Чтение онлайн

Приведенные результаты предоставляют широкое поле для дальнейших исследований вопросов взаимосвязи социального и биологического факторов в генезе гениальной одаренности.

Современная система психиатрического мышления подразумевает, что душевное здоровье связано с атеизмом и материалистическим мировоззрением. Духовные экстазы, религиозные переживания и верования, участие в духовной практике, способность услышать — не дай Бог! — «голос Бога» обычно наводит врача на мысль о возможном психическом расстройстве или, как говорят психиатры, «пахнут шизофренией» (имеется в виду симптом «чувства шизофрении Рюмке» — «Praecox-Gefiihl»1'’). Подобная точка зрения, во всяком случае в нашем государстве, во многом усвоена и населением в целом.

Могут существовать высшие истины, которые, скорее всего, проявятся в более тонком научном познании и в сокровенном религиозном понимании. Столкновение противоречий в развитии реального знания означает первый шаг к достижению истины. Лишь будущее покажет, кто прав. Вспомним приведенные выше слова из Евангелия. Если же «прополку» начать слишком поспешно и слишком радикально (при нашем культурном уровне она только такой и будет), то не сделаем ли мы хуже?

Гениальная личность — слишком сложное явление, чтобы при ее изучении ограничиваться одним естественнонаучным подходом. И если бы он мог все объяснить! Наше понимание гения останется столь же неполным, как изучение физического мира, ограниченное лишь видимыми предметами. Разрешение загадки гения возможно только в результате плодотворного синтеза различных наук и религии.

Таким образом, существующие теории и гипотезы гениального творчества, совокупность примеров и вариантов творческого процесса, не поддающееся какой-либо классификации разнообразие творческих личностей — все это пока свидетельствует лишь об одном: нет законов создания гениального произведения, нет. определенного типа гениальной личности. Более того, как считает К.Г. Юнг, «творческое начало, коренящееся в необозримости бессознательного, вечно будет оставаться закрытым для человеческого познания». Неужели это действительно так?

Вспомним рубаи насмешливого Омара Хайяма: «Те, что веруют слепо, — пути не найдут. / Тех, кто мыслит, — сомнения вечно гнетут. / Опасаюсь, что голос раздастся однажды: / “О невежды! Дорога не там и не тут!”»

Так где же эта дорога к гению?

Практическую ценность может представить и следующая таблица, в которой большинство персоналий распределено по наиболее вероятным диагнозам. Учитывая сложность заочной психиатрической диагностики, а также различные мнения разных авторов, некоторые персоналии в этой таблице встречаются в разных диагностических группах.

Связь гениального творчества с психическими расстройствами отмечалась на протяжении длительного исторического периода. Еще до того, как первый автор смог придать конкретную форму этой идее, сформулировать ее, она нашла отражение в древнейших языках планеты. Некоторые языки имеют одинаковые слова как для обозначения понятия психического расстройства, так и понятия высокой творческой способности: древнегреческое «мания», древнееврейское «нави», санскритское «нитрата» означали и «безумие», и «пророчество». В древнеисландском языке одним словом обозначали и понятие «бешеный», и «дух, поэзия». Характерны также пословицы и поговорки различных народов, касающиеся этой темы: «Слишком умный подчас не очень-то отличается от дурака» (индийская, аналогичная есть у японцев); «Если ума слишком много, человек становится бесноватым» (киргизская); «Все таланты близки к безумию» (итальянская); «Кто в пять лет взрослый человек, тот в 15-летнем возрасте сумасшедший» (английская) и т. п.

Гениальное творчество и психическое нарушение объединялись как по внешнему сходству, так и из-за своего отличия от обычных проявлений душевной деятельности. Необыкновенные творческие способности, как и психические аномалии, вызываются божеством. Подтверждение этому можно найти у Гомера (VII в. до н. э.): «…Глядят на певца, который богами / Пенью обученный, песни прелестные им распевает… / Боги тебе помутили рассудок! / Могут безумным они и очень разумного сделать / И рассудительность дать человеку с легчайшим рассудком», («Одиссей», XVII, XXIII.)

Примеры «безумной мудрости» можно найти в философских писаниях VI–V вв. до н. э. в Индии й Китае. Один из авторов (В. Нискер, 2000) считает, что именно там возникла «безумная мудрость дао», и приводит следующий пример: «Дабы остаться целостным, давай себя “выжимать”. / Дабы «тать прямым, позволяй себя изгибать. / Дабы наполниться, опустоши себя». (Дао дэ цзин.) В это же время звучит мысль о единстве процесса творческого познания с мучениями, болезненным состоянием: «Через муки, через боль / Зевс ведет людей к уму, / К разумению ведет… / За знанье мы / Ценой страданий должны платить». (Эсхил. «Агамемнон».)

Древнегреческий драматург Еврипид (480–406 до н. э.) отмечал тесную связь между такими состояниями, как опьянение, безумие и экстаз художника. Подобной же мысли придерживался и Демокрит (460–370 до н. э.): «Без безумия не может быть ни один великий поэт». Специфичность художественного творчества, согласно Платону (427–347 до н. э.), выражается в «одержимости» поэта. В диалоге «Ион» Сократу приписываются следующие слова: «Все хорошие эпические поэты слагают свои прекрасные поэмы не благодаря искусству, а лишь в состоянии вдохновения и одержимости». Платон неоднократно возвращается к утверждению, что поэт творит только тогда, когда его рассудок отступает на второй план и им овладевает божественное исступление. Наиболее конкретно эта мысль выражена в диалоге «Федр»: «Третий вид одержимости и неистовства — от Муз… Кто же без неистовства, посланного Музами, подходит к порогу творчества в уверенности, что он благодаря лишь искусству станет изрядным поэтом, тот еще далек от совершенства: Творения здравомыслящих затмятся творениями неистовых».

Аристотель (384–322 до н. э.) попытался естественнонаучно объяснить тайны творчества. Он одним из первых пришел к выводу, что талант — природный дар, естественная способность человека, и задавался вопросом: «Почему люди, блиставшие талантом в области философии или в управлении государством, или в поэтическом творчестве, или в занятиях искусствами, — почему все они, ио-видимому, были меланхоликами?» Сенека в сочинении «О спокойствии духа» приписывает Аристотелю следующую фразу: «Не бывает великого ума без примеси безумства».

Приведенные точки зрения представляют лишь исторический интерес. Но они являются примечательным свидетельством наблюдательности, примером своеобразного понимания нашими предками реальных событий.

В Средние века понятия гениальности и психического нарушения все больше соединялись. Психически больных считали одержимыми дьяволом, околдованными, а людей с незаурядными способностями и достигшими всемирной известности — святыми, как и некоторых душевнобольных, страдавших религиозным бредом с соответствующими галлюцинациями13. Ученые обращались к проблеме гениальности и в эпоху Ренессанса, но научное решение вопроса в то время было еще невозможным. Приведем краткий обзор, подтверждающий то внимание, которое уделяли мыслители данной проблеме.