Чтение онлайн

Профессор медицины в Базеле, психиатр Феликс Платер (1537–1614) считал, что выдающиеся в какой-либо области люди должны быть чудаками, чтобы суметь завоевать похвалу и признание своих современников.

У Шекспира (1564–1616) встречаем следующее наблюдение: «Поэта взор в возвышенном безумье / Блуждает между небом и землей». («Сон в летнюю ночь», V, I.)

Итальянский ученый и писатель Томмазо Кампанелла (1568–1639) в своем «Городе Солнца» приходит к выводу, что эпилепсия — признак исключительной одаренности: «Геркулес, Скот, Сократ, Каллимах и Магомет страдали этой же болезнью». (Заметим, что данное предположение было высказано более чем за 250 лет до теории Ц. Ломброзо.)

Французский философ и ученый Блез Паскаль (1623–1662) утверждал: «Чрезмерный ум близок к чрезмерному безумию» и представлял в качестве печального подтверждения свою собственную личность.

Соотечественник Шекспира, поэт и драматург Джон Драйден (1631–1700) писал: «Высокий ум безумию сосед, / Границы твердой между ними нет».

Итак, мы достигли XVIII столетия, но и к этому времени проблема не была даже серьезно разработана. Догадки сверкали в афоризмах, не становясь достоянием научного подхода. Однако внимание исследователей к этой проблеме не ослабевало. Дени Дидро (1713–1784), французский писатель и философ, писал в «Энциклопедии» (1751 г.): «Натуры с мечтательным и меланхоличным предрасположением время от времени открывают такие тайники своей души, что приходят сначала к возвышенным, а затем к сумасшедшим мыслям. Ими они обязаны нарушению психических механизмов… Увы! и почему гений и помешательство стоят так близко друг к другу?»

Французский писатель Стендаль (1783–1842) в своей «Истории живописи в Италии» в 1817 г. не без основания пишет: «…Известную долю биографии великих людей должны написать их врачи». Еще один французский поэт и политический деятель Ламартин (1790–1869) уверенно называл гениальность болезнью: «Гений в себе самом несет зародыши разрушения: смерть, безумие, которые разрушают его, как червь плод».

Первые фундаментальные работы, специально посвященные вопросу вза? имоотношений творчества и психических нарушений, появляются только в начале XIX в. Рассмотрим некоторые из них.

В философии Артура Шопенгауэра (1788–1860) значительное место занимает проблема гениальности. Уже из определения гения, которое дает Шопенгауэр, — «гений заключается в ненормальном избытке интеллекта» — видно, что речь идет не только о количественной дефиниции («избыток»), но и о качественной — «ненормальный избыток». Гениальность Противопоставляется им социальной активности и здравому смыслу:

«Умный, поскольку и пока он таков, не будет гениальным, а гениальный, поскольку и пока он таков, не будет умным». Шопенгауэр не только констатирует, как и его многочисленные предшественники, близость гениального творчества к психическому нарушению, но пытается дать этому объяснение исходя из своей мировоззренческой системы: «Замеченное сродство гения с безумием главным образом основывается именно на этом, свойственном гению, но неестественном отрешении интеллекта от воли». Побудительным механизмом гениального творчества Шопенгауэр считал страдание: «Пока имеешь то, что удовлетворяет волю или только обещает удовлетворение, дело не доходит до гениального творчества, ибо внимание направлено на собственную личность… Страдание — условие деятельности гения. Вы полагаете, что Шекспир и Гете творили бы или Платон философствовал бы, а Кант критиковал бы разум, если бы они нашли удовлетворение и довольство в окружающем их действительном мире и если бы им было в нем хорошо и их желания исполнялись?»

Заслугу первой естественнонаучной разработки этого вопроса приписывают французскому врачу Моро де Туру (1804–1884), который считал, что «гений, как и всякое состояние умствен-ното динамизма, должен иметь свою органическую основу. Эта основа есть полупатологическое состояние мозга, нервный эретизм… Определяя гений словом невроз, мы только выражаем факт чистой физиологии и подчиняем органическим законам психологическое явление, которое почему-то всегда считали чуждым этому закону».

С работ итальянского ученого Ломброзо начинается новый яркий период в развитии этой проблемы. Название книги Ломброзо «Гениальность и помешательство» (1864 г.) превратилось в крылатую фразу и надолго стало одиозным выражением. Ломброзо пытался доказать, что гениальное творчество — следствие скрытой эпилепсии, которая вместо судорожных припадков проявляется приступами творческого вдохновения. Такое предположение можно объяснить тем, что в то время учение об эпилепсии и ее психических эквивалентах было модным в психиатрии. Однако в чем нельзя отказать Ломброзо, так это в богатом собраний пато-графических материалов из жизни выдающихся людей и в некоторых метких научных наблюдениях. Основная мысль итальянского ученого — гениальное творчество болезненно — была не нова и не принадлежала ему, а там, где он хотел быть оригинальным, уподобляя гениальность эпилепсии, он сильно заблуждался. По иронии судьбы именно истинные эпилептики среди гениальных людей встречаются лишь в редких случаях. Тем не менее Ломброзо можно причислить, несмотря на все доставшиеся на его долю нарекания, к тем исследователям, которые оплодотворяют науку даже своими заблуждениями. Вся последующая ли тература по данному вопросу вольно или невольно группировалась в зависимости от своего отношения к основному тезису Ломброзо. И в каждой группе было достаточно самых авторитетных представителей.

Фридрих Ницше (1844–1900) в своей книге «Человеческое, слишком человеческое» (1878 г.) пишет, имея в виду гениев: «…Придаток полубезумия всегда хорошо помогал им», так как «безумные идеи часто имеют значение целебных ядов».

После первого десятилетия XX в. возросла четкость психиатрической диагностики. К этому же времени относится начало влияния психоаналитической школы. Согласно Зигмунду Фрейду (1856–1939), талант представляет собой врожденное умение сублимировать свои глубинные сексуальные комплексы; такая сублимация приводит порою к невротическим или психотическим осложнениям. «В сущности своей художник — это интравертиро-ванный, которому недалеко до невроза. В нем теснятся сверхсильные влечения, он хотел бы получать почести, власть, богатство, славу и любовь женщин, но у него нет средств, чтобы добиться их удовлетворения. А потому, как всякий неудовлетворенный человек, он отворачивается от действительности и переносит весь свой интерес, а также свое либидо на желанные образы своей фантазии, откуда мог бы открыться путь к неврозу» (1917 г.).

Крупнейший швейцарский психиатр Эуген Блейлер (1857–1939) выдвинул несколько постулатов: «1. Гениальность есть такое же уклонение от нормы, как и всё остальные; само собою понятно, что она встречается гораздо реже остальных нежелательных уклонений… 2. Тенденция к отклонению обыкновенно касается всего организма… Поэтому мы при аберрации,6в сторону гениальности находим сравнительно часто и другие аномалии, уже большею частью отрицательного свойства' (чувствительность, нервозность и т. д.). 3. Существует, кроме того, связь между гениальностью и душевной ненормальностью. Поэты и музыканты должны обладать более тонкими чувствами, что в повседневной жизни является помехой и доходит чуть ли не до степени болезни».

Основатель аналитической психологии Карл Густав Юнг (1875–1961) признает, что «художественное произведение возникает в условиях, сходных с условиями возникновения невроза». Однако «художественное творчество не болезнь и тем самым требует совсем другой, не врачебно-медицинской ориентации» (1922 г.).

В нашей стране проблема патологии творчества впервые наиболее полно изучалась Григорием Владимировичем Сегалиным (1878–1960), врачом и преподавателем Уральского Политехнического института, предложившим специальный термин «эвропатология». Под последним подразумевалась всякая патология, так или иначе связанная с творческой личностью и творчеством. Согласно Г.В. Сегалину, в большинстве случаев наивысшей творческой продуктивности имеет место слияние психей атий и одаренности. Гениальную личность автор рассматривает как симбиоз двух скрещивающихся наследственных компонентов: потенциальной одаренности и психопатического компонента, причем последний освобождал из подсознательной сферы компонент одаренности и помогал ему проявить себя. Сам по себе, изолированно, психоз никакого ценного творчества дать не может. Выступая против попу-1 лярного в те годы направления по оз-доровлейию человека — евгеники, Г.В. Сегалин писал: «…Если в смысле стерилизации людей от плохой наследственности мы достигнем хороших результатов, зато в смысле рождения великих людей у нас будут отрицательные результаты, — не будет ни одного великого или замечательного человека, ибо… генез великого человека связан органически с патологией, понимаяпа1 тологию не как болезнь, а как биологический фактор, который является одним из сопутствующих биологических рычагов генетики в создании природы великих людей» (1925 г.). Издававшийся Г.В. Сегалиным в 1925–1930 гг. «Клинический архив Гениальности и Одаренности» был единственным не только в русской, но и в мировой научной литературе тех лет, положив начало концентрации и систематизации Огромного материала по патологии клиникопсихиатрического и литературно-биографического творчества. Стоит, однако, заметить, что, обнаружив много интересных и объективных закономерностей, авторы журнала нередко грешили излишней легкостью в «развешивании диагностических ярлыков» историческим лицам. Еще в 1921 г. Г.В. Сегалин говорил о необходимости организаций «Института гениального творчества».

Заслуживает внимания мнение виднейшего немецкого психиатра и психолога Эрнста Кречмера (1888–1964), который писал в 1931 г., что психические заболевания, в особенности пограничные состояния, обнаруживаются среди гениальных людей гораздо чаще, чем среди обычного населения. У одаренных людей всегда присутствуют «психопатологические элементы», которые не только не оказывают неблагоприятного действия, но являются обязательной составной частью гения.

Один из основателей советской психиатрической школы В.А. Гиляровский (1876–1959) считал, что «нет принципиальной разницы между творчеством душевнобольного и творчеством нормального и даже одаренного человека… Обостренная благодаря болезни способность восприятия и самая односторонность мышления, наклонность к болезненным преувеличениям могут позволить лучше видеть отдельные стороны явлений, действительно существующие, но при обычных условиях тонущие и ускользающие в массе других» (1935 г.). Однако «ломброзиан-ство» во всех его проявлениях в отечественной психиатрии не приветствовалось, и возобновление отдельных пато-графических работ отмечено только с конца 1960-х гг. (публикации Л.Л. Рохлина, А.Н. Мелохова, А.Е. Личко, С.Ш. Недувы, Р.Б. Хайкина, А.Д. Зура-башвили).

В 1967 г. в ФРГ шестым изданием вышла книга W. Lange-Eichbaum и W. Kurth «Genie, Irrsinn und Ruhm» — обзор теорий гениальности с обширным словарем персональных патографий. Основные положения авторов этого фундаментального руководства сводятся к следующему. Гений сам по себе может быть здоров, и психические заболеваний не являются непременным условием гениального творчества. «Но вся суть в том, что здоровых гениев абсолютное меньшинство, иначе не существовало бы и самой проблемы». Авторы предлагают новый термин — «био-негативность», который охватывает «все биологически неблагоприятные и вредные для жизни процессы». Гениальные личности обнаруживают бионе-гативные черты в большем проценте случаев, чем представители среднего по одаренности населения. Понимание природы гениального творчества у авторов близко к сегалинскому: соединение одаренности с бионегативностыо, причем они считают, что высокая духовная способность уже сама по себе является бионсгативной чертой, так как мешает человеку успешно адаптироваться к существующим условиям жизни.

Среди современных американских исследователей следует упомянуть книгу J.L. Karlson, который, проведя статистическое изучение, пришел к выводу, что риск психического заболевания у гениев значительно выше, следовательно, существует связь между творческим потенциалом и психотическим расстройством. «Предрасположенность к близорукости, шизофрении и алкоголизму — это та цена, которую платит человечество за высокую одаренность отдельных людей, без которых невозможен прогресс» (1978 г.).

По мнению D.K. Simonton, среди гениев число психически больных не больше, чем среди остальной массы населения. Психические отклонения не способствуют творчеству и возникают