Чтение онлайн

«Алкоголизм». (Somogyi, 1936, с. 283.)

Особенности творчества

«Уже одна поразительная продуктивность, позволившая Шуберту в короткий срок — всего за 18 лет — создать столько произведений, сколько не удавалось другим композиторам за гораздо более длительный срок, порождает интерес к условиям жизни композитора и к тем источникам, из которых его гений черпал свое вдохновение… Еще ребенком, а потом и юношей Шуберт жил больше внутренней духовной жизнью, которая находила свое выражение почти исключительно в музыке и редко в словах. Он был скуп на слова и малообщителен… Очень интересно было наблюдать, как он сочиняет. Он редко пользовался для этого фортепиано и не раз говорил, что инструмент отвлекает его. Совершенно спокойно, не обращая никакого внимания на неизбежную в конвикте435 болтовню и шум вокруг него, он сидел за письменным столиком, низко склонившись над нотной бумагой и книгами — он был очень близоруким, — покусывал перо и иногда для пробы барабанил своими короткими пальцами. Он писал легко и быстро, без больших поправок. Необычайная жажда творчества охватила его, он писал с беспримерной легкостью и уверенностью. Оба года — 1815 и 1816 — выделяются в его короткой жизни как наиболее плодотворные». (Гольдшмидт, 1968, с. 1'9, 80, 92. 105.)

«…За первой песней “Жалоба Агари” последовал целый ряд песен с названиями, которые для молодого человека в возрасте 14 лет кажутся более чем необычными: “Убийца отца”, “Песня гробокопателя”, “Похоронная фантазия” и др.». (Ноймайр, 1997, с. 364.)

[1822 г.] «Бывало, что друзья заставали Шуберта в постели за работой, с кипами исписанной бумаги. Чтобы в любое время иметь возможность взять бумагу и карандаш, Шуберт даже спал в очках. С тех пор, как он стал жить один, друзьям приходилось заботиться о том, чтобы он не оставался совершенно заброшенным. Когда он сочинял, он мог забыть обо всем: о еде, об одежде, о мытье. Ему важно было только иметь достаточный запас табака. Хуже всего обстояло дело с хранением его собствен-ных произведений». (Гольдшмидт, 1968, с. 196.)

«Знает Франц, что он кургузый / И развязности лишен, / И, наверно, рядом с музой / Он немножечко смешон». (Самойлов Д.С. «Шуберт Франц».)

«1823 год был для Шуберта годом его судьбы. Уже в первые дни января стали заметны признаки венерической болезни, которой Шуберт заразился в 1822 году <…> На этот уничтожающий удар судьбы он, казалось, отреагировал прямо-таки лихорадочным взлетом своей композиторской деятельности. В первые месяцы этого драматического 1823 года, наряду с окончанием оперы “Альфонсо и Эстрелла”, появилось

большое количество замечательных песен… Когда осенью 1823 года Шуберт вернулся в Вену, после временного улучшения болезнь вспыхнула вновь… Его охватила глубокая депрессия, которую он смог преодолеть лишь благодаря поистине лихорадочной продуктивности. Трудно поверить, что Шуберт в гнетущей атмосфере больницы — октябрь-ноябрь — закончил цикл “Прекрасная мельничиха’’». (Ноймайр, 1997, с. 373, 375. 381–382.)

«В двадцать семь лет композитор писал своему другу Шоберу: “…Я чувствую себя несчастным, ничтожнейшим человеком на свете…” Это настроение отразилось и в музыке последнего периода. Если раньше Шуберт создавал преимущественно светлые, радостные произведения, то за год до смерти он пишет песни, объединяя их общим названием “Зимний путь”. Такого с ним еще не бывало. Он писал о страдании и страдал. Он писал о безысходной тоске и безысходно тосковал. Он писал о мучительной боли души и испытывал душевные муки». (Самин, 1999, с. 158.)

[1827 г.] «Убедительным свидетельством мрачного настроения и депрессий, доводивших его иногда до мыслей о самоубийстве, может служить музыкальное переложение стихотворения Шпауна'111’, специально написанного для Шуберта, “Юноша и смерть”». (Там же, с. 396.)

«Выдающиеся способности при бионегативной структуре, которая наверняка в основном была обусловлена наличием венерического заболевания». (Lange-Eichbaum, Kurth. 1967. с. 525.)

«Скачкообразное течение болезни, против которой в те времена врачебное искусство было почти бессильно, вызывало у Шуберта до тех пор неизвестные ему резкие смены настроений. Жизнерадостность, столь свойственная его здоровой натуре, казалось, лишь увели-чивалась с началом страданий…» (Гольдшмидт, 1968. с. 257.)

«Меланхолическое настроение вследствие прогрессирующей болезни все более и более начинало господствовать над ним. Но как у каждого одаренного человека радость и страдание, в конце концов, способствовали его искусству; т. е. мы обязаны патологическому всем тем, что дала Шуберту судьба в виде такого прекрасного цикла песен, как “Зимний путь”, написанный в 1827 г.». (Reibmayr, 1908, с. 282–283.)

«Шуберт сочинял свои прекраснейшие песенные произведения настолько бессознательно, что по временам даже совершенно забывал то, что было им сочинено». (Левенталь, 1964, с. 58.)

[Надпись на памятнике Ф. Шуберту, сочиненная поэтом Ф. Грильпарце-ром] «Здесь музыка похоронила не только богатое сокровище, но и несметные надежды».

Смерть от брюшного тифа прервала жизнь и творчество Шуберта на самом пике творчества. Есть данные о том, что его сифилитическая инфекция была в основном излечена, а депрессия — частый спутник гениев — далеко не всегда мешала его работе, более того — придавала музыкальному творчеству определенное своеобразие. Эпизодическое злоупотребление алкоголем, видимо, имело место, но данных за развившийся алкоголизм нет.

ШУМАН (Schumann) РОБЕРТ АЛЕКСАНДЕР (1810–1856), немецкий композитор и музыкальный писатель. Выразитель эстетики немецкого романтизма.

Наследственность

«В семье была наследственная предрасположенность к периодическим депрессиям: как у матери, так и у отца — частая смена фаз мечтательных и бурных чувствительных настроений и стадий ужасных раздражений… и сильная тенденция к суицидальным… действиям. [Мать]…относилась к таким людям, которые подобными истерическими реакциями, эксцентричными выражениями пытаются привлечь к себе внимание». (Ноймайр, 1997 г, с. 206–207.)

«Представляла крайнюю противоположность мужу: вспыльчивая, “горячая”, возбужденная и, несомненно, психопатическая особа, которая к концу жизни впала в состояние патологической экзальтации и “восторженности”». (Сегалин, 19276, с. 280.)

[Сестра] «Эмилия умерлц в 19 лет от психической болезни… [Сын] Людвиг в 28 лет попал в психиатрическую больницу, в которой и дожил в состоянии психоза до самой смерти спустя 25 лет». (Эфроимсон. 1998, с. 153–154.)

К вопросу о психическом заболевании

«Уже с 14-летнего возраста бросаются в глаза психические изменения личности молодого Шумана: робость и замкнутость». (Ernest, 1929, с. 1129.)

«…В разговоре с другими людьми у него проявлялась боязнь, неуклюжесть, склонность “уходить в себя”. Когда молодому Роберту приходилось читать стихи, он вскоре начинал краснеть, заикаться и наконец умолкал. Эта потеря мысли — раннее проявление страха перед обществом, которое позже стало характерной чертой Шумана, и постоянно мешало ему в карьере дирижера… К неприятным состояниям, мучившим его больше всего, относилось нарушение сна, па которое он жаловался еще в раннем детстве. В Лейпциге эта проблема обострилась. Он не только не мог заснуть, но и намеренно пытался читать и писать, чтобы бодрствовать… Такие “бодрствующие сны” могли вылиться в галлюцинации… Поэтому не кажется неожиданным то, что уже в его лейпцигской студенческой жизни наступали периоды глубокой печали и разочарования — симптомы депрессии, наблюдавшиеся и в его дальнейшей жизни. К тому же у него появилась склонность к ипохондрическому самонаблюдению, он предпочитал также заниматься вообще психиатрическими проблемами… Он жаловался на “безумие в груди” и после почти недельной пьянки, незадолго до своего девятнадцатилетия, в состоянии полного опьянения поджег свою постель сигарой… Его попытка заняться самотерапией с помощью алкоголя оказалась непригодной и даже ухудшила его состояние…» (Ноймайр, 1997 г, с. 216, 225, 227, 229.)

11830 г.] «…жизнь Шумана, казалось, снова колеблется между крайностями: праздничные оргии, с одной стороны, и тяжелая, напряженная работа — с другой… Он шел из одной таверны в другую и опять так напивался, что его почти в бессознательном состоянии тащили домой, и он сам говорил о “безумии”. Как и в Лейпциге, здесь в его комнате всю ночь горел свет, чтобы отогнать бредовые страхи… В состоянии опьянения к нему вернулись слуховые галлюцинации… Это, неделю спустя, довело его до состояния самоубийства… С другой стороны, эти меланхолические настроения сильно возбуждали его фантазию… Так его “симфонический 1841 год” и “камерной музыки 1842 год”снова закончились фазой депрессии. Примечательно, что такие периодически возвращающиеся состояния совпадали или с сезонными изменениями, особенно с поздней осенью и зимой, или с памятными днями рождения и смерти. В это время усиливалось его погружение в себя». (Тамже, с. 231–232, 245, 271.)