Чтение онлайн

Так они и ходили вокруг друг друга, что вовсе не мешало обоим получать максимум удовольствия от этой связи. К исходу второй недели Регина, правда, почувствовала, что здорово устала – днем она все же работала, да и пыл Ильина несколько подугас. Парадоксально, но даже и здесь оба почувствовали проявление какой-то внутренней гармонии.

Между делом пришло сообщение из Австрии о том, что Ильин стал дедом. В другой ситуации он был бы однозначно рад, а тут это как-то его слегка смутило. Но, в конце концов, знавал он случаи, когда внуки у людей были чуть ли не старше детей. Всякое бывает.

Между тем профессиональное будущее Ильина вдруг стало выглядеть как-то менее определенно.

В первый же рабочий день он дозвонился до руководства Департамента кадров и объяснил, в какую переделку попал. Он допускал, хотя и надеялся, что этого не произойдет, что МИД может выручить его из карантина и перевести на домашнюю самоизоляцию, как это сейчас называли в Москве. А там… Служебные машины с мидовскими номерами вряд ли кто будет останавливать, так что он сможет смело посещать высотку на Смоленской и другие инстанции. Но ничего подобного не произошло. Более того, он услышал вдруг странную фразу:

– Приехали, значит. Ну что же. А карантин – это даже хорошо. Может пока все и утрясется. Сидите пока в своем карантине.

Грехов за собой Ильин не знал, но кому они нужны, на самом деле, чтобы наказать человека, если есть соответствующая установка. Не зная о волнах, которые разошлись по различным государственным ведомствам после знаменитого заседания Совбеза, Ильин догадывался, что верховной власти не удастся преодолеть искушение назначить кого-нибудь крайним за всю эту историю с пандемией. И тогда, не дай бог, подвернуться под горячую руку… Стал звонить друзьям и знакомым. Кто-то невнятно хмыкал, кто-то нес явную чепуху. Толком никто ничего не знал, но ощущение чего-то непонятного присутствовало у многих. Ну и ладно. Рано или поздно что-то прояснится. А пока можно было наслаждаться жизнью в таком неожиданном ее проявлении.

Вообще надо было признать, что благодаря Регине эти две недели прошли более чем приятно. Не будь ее, Ильин давно бы одурел и от комнаты в пансионате, и от скучной пансионатской еды. Дело не спасала даже новая прислуга жены, которая дважды привозила и передавала ему через вахтеров объемистые баулы с деликатесами и хорошей выпивкой. Ясное дело, что, если бы не Регина, они бы никогда не дошли до адресата. Впрочем, содержимое они осваивали вместе.

Но все подходит к концу, и карантин тоже. Ильин не стал скрывать от Регины, что ситуация с его дальнейшими служебными перспективами несколько осложнилась. Он был даже доволен: это позволило ему отложить решение, которое буквально напрашивалось быть принятым к моменту расставания. А так – пока лишь масса теплых слов и надежда на скорую встречу. Телефонами обменялись, так что, может быть, она состоится уже через день-другой. Тогда все слова и будут сказаны.

Но сначала надо было разобраться с будущим назначением.

Уже на следующее утро Ильин запросился на встречу к руководителю кадрового департамента. К послам, в том числе и будущим, там относились с должным уважением, так что первый тревожный звоночек прозвенел, когда день уже подошел к вечеру, а приглашения на встречу так и не последовало. Как и большинство руководителей министерства, этого человека Ильин неплохо знал, в прежние времена они даже почти приятельствовали, поэтому молчание настораживало. Тем более он удивился, когда уже после семи вдруг раздался телефонный звонок. Это был сам директор, что само по себе было удивительным. Еще более невероятным было его предложение подъехать к министерству минут через 40 и прогуляться в тихих арбатских переулках. Но отказываться явно не стоило. Ильин быстро собрался, вызвал такси и в назначенное время стоял на углу Плотникова и Сивцева Вражка, чувствуя себя то ли шпионом, то ли заговорщиком. Сказать, что вся эта история ему не нравилась, – значит ничего не сказать.

Приметную фигуру старого знакомого он увидел издали и пошел к нему на встречу. Поздоровались, немного прошлись.

– Может, посидим где-нибудь? – предложил Ильин. Он еще не до конца вписался в новые московские реалии.

– Посидим? – усмехнулся директор. – Видно, что ты только что из своего карантина выбрался. Не принято это сейчас в Москве, Петр, сидеть просто так в общественных местах. Да и опасно, честно говоря. Давай уж на ходу. Тем более у меня и времени мало. У нас полный завал с этими возвращенцами.

– Представляю. – Ильин хорошо знал, что наличие всяких разных планов на случай чрезвычайных ситуаций вовсе не означает, что в реальной ситуации они будут работать.

– Вряд ли ты ЭТО представляешь. Думаешь, дело просто в нашем обычном бардаке и неготовности посольств решать проблемы такого масштаба? Как бы ни так! Не спорю, задача всех желающих вернуть и так суперсложная, но дело-то в том, что организовать все надо таким образом, чтобы свести число возвращающихся к минимуму.

– Это как? – Ильин слегка обалдел.

– А так. Вот в твоем самолете у кого-нибудь вирус нашли?

– Вроде нет…

– Ты сам не понимаешь, как тебе повезло. Кто-то там наверху тебя хранит. В реальности на таком перелете достаточно одного больного, чтобы заразить весь самолет. Так что изолировали вас не зря. Все эти игры с самоизоляцией прилетевших – детские игрушки. Ты можешь представить себе, чтобы все наши граждане закон соблюдали? Я – нет. И не соблюдают. Значит, надо изолировать. А куда и на каком основании? Люди бегут, и особенно их не остановишь. Так что дана команда: тормозить искусственно. Если надо – самим дураками выглядеть, под удар себя и министерство подставлять, но вала возвращающихся не допустить. Сам понимаешь, на бумаге такое не напишешь – враз утечет, вот и работаем сутками… И, конечно, не всем нравится, бывают эксцессы.

– Да, весело…

– Не то слово. Теперь о тебе. Все очень сложно. Мы хотели тебя задержать на месте, но не успели – ты уже улетел. Хотя лучше всего тебе было бы сейчас там затаиться и на год все остановить.

– Почему?

– Никто пока не понимает, на кого повесят ответственность за все это… Очевидно, что прохлопали. И не вы, как ты понимаешь, выше. Но вот кого назначат виноватыми – другой вопрос. Пока он отложен, но любой камешек может спустить лавину. Двигать тебя сейчас на такое назначение – прямой риск. Наш просил тебе все это объяснить. Решения по тебе у него сейчас нет. Подходящей вакансии здесь так сразу и не найдешь, да и то: если что получше, то надо согласовывать с Администрацией, а это нежелательно. Знаешь, у меня такое чувство, что и ближние, и дальние, и Лубянка сейчас замерли и следят, кто первый сделает ошибку. Очень высокие ставки, и чем дальше все это, – он обвел вокруг себя руками, как бы охватывая весь город, – продолжается, тем они будут выше.

– Да… И что мне делать?

– Не знаю пока. Но ты не сомневайся – мы тебя не бросим. Пока будем думать. Приказ о завершении твоей командировки я остановил, так что формально ты по-прежнему Генеральный, просто находишься в короткой командировке в Москве.

– Подвешен, значит?

– Да, подвешен! А ты как хотел? У нас сейчас все движение кадров заморожено: никто ни в командировки не уезжает, не возвращается, даже если замена прибыла! Все правила коту под хвост! Финансисты с ума сходят – в мирное время у них за такое в лучшем случае увольняют! А я тут с тобой почти в шпионов играю только потому, что у меня прямое указание министра по-хорошему тебе все объяснить! А иначе ты бы еще две недели пороги околачивал, пытаясь хоть что-то понять! Совесть поимей!

– Извини, просто действительно трудно во все это сразу въехать. Скажи, ты наверняка знаешь, там среди моих бывших никто не заболел?

– Вроде нет, – директор сразу остыл, но черты его лица как-то сразу заострились. – Знаешь, мне по утрам сводку приносят, так я боюсь ее смотреть. Больные уже есть, но умерших, слава богу… – И он оглянулся вокруг, всерьез пытаясь найти что-то деревянное, чтобы постучать.

Но с деревянным в арбатских переулках было плохо, а креститься на здание МИДа, которое как раз появилось в конце переулка, в который они только что свернули, было глупо.