть, читал, делал пометки, стараясь запечатлеть окружающий пейзаж, или писал “хромые стихи”. Он “претворял жизнь в слова”, причем, как он писал, “сознательно, для практики”… Под влиянием обиды… Стивенсон приходил в возбужденное состояние: истерические припадки, которым он был подвержен из-за неразумного воспитания, наносили ему огромный вред… Это постоянно угрожавшая Стивенсону истерия, очевидно, была результатом неправильного воспитания в детстве, а уж затем — неустойчивого темперамента и плохого здоровья». (Олдингтон, 1985, с. 189, 40, 43, 55–57, 199, 126.)

«Стивенсон, очевидно, написал рассказ о докторе Джекеле и мистере Хайде во время своего лечения кокаином от туберкулеза». (Соломзес и др., 1998, с. 70.) '

«Если бунт против гнетущей пресвитерианской респектабельности привел его в ряды богемы, пусть и высшего толка, то червь, грызущий его легкие, сделал его нервозным и болезненно чутким и превратил в вечного скитальца по чужим краям… Любопытно, что все три женщины, в которых влюблялся во времена своей молодости Стивенсон, — мадам Гаршина, миссис Ситуэлл и миссис Осборн — были старше его годами, и все три были соломенные вдовы с детьми, при помощи которых Стивенсон завоевывал сердце матери…Своих детей у него так и не было». (Андреев, 1971, с. 113.)

Определенная степень сексуального инфантилизма (на фоне тяжелого соматического заболевания), возможно, сыграла свою роль в том, что в его романах практически отсутствуют героини-женщины и полностью игнорируется сексуальность.

СТРИНДБЕРГ (Strindberg) ЮХАН АВГУСТ (1849–1912), шведский писатель, драматург.

Наследственность

«Отец — человек строгий, холодный, замкнутый, бесчувственный, самодур-аристократ, не позволял даже сапоги слуге чистить без перчаток: настолько он боялся грязного прикосновения его рук. Дети его боялись как чего-то им враждебного. Схизоидный тип… Один из старших братьев психически ненормальный: меланхолик и истеричен». (Сегалин, 1925а, с. 50.)

К вопросу о психическом заболевании

«Но Стриндберг был душевнобольным, и мы хотим составить себе ясное представление об этой его душевной болезни. Она была решающим фактором его существования, она была одним из факторов формирования его мировоззрения, она повлияла и на содержание его сочинений». (Ясперс, 1999, с. 8.)

«Преморбидные свойства личности писателя: большая впечатлительность, реактивные состояния. С 1872 г. начинаются фазовые колебания настроения, депрессия (эндогенные и реактивные проявления трудно дифференцировать)». (Jaspers К., 1926; цат. по: Lange-Eichbaum, Kurth, 1967, с. 537.)

«В возникновении психоза значитель-ную роль сыграл целый ряд отягчающих обстоятельств: с детства психически неустойчивый, вел распутный образ жизни и пьянствовал; увлекался модными психиатрическими направлениями того времени — гипнозом, внушением». (Hedenberg. 1955, с. 905–911.)

«Пьянство. В его характере гениальный писатель удивительным образом уживался с необыкновенно мелочным садо-мазохистом». (Douski, 1947, с. 332.)

«…Шизофренический процесс начался первым легким шубом311 в 1882 году; тогда становятся понятны и отдельные вспышки — вроде усмотрения рога на своем изображении (1885 год). Однако первый сильный шуб происходит только в 1886—87 годах. И теперь прежние муки сомневающейся ревности выступают уже как нечто системное, захватывающее всю личность». (Ясперс. 1999, с. 46.)

«Понимание шизофрении со времен работ Ясперса так сильно изменилось, что в отношении Стриндберга правильнее было бы говорить не столько о шизофрении, сколько о шизотимии, параноидной личности или о варианте кречмеровского “сензитивного бреда отношений”». (Hedenberg, 1955, с. 905–911.)

[1895–1896 гг.] «Бред, образовавшийся у Стриндберга в эти годы, определил все его дальнейшее развитие. Правда, наплыв бредовых толкований постепенно улегся, наступило душевное успокоение, но писатель после этого сделался другим, его личность изменилась, и Стриндберг, до того проникнутый строгим естественнонаучным мировоззрением, превратился в Стриндберга-мистика, так до конца жизни и не поднявшегося до трезвого понимания болезненного характера галлюцинаторной фазы своей жизни». (Зиновьев, 1927, с. 99.)