Чтение онлайн

— Это решаемо, у меня немало компромата на них, — кивнул старик.

Остальные сели поближе и начали мозговой штурм, когда предлагались и обсуждались самые безумные и дикие идеи. Работать им предстояло долго, но жрецы и послушники сдаваться не собирались. Они знали, что со всем справятся и все преодолеют. Все во имя Госпожи!

Тихо свистнув, чтобы предупредить Кейгола о скором проезде всадников по дороге, Рол соскользнул с дерева и неслышно двинулся к месту, где дожидались остальные разбойники из их шайки. Впрочем, разбойники — это громко сказано. Крестьяне, разоренные паскудным Зуко, чтоб ему сто раз в помойной яме утонуть, твари такой. Впрочем, не только крестьяне, но о последнем никто не знал, парень о себе не распространялся. А в лицо наследника прежних владетелей никто в шайке не знал. Вот и не опознали.

Вспомнив гибель родителей, Рол помрачнел — как жаль, что он еще слишком молод, да и сил не имеет, не в состоянии отомстить убийце. Но это только пока. К тому же он все равно всеми силами вредит бесноватому барону. Не зря тот давно гоняется за шайкой Кейгола, ведь тот отлавливает его людей, грабит караваны, раздавая затем добытое самым нищим крестьянам. Те за это покрывают разбойников. И продовольствием снабжают.

Короткий свист, и за-за густого куста высунулось добродушное лицо громилы Довека, бывшего кузнеца, у которого баронские прихвостни прилюдно снасильничали жену и двух дочерей. Девки такого позора не вынесли и утопились в ближайшей реке. Жена после этого сошла с ума и очень быстро умерла. А Довек поклялся отомстить и пошел искать разбойников. Нашел. С тех пор, уже три года, гоняет дружинников Зуко своим огромным молотом, те всем богам молитвы возносят, чтобы не столкнуться с обезумевшим кузнецом — живых после встречи с ним почти не оставалось, разве что пара калек, которым разве возле рынков милостыню просить, больше ни на что не пригодны.

— Чего там? — настороженно спросил Довек.

— Небольшой отряд, человек десять, — ответил Рол. — Справимся без проблем. Вот-вот будут здесь. Все готово?

— А то! — щербато ухмыльнулся кузнец. — Встретим паскуд, как надо! Обхохочутся!

Усмехнувшись, Рол достал из схрона под кустом свой лук и запас стрел, после чего шустро взобрался на дерево, с которого было хорошо видно дорогу. Теперь его мог снять разве что другой лучник, причем очень хороший, обычный дружинник не попадет, да и не увидит ничего из-за густой листвы. Злорадное предвкушение не давало парню покоя. Сегодня бесноватый барон не досчитается десятка подельников. Жаль, что до него самого пока не дотянуться, не ездит Зуко без большой охраны. А бывший наследник припас для него хорошую узловатую веревку. Не сразу издохнет, сперва помучается.

Дружинники бесноватого барона тащили за собой на веревке какого-то бедолагу, тот, надрывно хрипя, бежал за лошадьми, изо всех сил стараясь не упасть — это верная смерть, и очень страшная. Возглавлял отряд толстый десятник, выглядящий довольным жизнью и собой. Ничего, недолго ему осталось радоваться! Жаль, убивать его нельзя, надо будет допросить сначала. Потому первая стрела прилетела толстяку не в шею, а в ногу. Он завопил от неожиданной боли и свалился с лошади.

Стрелы полетели одна за другой, выбивая подонков. На дорогу вылетели разбойники и принялись добивать растерянных дружинников, никак не ждавших нападения в самом сердце владений своего господина. Довек с радостным ревом крушил баронских выкормышей, буквально вбивая им головы в плечи, только ошметки костей и мозгов разлетались в разные стороны. Не прошло и пяти минут, как в живых остались только десятник и пленник, смотрящий на происходящее круглыми глазами.

— Жив, мужик? — обратился к нему Кейгол, среднего роста крепкий брюнет с шрамом через все лицо.

— Жив, вроде… — отозвался тот. — Спасибо! Я Турин из Малого Дола. Меня казнить тащили… Хотели на площади у трактира в Тихом Раздолье за ноги подвесить…

— За ноги? — хохотнул атаман. — Это еще повезло бы, обычно они за другое вешают, чтоб мучились подольше. А за что тебя прихватили?

— Да поймали у нас в деревне двух чужих, а они ночью сбегли, подкоп из зиндана вырыли и сбегли. Барон приехал, а пленников нет. Он и взъярился. Старосту за то место, что ты говорил, подвесили над костром, чтоб дергался посильнее, сына его на кол посадили, жену с дочкой по кругу пустили, а меня, я его помощником был, его милость велел в Раздолье казнить, сказав, чтоб неповадно было пленников упускать…

— Вот гнида! — буквально выплюнул Кейгол. — Ну ничо, отольются кошке мышкины слезки! Ох, и отольются же! Ты куда теперя?

— Да к вам, коли возьмете, — вздохнул спасенный. — Куда ж мне деваться-то? Коли снова словят, то лучше сразу помереть. Зуко щас злой бегает, что тварь из леса, богатые караваны под охраной в Наэрту недавно прошли, он ни одного захватить не смог, настучали ему по загривку, вот и бесится.

— Жаль, что господа чародеи его не прибили… — вздохнул бывший мельник Пако, вспомнивший про свою сожженную мельницу и замученных дочек, которых насиловали несколько дней подряд. — И чего его жалеют-то? Герцог лэрский токо выпорол, нет бы повесить паскуду…

— Владетель владетелю глаз не выклюет, — скривился атаман. — Того и жалеют, что он их породы.

— Ну, не скажи, — возразил Довек, обтирая обрывком камзола убитого дружинника свой молот от крови. — Господин Кейсав совсем другой, я недавно говорил с его людьми, тама без денег им дома дали и землю. Паши не хочу. И не отбирают ничо, за все платят. Лечат людей за так.

— Так то Кейсав! — отмахнулся Кейгол. — Он и владетель-то без году неделя. Поглядим каков он лет через десять станет. Да и колдун он.

— Слухи ходят, будто него сына украли, — пробурчал бывший помощник старосты, растирая шею, на которой виднелся след веревки.

— Барон, что ли, сподобился? — изумился кузнец.

— Да не, коли б барон, тут бы уже все горело, — покачал головой атаман. — Ктой-то другой. Думаю, найдет мастер сына, тогда ворам небо с овчинку покажется. Слыхали ж, наверное, как он тварей сничтожил?

— Да кто ж про это не слыхал? — отозвались разбойники. — Народу, говорят, в ополчении немерено полегло, так мастер Кейсав добился, чтоб вдовам Совет пенсию платил. Каждый месяц! Это где ж такое видано?

— Да нигде, — повел плечами Кейгол. — Не знай я, что правда, ни в жизнь бы не поверил. Эх, жаль не он наш владетель…

Мужики повздыхали. Бесноватый барон настолько сидел им в печенках, что никаких сил терпеть его закидоны уже не было. Однако приходилось — воинов у Зуко, чтоб ему провалиться, хватало. И денег на них владетель не жалел, прекрасно понимая, что если что — его точно не пощадят, заставят ответить за все, что наворотил. Причем набирал откровенных подонков, падаль — убийц, насильников, грабителей. Они знали, что им тут будут рады, и стекались в баронство со всего Дэлоуэ.

Ролу казалось, что что-то не так. С освобожденным только что помощником старосты. Уж больно острыми были бросаемые тем туда-сюда взгляды, слишком пристально он вглядывался в лица разбойников. Бывшему наследнику его поведение не нравилось. Не шпион ли? Все ведь возможно. Но огульно обвинять человека тоже было нельзя, и парень скривился, дав себе слово проследить за новичком — их шайка давно сидела в глотке у Зуко подобно кости. Бесноватый барон готов был заплатить за головы Кейгола, Довека и самого Рола по сотне золотых. И желающие получить эти невероятные по меркам крестьян деньги, как ни жаль, находились. Порченая человеческая натура давала о себе знать.

К счастью, леса в баронстве имелись, и очень густые, многовековые. В заваленных буреломом чащах можно было годами искать что-либо — и не найти. Этим и пользовались разбойники, имевшие множество схронов и убежищ. Вокруг любого места, где они останавливались на ночлег, всегда было не менее десятка дозоров, причем прятались они очень искусно. Потому им не раз удавалась уходить из-под облав дружинников Зуко.

Владетель ярился, вопил, швырялся вещами, вешал всех, до кого дотянется, но результата это не давало. Не ловились разбойники. Наоборот, вылавливали его людей и казнили самым жестоким образом, причем на площадях деревень. Да еще, от чего бесноватого барона буквально трясло, обещали однажды посадить на кол или повесить его самого. И что с этим всем делать Зуко не знал. Очередные репрессии против крестьян не помогали, наоборот, только увеличивали число обозленных на него беглецов, их ненависть ощущалась чуть ли не физически, и бесноватый барон начал подумывать, что, кажется, пора менять дислокацию. Жаль, конечно, оставлять баронство, но соседние владетели почему-то не желали принимать простую истину, что все в мире принадлежит ему, Зуко, и начали нехорошо поглядывать на наглеца. Это вызывало бессильный гнев у барона, но поделать он опять же ничего не мог. Пытался, но не смог.