Чтение онлайн

«Безумной была операция, которой Шуман подвергнул свою правую руку для скорейшего приобретения беглости игры на фортепиано. Средний палец перестал действовать; несмотря на медицинскую помощь, рука навсегда сделалась неспособной к игре на фортепиано. Шуман должен был навсегда отказаться от желания стать пианистом. Зато теперь его все более начало занимать сочинение музыкальных пьес». (Саман, 1999. с. 195.)

[1845 г.] «Он боялся всего: высоких гор, квартир, металлических предметов (даже ключей), лекарств. Он страдал бессонницей, а в утренние часы ему было хуже всего… Но у него появились, кроме того, слуховые галлюцинации, связанные с высоко развитым чувством музыки и слуха… у него в ушах слышались пение и шум, так что каждый шорох ему представлялся музыкой». (Ной-майр, 1997 г, с. 275, 278.)

«Умопомешательство Шумана проявилось уже в юности, когда им стали овладевать приступы меланхолии, сопровождающиеся суицидальными стремлениями. Впоследствии он страдал галлюцинациями, слышал голоса духов, мелодии, испытывал галлюцинации обоняния и вкуса». (Nisbet, 1891,

с. 170–171.)

«У Шумана была особая форма dementia ргаесох (раннее слабоумие). У него было 6 приступов меланхолического угнетения, в промежутках встречаются периоды большой продуктивности с повышенным настроением, которое можно назвать кризисами возбуждения… Груле/,)7 предположил наличие у Шумана маниакально-депрессивного психоза. Только исход болезни показал, что прав был Мебиус… Шуман был подвержен двум совершенно различным заболеваниям. От 23 до 42 лет он страдал конституциональным психоневрозом, который проявлялся в кризисах. Подобные кризисы, периодические состояния высшего возбуждения и глубочайшего угнетения являются характерными признаками маниакально-депрессивного психоза. Как постоянно бывает в этих случаях, у Шумана во время всех этих фаз оставались незатемненными и нетронутыми умственные способности и его сознание. Кризисы всегда казались вызванными переутомлением… С 1850 г. появились совершенно другие симптомы: расстройство речи, галлюцинации слуха, эпилептически припадки, бред и

т. д. Больной видел ангела и черта, чувствовал себя преследуемым гиенами и тиграми, постоянно слышал голоса, был одержим то страхом смерти, то идеей о самоубийстве, обвинял себя в воображаемом преступлении и бросился, в конце концов, из отвращения к самому себе, в Рейн 24 февраля 1854 г. Его спасли и отвезли в лечебницу Endinich, около Бонна, где он постепенно угасал и через два года умер». (Фейс, 1911, с. 59–61.)

«Весной 1856 года, на третьем году его госпитализации, наступила последняя стадия его болезни… Он уже не радовался ни музыке, ни литературе, так как не понимал ничего. Его нельзя было заставить слушать, он про себя лопотал какие-то непонятные слова…» (Ноймайр, 1997 г, с. 313.)

«У Шумана, без сомнения, было много шизоидных черт: симптом “хоботка”, мутизм, странная неподвижная (“окоченелая”) поза рук и головы, полная беспомощность при установлении художественного контакта с управляемым им оркестром». (Nussbaum, 1923, с. 80.)

«Ремиссии прерывались тяжелыми депрессивными состояниями. Видимо, страдал шизофренией, как и его сестра». (Braun, 1940, с. 73–74.)

«Не было анизокории или миоза зрачков, они сохранили свою округлую форму. Наблюдавшееся с 1846 г. усиливающееся затруднение речи могло быть обусловлено замедлением мышления, а не расстройством артикуляции при прогрессивном параличе. Что касается почерка, то он с годами даже становился отчетливее, что также говорит против прогрессивного паралича… Классический артериосклеротический психоз шизофренического круга». (Kerner. 19636, с. 118–119, 122.)

«Принимая во внимание симптоматологию и наследственную отяго-щенность, мы можем предположить наличие шубообразной шизофрении, которая после предшествующей псев-доневротической стадии в 1844 г. внезапно проявилась острым приступом, который оставил после себя отчетливые изменения личности. Шуман, однако, “социально” вылечился до следующего ухудшения в 1853 г., когда повторный приступ привел к шизофренической деменции и в конце концов к смерти. Причиной смерти явилась кахексия в связи с отказом от пищи». (Lindner, 1959, с. 94.)

«Очевидная бионегативная структура личности, форму которой нелегко определить (смесь шизоидности, цикло-идности, психастеничности, феминиль-ности.) Нарушения настроения, главным образом — депрессия. С 1850 г., вероятно, паралич или подобное ему экзогенное заболевание головного мозга (сифилис мозга и т. п.)». (Lange-Eichbaum, Kurth, 1967, с. 528.)

«Страдал маниакально-депрессивным психозом». (Гершон, Ридер, 1992, с. 84.)

«Психиатр Леонгард считал, что так называемая “периодическая кататония” скорее всего подходит к болезни Шумана. Не говоря уже о том, что эта форма шизофрении протекает биполярно… она лучше всего объясняет симптомы Шумана и указывает на ее наследственное происхождение. В се-мье Шумана было два случая заболевания — его сестры и Людвига, который последние 27 лет провел в лечебнице Кольдиц под Лейпцигом из-за “неизлечимой душевной болезни”». (Ноймайр, 1997 г, с. 329.)

«С несомненностью можно утверждать, что в семье Шумана наследовалось доминантное, неполнопенетрантное4*8 тяжелое психическое предрасположение, вероятно, не проявившееся у отца (…хотя общая энергия его почти доходила до уровня гипоманиакальности). Предрасположение это можно было бы счесть претенциозной натяжкой, если бы не было известно о “беспричинном” самоубийстве его двоюродного дяди. В целом же наследственный характер психического заболевания неопровержимо доказывается психической болезнью самого композитора, его сестры и сына. То, что здесь имел место именно маниакально-депрессивный психоз, почти неопровержимо доказывается сменой тяжелейших, доходящих до попыток самоубийства депрессий периодами прекрасного настроения, общительности, дружелюбия и, главное, совершенно фантастической продуктивности». (Эф-роимсон, 1998, с. 154.)

Особенности творчества

«Талантработает, гений творит».

Шуман

«Одержимость идеей сумасшествия он смог выразить гораздо позже в музыке, например, в своей песне “Музыкант” ор. 40/4 по тексту Ганса Христиана Андерсена4 и… Кроме того, он начал больше заниматься самоиндуцирован-ными состояниями измененного сознания, причем эти состояния он пытался описать как “чувство гениальности или оригинальности”. Он сделал открытие, что алкогольные напитки приводят в состояние эйфории… в котором его фантазии получают плавный и свободный полет… Шуман добивался состояния “опьянения” не только с помощью алкоголя, но и никотина, и кофеина». (Ноймайр, 1997 г, с. 224.)

«..Уже на 24 году он сделался жертвою липемании, а в 46 лет совсем почти лишился рассудка: то его преследовали говорящие столы, обладающие всеведением, то он видел не дававшие ему покоя звуки, которые сначала складывались в аккорды, а затем и в целые музыкальные фразы. Бетховен и Мендельсон из своих могил диктовали ему различные мелодии». (Ломброзо. 1892, с. 61.)

«У Шумана не было способности ни к должности, ни к профессии педагога. У него не было существенных качеств, прежде всего умения разговаривать с людьми, ясно и четко рассказать им о своих замыслах. Он либо не говорил ничего, либо говорил так тихо, что его почти не понимали. Ему не хватало также физической выдержки на посту дирижера, он очень быстро уставал… В конце 1852 года начался полный упадок творческих сил…» (Ноймайр. 1997 г, с 286, 299.)

«Читая дневник, в котором Клара Шуман описывает последние дни своего психически больного мужа, можно понять различие между “священным безумием” Платона и истинным безумием в психиатрическом понимании… “Пятница, 10февраля 1854 г…у Роберта всю ночь были такие сильные слуховые галлюцинации, что он не сомкнул глаз… Каждый шум или шорох звучали для него как музыка! Он говорит, что эта музыка так прекрасна и ее исполняют такие чудесные музыкальные инструменты, которых на земле никто никогда не слышал! Однако эта музыка его ужасно утомляла… Слуховые галлюцинации усилились до такой степени, что он мог услышать целую оркестровую пьесу от начала до конца, но на прследнем аккорде звук застревал и продолжал звучать до тех пор, пока мысль Роберта не переключалась на другую пьесу… 17-го ночью мы долго не ложились спать, т. к. Роберт снова встал и записал одну музыкальную тему, которую, по его словам, ему подсказали ангелы; после того, как он закончил ее, он лег и всю ночь фантазировал с открытыми глазами, устремленными ввысь. Он был твердо уверен в том, что над ним витают ангелы и напевают чудесную музыку… Понедельник, 20-го, Роберт провел за своим письменным столом с бумагой, пером и чернилами: он прислушивался к ангельским голосам и записывал каждый их звук”». (Benedetti, 1975, с. 28.)

«Просто удивительно, как с постепенным прогрессированием заболевания лихорадочно возрастала и его творческая продуктивность, а затем наступил полный упадок духовных сил». (Reibmayr, 1908, с. 292–293.)

«Серьезнейшие признаки психоневроза проявились у Шумана, когда он сочинял “Рай и Пери”, “Манфреда” и музыку к “Фаусту”». (Фейс, 1911, с. 60.) «Что-то тревожное проглядывает в быстроте, с которой он, в особенности начиная с 1849 года, создает одни обширные произведения за другими. Песни Шумана “К солнечному свету”, “Весенняя ночь” и другие, написанные в этот период, стали необычайно популярны». (Самим, 1999, с. 199.)