Чтение онлайн

Особенно тонко чувствующие поэты писали о таком состоянии следующее: «Когда в тебя толпой ворвутся / Слова, которых ты не звал, / И звуки дремные проснутся, / Которых ты не пробуждал…» (С. К. Маковский)

Аналогичную мысль высказал и французский поэт Г. Апполлинер (1905): «Есть поэт, которому музы диктуют песни; есть художник, чью руку направляет Неизвестное, используя его как инструмент».

Даниил Андреев говорил о совмещении в одном лице трех «наивысших одаренностей — праведности, дара религиозного вестничества и художественной гениальности». Дар «вестничества»; нам и гениальность, автор считает божественным даром. Причем этот дар «посылается с детства (реже — в зрелом возрасте) одним из даймонов». Именно присутствием этих «даймонов» вызваны «такие устойчивые представления, как убежденность многих гениальных поэтов в присутствии вдохновляющих муз, религиозных деятелей — в сопутствовании им ангелов-хранителей».

И.Г. Фихте и Ф.В. Шеллингу принадлежит идея бессознательного интеллекта, предшествующего сознанию. В самом деле, на основании какой очевидности и в какое сознание могли прийти идеи искривления пространства, квантования времени или исчезновения и. времени и пространства в «черной дыре»? Самые невероятные гениальные идеи сначала почему-то открываются, а уж затем начинают обосновываться, доказываться, подтверждаться. Ясно, что здесь речь не может идти о разумном постижении истины. А что же тогда? Мистическое озарение? Уникальный прорыв в трансцендентность? Или то исключительное состояние психики, которое психологи называют интуицией и к которому относят все жеронятное и неясное из области эвристики10?..

Знакомство с литературой по психологии творчества показывает, что такие прозрения часто подготовлены необычными состояниями сознания и возникают из «трансперсональных источников». В одном случае окончательное решение проблемы приходит внезапно — или во сне, или во время болезненных галлюцинаций (примерами могут служить ученые Август фон Ке-куле и Отто Леви, Д.И. Менделеев, Вернер Гейзенберг). Во втором случае гениальная догадка приходит в голову по внезапному вдохновению, как считают, «из трансперсональной области» задолго до того, как общество, а часто и сам автор идеи способен ее оценить. Иной раз требуются десятилетия, а то и века, чтобы создались условия для ее принятия (например: атомистическая теория Левкиппа и Демокрита, идея зарождения жизни в океане Анаксагора и т. д.).

Сознание и подсознание — словно спаренный телефон, трубку которого постоянно держит в руке сознание. Но когда оно засыпает (кладет трубку на свой аппарат), начинает функционировать другой аппарат, который может оказаться лучше.

Может быть, гении могут «останавливать» ум, и тогда в процессе творчества к ним приходит внезапное интуитивное прозрение, которое позволяет подсознанию выдвинуться на первый план?

Можно предположить также, что в основе творческого гения лежит сверхчувственное восприятие, «Сверхсознание», которое у некоторых приобретает способность расширяться, вплоть до выхода на «Космический Разум». Последователи «интра-йоги» считают, что «на определенном уровне самоуглубления сознание приобретает способность мыслить, не прибегая к помощи мозга… Человек, не сумевший оторваться от логически последовательного мышления, подобен путешественнику, пешком изучающему город. Совсем иначе изучает тот же город человек, летящий над ним на вертолете». Тот факт, что некоторые творческие открытия приходят в сознание человека как бы со стороны, «интра-йога» объясняет следующим образом: «Потоки ментальной11 информации, как и индивидуальноличностные мысли, движутся в ментальном мире, переходя от одних групп личностей к другим…»

Зададимся таким вопросом: допустимо ли ограничивать процесс познания одним научным познанием? Не ставим ли мы себя в слишком тесные рамки? (А уж гениев — тем более!) Известно, что научный подход не обязательно и не всегда приближает нас к более точному пониманию реальности, а самые успешные научные изыскания редко следовали рациональному методу. Тезис о том, что наука может успешно свести все психические проявления человека к физическим и химическим понятиям, измеряемым в пространстве и во времени, расценивается некоторыми учеными как «опасность современной цивилизации и важнейшая методологическая ошибка» {МелеховД.Е., 1991).

Многие философы также подтверждают, что нельзя ограничивать познание только научным, рациональным подходом.

Упомянем лишь два имени. Немец Иоганн Георг Гаман (1730–1788) рассматривал художественное творчество как бессознательный процесс и был сторонником учения о непосредственном знании12. Француз Анри Бергсон (1859–1941), лауреат Нобелевской премии (1927 г.), связывал способность к творчеству с иррациональной13 интуицией, которая дана лишь избранным в качестве божественного дара, и считал гениальность непостижимой таинственной силой, витающей над сознанием, внезапно вливающей в него мощь и гармонию.

Предшествование нелогического логическому обретает любопытные параллели в проблеме асимметрии полушарий головного мозга: может быть, идея рождается в правом, а затем осознается в левом полушарии?

Таким образом, возникает вопрос: является ли сознание гения только продуктом человеческого мозга? А какие открываются новые подходы к гениальному творчеству, если мы приоткроем дверцу в область многомерного сознания буддистов? Может быть, именно в гениальном творчестве проявляется богоподобная сущность человека? И только через него человек может достигнуть бессмертия в своем творении?..

Существуют ли какие-нибудь особенности в проявлениях психических расстройств у гениев? Или перед матушкой-природой все равны?

Симптоматика психического заболевания — в отличие, например, от терапевтических и хирургических болезней — зависит от множества самых раз-нообразных факторов: от вида темперамента, типа личности, воспитания, даже полученного образования. И естественно предположить, что такая важная психосоциальная составляющая личности, как гениальность, не может не влиять на развитие и течение болезни. Например, одни проявления психического расстройства могут быть усилены личностными особенностями человека, другие — уменьшены. По мнению некоторых психиатров (М.И. Буянов), психические нарушения у гениальных и талантливых людей чаще протекают атипично, не укладываются в привычные для врача рамки конкретного заболевания. Отсюда и большое разнообразие (неточность) устанавливаемых им диагнозов.

Болезнь человека гениального в ряде случаев может приобретать если не социально ценный характер, то, во всяком случае, играть роль фактора, способствующего творческим проявлениям. С другой стороны, из латографий многих гениев видно и позитивное влияние творческого процесса на психическое расстройство. Творчество как бы помогает преодолевать свалившуюся на гения болезнь, что близко по сути к предложенной М.Е. Бурно терапии психических заболеваний творческим самовыражением.

Не последнюю роль в патохарактеро-логическом своеобразии гения играет и осознание им своей гениальности. Одно это может вызвать у него сильную эмоциональную напряженность, отрешенность от окружающих, игнорирование условностей, которым подчинена жизнь обычного человека. А если еще вспомним, что из-за своего новаторства гений, как правило, встречает повышенное сопротивление окружающих, то неудивительно и возникновение у него психического расстройства, по мнению окружающих, «без видимых причин».

Интересно проследить диагностическое распределение великих и знаменитых людей разной творческой направленности (художники, государственные деятели, ученые и т. д.). Результаты такого исследования, разумеется, могут носить лишь приблизительный характер по следующим причинам:

1) подобная заочная диагностика весьма условна в силу своей абсолютной зависимости от имеющихся анамнестических данных;

2) изучаемая личность могла болеть в течение жизни различными, по разному освещенными в биографической литературе психическими расстройствами, поэтому не всегда легко определить среди них «основное»;

3) некоторая часть персоналий не ограничивалась проявлением своих талантов только в одной какой-нибудь области, а совмещала, на первый взгляд, весьма несопоставимые: философию и поэзию, химию и музыку и т. п.

Тем не менее полученные результаты крайне интересны так как выявляют доминирование определенных психических расстройств при различных специфических талантах.

Таким образом, можно отметить, что, например, шизофрения и различные бредовые расстройства чаще встречаются среди художников, аффективные расстройства — среди композиторов, а у писателей и поэтов чрезвычайно распространены алкоголизм и всевозможные формы наркомании. Специфические расстройства личности (основные формы психопатии) также неравномерно распределяются по всем творческим группам. (См. также графики на форзацах книги.)