Чтение онлайн

А еще она никогда не думала, что однажды станет ревновать к кораблю.

Вот это уже была полнейшая глупость. Этта подняла голову и размазала по своему горлу капельку духов. Потом настороженно принюхалась. Это был новый аромат, опять же почерпнутый непосредственно сегодня на "Заплатке". Пряный, сладкий, очень приятный. "То, что надо", - подумала Этта. И сказала себе, что надо больше доверять Кенниту. У него ведь и без ее глупой ревности забот полон рот. И вообще, нашла соперницу. Это ведь не женщина, это корабль!

Она прошлась по каюте, прибираясь за Кеннитом. Сидя здесь, он только и делал, что рисовал или писал что-то. Иногда - если он позволял - она наблюдала за ним, когда он работал. Его искусство завораживало ее. Быстрое перо так и летало, оставляя на бумаге точные замечания и наброски... Этта рассматривала некоторые свитки, прежде чем аккуратно свернуть их и переложить на стол для карт. И как только он запоминал, что значила та или иная пометка, к чему она относилась?.. "Это искусство, доступное только мужчинам",- подумалось ей.

Она услышала, как снаружи, на палубе, громко командовал Брик. А вскорости за борт пошел якорь. Ну и хорошо. Значит, ночью будет стоянка.

Этта выбралась из каюты и отправилась разыскивать Кеннита. Для начала она поднялась на бак. Там лежал Опал, а рядом с ним, скрестив ноги, сидел Уинтроу и наблюдал за больным. Этта тоже посмотрела на покалеченного юнгу. Швы, сообща наложенные лекарями, должным образом стянули края раны, но больше о результате их работы ничего пока сказать было нельзя. Этта присела и пощупала лоб раненого, не забыв про себя отметить, как славно похрустывает новая юбка.

– Кожа, по-моему, холодная, - сообщила она Уинтроу. Тот поднял глаза. Выглядел он еще бледнее Опала.

– Знаю,- сказал он и плотнее подоткнул одеяло, в которое был закутан юнга. И добавил, разговаривая скорее не с нею, а сам с собой: - Он очень ослаб. Хирург, я уверен, сделал все наилучшим образом... Но лучше бы ночь была потеплей!

– Почему бы, - сказала она, - не отнести его вниз, где не так холодно?

– Я полагаю, здесь ему все-таки лучше, чем было бы внизу.

Этта наклонила голову:

– Ты так веришь в целительные силы своего корабля?

– Она не может вылечить тело, но зато придает сил его духу, а тот уже даст исцеление телу.

Этта медленно выпрямилась, продолжая смотреть на лежащего:

– А я-то думала, этим занимается твой Са.

Уинтроу согласился:

– Так оно и есть.

Она могла бы посмеяться над ним, спросив, зачем ему Бог, если рядом такой корабль. Но вместо этого сказала:

– Ступай поспи. Ты совсем выдохся.

– Верно, - ответил Уинтроу, - выдохся. Но все-таки я с ним посижу до утра. Не одного же его тут оставлять.

– А хирург где?

– Отправился на "Мариетту". Там другие раненые есть. Здесь он сделал что мог. Теперь все от самого Опала зависит,..

– И от твоего корабля,- не удержалась она. Потом обежала палубу глазами: - Кеннита не видал?

Уинтроу покосился на носовое изваяние. Этте понадобилось лишнее мгновение, прежде чем она высмотрела там своего капитана: они с Проказницей пребывали в одной тени.

– А-а, - протянула Этта негромко. Они никогда не отрывала его от разговоров с кораблем. Но теперь, когда она вслух назвала его имя, просто взять и уйти было бы несколько неловко. И Этта попробовала этак ненавязчиво присоединиться к нему возле фальшборта. Встав рядом, она некоторое время молчала.

Кеннит облюбовал для стоянки небольшую бухту у берега островка. "Заплатка" покачивалась невдалеке, а за нею видна была "Мариетта". Немногочисленные фонари бросали по воде змеистые блики. Ветер сменился легким бризом, негромко певшим в снастях. С близкого берега пахло молодой зеленью травы и деревьев. Выждав время, Этта заметила:

– Удачное нападение было сегодня.

Кеннит ядовито осведомился:

– Сообщаешь мне на тот случай, если я сам чего-то не понял?

– Ты еще повторишь это? Ну, там, в проливе?

– Возможно.

Краткость ответа отбила у нее охоту к продолжению разговора.

Корабль, по счастью, молчал, но Этта ощущала присутствие Проказницы как третьей лишней, вторгшейся между нею и Кеннитом. Вот бы снова вернуться на "Мариетту"! Там они с Кеннитом были гораздо ближе друг к другу. Там он обращал на нее больше внимания. А здесь было положительно некуда деться от всевидящего ока, всеслышащего уха. Даже в каюте, за закрытой дверью, Этта не чувствовала себя с Кеннитом наедине.

Она провела ладонью по юбке, утешаясь приятным шуршанием ткани.

– Когда нас прервали, мы как раз обсуждали планы на завтра, - вдруг подала голос Проказница.

– Обсуждали, - немедленно смягчился Кеннит.
– Как только рассветет, мы идем в Делипай. Мне необходимо укромное место, где бы подержать "Заплатку", пока ее не выкупят. Да и рабов с нее я хочу как можно скорее выпустить на сушу... Так что возвращаемся в Делипай!

Этту они словно бы не замечали. Ревность с новой силой закипела в ее душе, однако она не пожелала уйти и оставить их.

– А если, - спросила Проказница, - мы встретим еще корабли?

Кеннит тихо ответил:

– Значит, настанет твой черед себя показать.

– Но я не уверена, что я уже... уже готова. Я не знаю... вся эта кровь... Страдание... Люди так остро чувствуют боль!

Кеннит вздохнул:

– Видимо, не надо мне было переправлять сюда Опала. Я просто волновался за мальчишку и хотел, чтобы он был поближе ко мне. Я как-то не подумал, что это может побеспокоить тебя.

– Нисколько не беспокоит!
– поспешно отозвалась Проказница.

Кеннит продолжал, словно и не услышав ее:

– Мне тоже не по душе наблюдать, как он мучается. Но отворачиваться от страданий - это, знаешь ли, не по-мужски. Особенно если учесть, что пострадал-то он, сражаясь за меня! Полных четыре года мой корабль был его единственным домом. Он так хотел нынче драться в абордажной команде... до ужаса жалко, что Соркор не остановил его. Мальчику так хотелось произвести на меня впечатление...- У Кеннита перехватило горло.- Бедный малыш! Такой юный - и с такой готовностью рискнул жизнью во имя того, во что уверовал...
– И он продолжал, с трудом выговаривая сквозь зубы: - Боюсь, именно я и стал причиной его несчастья. Не затей я этой войны против рабства...