Чтение онлайн

– Ага, - сказала Альтия.
– Мы запомним.

Она не стала провожать их глазами. Она смотрела на корабль, замерший в неподвижности и молчании. Ее снедало чувство вины. С чего это она взяла, что если Эмис Ладлак явится сюда, то станет уговаривать Совершенного по доброй воле отправиться с ними? О способности Ладлаков взрываться приступами злобы в Удачном ходили легенды. Вполне можно было предвидеть, что женщина накинется с обвинениями на свой собственный живой корабль, брошенный на берегу...

Задуманное предприятие вдруг показалось Альтии полным сумасшествием. Только откровенные недоумки могли отправиться в море на свихнувшемся корабле и с несбыточными надеждами разыскать и вернуть другой пропавший корабль. Человек в здравом рассудке ни на миг не поверил бы, что подобная затея может кончиться хоть каким-то успехом.

– Совершенный?
– тихо окликнула Янтарь.
– Она ушла, слышишь? Теперь все будет в порядке. Все, что случилось,- только к лучшему. Ты будешь с людьми, которые действительно любят тебя, которым не все равно, что с тобой станется. Ты вновь отправишься в море, как и надлежит кораблю. А когда ты вернешься в Удачный, тебя встретят как героя. Вот тогда все увидят, чего ты в действительности стоишь... И даже Ладлаки. Слышишь, Совершенный?

Клеф выбрался из-за спины Брэшена. Он подошел к кораблю и робко приложил ладошку к его бортовым доскам. Потом посмотрел на замершее изваяние, нависавшее над его головой.

– Бывай так,- проговорил он очень серьезно,- что твоя должен быть сам себе семья. Это когда никого другой не остался.

Совершенный не ответил...

"Заплатка" оказалась одним из лучших призов, когда-либо достававшихся Кенниту. Пока лебедка переносила капитана на палубу только что взятого корабля (где с костылем наготове его уже ждала Этта), в душе Кеннита царил ни с чем не сравнимый восторг. Поистине, сегодня Госпожа Удача аж дважды улыбнулась ему. Во-первых, со времени исцеления от раны это была его первая существенная добыча. А во-вторых, Уинтроу присутствовал при захвате и сам все видел. Кеннит просто кожей чувствовал смятение мальчишки, по пятам следовавшего за ним. Что ж, пусть любуется ухоженным, славным корабликом, а заодно потихоньку переосмысливает свое мнение о капитане Кенните. Думал небось, что одноногий пират был из числа какого-нибудь отребья, годного только потрошить вонючие невольничьи корабли?.. Пусть-ка сам оглядится на "Заплатке", да и поймет, что капитан Кеннит - один из лучших морских волков, когда-либо пенивших воды Внутреннего Прохода!

Владевшее им чувство глубокого удовлетворения внешне выразилось в необычайном великодушии по отношению к команде и, в частности, лично к Соркору. Когда тот, еще не оттерев рук от крови, бросился к капитану с рапортом, Кеннит огорошил его полновесным хлопком по плечу и громким возгласом:

– Отличная работа! Таких искусных пиратов, как ты, не всякий день встретишь. Пленники есть?

Соркор расплылся в улыбке, польщенный похвалой капитана:

– Только начальствующие, кэп! Все оказалось, как ты и предсказывал: у них каждый матрос был еще и отменным бойцом! Ни один не захотел сложить оружие и присоединиться к нам. Хотя я их не один раз спрашивал! Сдавайтесь, говорю, не тронем, к себе возьмем! Так ведь не захотели. Вот жалость-то! Очень неплохие рубаки среди них были! Но теперь остались только те, которые со мной сюда пришли!

И великан улыбнулся собственной шутке.

– Значит, начальствующие, Соркор?..

– Ага. Заперты внизу. Ихнего старпома пришлось пару раз крепенько огреть по башке, прежде чем он свалился, ну да ничего, оклемается. А уж добыча, кэп, - будь любезен! И рабы что надо. Некоторые еще в себя не пришли от испуга, но тоже, я думаю, скоро очухаются...

– Потери есть?
– Кеннит бодро стучал костылем, идя вперед по палубе.

Улыбка Соркора несколько померкла.

– Есть, кэп, и даже больше, чем мы предполагали. Говорю же, с отличными рубаками драться пришлось, и ни один не бросил оружия... Мы потеряли Клифто, Марла и Борри. Кимпер вот глаза лишился... Еще кое-кто легко ранен. Опалу всю рожу до зубов раскроили... Парнишка с ума сходит от боли. Я его уже отправил на "Мариетту", а то он так кричал...

– Опал...- призадумался Кеннит.- Пусть его перенесут на "Проказницу" и пусть им займется Уинтроу - вот уж у кого по лекарскому делу руки откуда надо растут... Да, Соркор, а что же ты о своих ранах не упоминаешь?

На левом рукаве богатыря вправду расплывалось кровавое пятно. Соркор криво улыбнулся и с презрением махнул рукой:

– У меня было два клинка, у него один, и он таки умудрился оцарапать меня. Стыдобища!

– Стыдобища или нет, а перевязать надо. Где там Этта? Этта! Будь хорошей девочкой, посмотри, что там у Соркора с рукой... Уинтроу, ты пойдешь со мной. Давай-ка быстренько глянем, что нам сегодня в руки пришло!

"Быстренько", однако, не получилось. Кеннит доставил себе удовольствие - провел Уинтроу по всем трюмам, не пропустив ни одного. Он показывал ему дорогие ковры и шпалеры, свернутые и упакованные в холстину для сохранности в путешествии. Показывал бочонки с зернами кофе, сундучки душистого чая, толстые веревки, сплетенные из дурманных трав и свернутые кольцами в запечатанных глиняных сосудах, показывал переливчатые катушки нитей - золотых, алых, пурпурных. И объяснял, показывая: все это богатство нажито работорговлей. Слов нет, красивые и дорогие вещицы, но их великолепие оплачено кровью. Так неужели Уинтроу полагал, что Эвери и его подручные по праву владели неправедно нажитым добром и эту собственность следовало уважать?

– Пока рабство остается выгодным, будут существовать и люди, склонные на нем наживаться. Их ведет та самая жадность, что заставила твоего отца замарать руки работорговлей. Это-то и сгубило его. А я хочу увидеть погибель всех тех, кто торгует людьми!

Уинтроу медленно кивал. Кеннит не был убежден, что мальчишка полностью уверовал в его искренность. А впрочем, может, это было не так уж и важно. Уинтроу все равно вынужден с ним соглашаться, покуда он будет приводить ему праведные предлоги для пиратства и сражений. А это откроет ему скорейший путь к тому, чтобы склонить на свою сторону живой корабль... Кеннит приобнял Уинтроу за плечи и предложил:

– Давай вернемся на "Проказницу". Я хотел, чтобы ты все увидел своими глазами и услышал из уст самого Соркора, что этим несчастным дана была возможность остаться в живых. Что еще мы могли для них сделать, а?

Это было великолепное завершение дня. Кенниту следовало бы предвидеть, что его хоть что-нибудь, а подпортит. И точно. Как только они с Уинтроу выбрались обратно на палубу, к ним со всех ног кинулись три женщины-рабыни. Но не добежали: на пути у них выросла Этта, и ее рука лежала на рукояти кинжала. Под ее взглядом женщины испуганно отступили, прижимаясь друг к дружке.

– С этими какие-то непонятки, - сказала Кенниту Этта.
– Ни под каким видом не хотят, видишь ли, на свободу. Требуют, чтобы их отпустили за выкуп вместе с капитаном и старпомом!

– Ну и почему бы это?
– спокойно и вежливо осведомился Кеннит, а сам обежал глазами всех троих. Молодые, пригожие женщины. И рабские татуировки у них были крохотные, бледные - при солнечном свете не вдруг разглядишь.

– Глупые сучки думают, что рабынями оставаться проще, чем самим пробиваться по жизни где-нибудь в Делипае. Говорят - привыкли быть любимицами богатых людей...

– Я не шлюха, а поэтесса, - сердито перебила одна из женщин.- Капитан Эвери нарочно приехал в Джамелию, чтобы купить меня для Сепа Кордора. Это состоятельный вельможа, и все знают, что он справедливый хозяин. Если я попаду к нему, он позаботится обо мне и даст мне возможность заниматься искусством. А если я отправлюсь с тобой, как знать, каким образом мне придется добывать пропитание? И даже если я не брошу писать стихи, кому я стану их читать в каком-нибудь зачуханном городишке? Ворам и головорезам?