Чтение онлайн

– Добро пожаловать на борт, - сказал Брэшен, и все стали подниматься по трапу наверх. Он подошел их приветствовать и подал Малте руку, помогая взойти на корабль. Совсем недавно у нее, наверное, голова кругом пошла бы. Молодой мужчина, далеко не урод, в меру лихой, в меру нахальный... Вот только страхи и тревожные сны последних месяцев, похоже, успели начисто выжечь эту часть ее существа.

Когда все оказались на борту, Альтия сразу повела гостей кругом корабля, по ходу дела рассказывая, где и что было сделано за последнее время. Большая часть из того, о чем она говорила, оставалось для Малты пустым звуком, хотя она и сохраняла на лице выражение вежливого интереса. Матросы, занимавшиеся последними неотложными работами по подготовке к отплытию, торопливо убирались с дороги... но сразу же принимались глазеть Малте вслед. И ничего лестного в их внимании она, пожалуй, уже не находила, поскольку взгляды были слишком смелыми и откровенными, а манеры матросов очень уж грубыми. И как только тетя Альтия собиралась жить в плавании не сколько долгих месяцев среди этих людей?.. "А может, ей это нравится!" - не без некоторого содрогания подумала Малта. И постаралась даже мысленно удалиться от команды, обходя вслед за бабкой и матерью верхнюю палубу. Брэшен стоял на мостике, там, куда уже начали собираться и все остальные, кто пришел пожелать им счастливого плавания. Оставалось радоваться, что торговцы Удачного оказали им хотя бы такую поддержку!.. Поистине, понять их положение могли только семьи, где были свои корабли и моряки. Кое-кто явно принарядился ради того, чтобы проводить их и пожелать удачи. Остальные были капитанами и членами команд других живых кораблей, стоявших поблизости у причала. "А немало народу все-таки собралось", - подумала Малта. Иные даже останавливались перекинуться словечком с Давадом. Тот предусмотрительно занял позицию непосредственно рядом с Брэшеном: понятно, что взошедшие на борт никак не могли не поздороваться с капитаном, а стало быть, им волей-неволей приходилось приветствовать и его. Понаблюдав, Малта пришла к выводу, что он даже до некоторой степени восстановил в глазах других торговцев свое доброе имя - тем, что выступил как посредник и устроил им покупку этого корабля. Тем не менее приветствия, которых он удостаивался, были сугубо официальными и притом очень краткими. Давад, правда, сиял так, словно его прямо осыпали похвалами. И, если предоставлялся малейший к тому повод, заводил явно хорошо отрепетированную и ужасно многословную речь о том, как и почему нынешнее событие не состоялось бы без его деятельного участия. Малта изо всех сил старалась держаться подальше, так, чтобы не слушать его излияния и ни в коем случае не встречаться с ним глазами. Про себя она именовала его не иначе как жабой.

– Идем, Малта?
– с улыбкой пригласила ее тетя Альтия. Судя по ее жесту, им предстояло покинуть верхнюю палубу и отправиться вниз.

Но у Малты не было ни малейшего желания осматривать трюмы или матросские кубрики, наверняка душные и вонючие.

– Я лучше тут побуду, - проговорила она.
– Слишком хороший денек, даже не хочется с палубы уходить!

– А я пойду!
– храбро заявил Сельден. И выдернул ручонку у нее из ладони.

На какой-то момент Альтия явно усомнилась, стоило ли оставлять племянницу в одиночестве. Даже покосилась в сторону матросов, возившихся неподалеку. Кажется, она сочла их общество мало подходящим для Малты. Но потом что-то успокоило ее, и она сказала:

– Хорошо. Конечно, оставайся, если хочешь.

Малта покосилась через плечо: там, позади нее, стояла Янтарь. Стояла, опершись на поручни около носового изваяния. Они с Альтией, кажется, без слов обменялись каким-то знаком, и Янтарь дала Альтии понять, что с Малтой все будет в порядке. "Интересно..."

А еще интересней была перспектива провести некоторое время в обществе такой таинственной и порождающей скандалы особы, как эта резчица-чужеземка!

– Веди себя хорошо, Малта, - на всякий случай предупредила дочь Кефрия. Однако позволила Альтии увести себя прочь, следом за бабушкой.

Как только они скрылись из вида, Малта устремила все свое внимание на Янтарь. Изобразила вежливую улыбку и протянула женщине руку:

– Наилучшие пожелания вам в этом плавании, госпожа Янтарь.

Ту, похоже, слегка позабавила ее учтивость.

– И тебе спасибо, госпожа Хэвен.

Она лишь чуть кивнула головой, но движение было каким-то таким, что стоило любого реверанса. Янтарь коснулась руки Малты кончиками пальцев в перчатке, однако по руке Малты отчего-то разбежались мурашки. Какой странной она была, эта женщина!.. Вот она отвела глаза и стала смотреть в море. Малта задумалась, не старается ли она таким образом отделаться от дальнейшего разговора. "Ну уж нет! Так не пойдет!" - решила она.

– Похоже, погода вполне благоприятствует вашему начинанию...

– Да, действительно.

В голосе Янтарь звучала холодная вежливость.

– И корабль, по-видимому, в отменном состоянии...

– И с этим отважусь согласиться.

– А команда готова к любым испытаниям...

– Капитан Трелл сумел обучить их настолько хорошо, насколько позволила наша стесненность во времени.

– Таким образом, со всех сторон все получается замечательно и хорошо! Малте надоели бесплодные попытки разговорить резчицу, и она спросила напрямик:

– Как тебе кажется, есть хоть малейшая вероятность, что у вас вправду получится?

Ей необходимо было знать. Было ли все происходившее просто игрой, затеянной, чтобы изобразить бурную заботу о делах семьи? Или они в самом деле надеялись вызволить ее папу?..

– Что ни возьми, всегда есть некоторая вероятность, что оно сбудется, ответила Янтарь. Ее тон вдруг стал предельно серьезным, она вновь повернулась к Малте, и ту буквально обожгло сочувствие и сострадание, которое излучала резчица.
– А уж если кто-то еще и предпринимает усилия, чтобы это сбылось, вероятность неминуемо увеличивается, - продолжала она. Много людей потрудилось ради того, чтобы выручить ваш корабль и твоего брата, Малта...
– Когда Янтарь произнесла ее имя, Малте ничего другого не оставалось, как только прямо взглянуть ей в глаза. У Янтарь были очень странные глаза... И дело было не только в их цвете. Цвет некоторым образом не играл никакой роли, потому что в глазах была душа, и эта душа тянулась к ней, к Малте.
– У нас нет иной цели, кроме как попытаться спасти их, сказала Янтарь.
– Я не могу пообещать тебе, что мы непременно вернемся с победой. Но то, что мы будем честно пытаться, пусть никакому сомнению не подлежит...

– Не знаю даже, - проговорила Малта, помолчав, - лучше или хуже стало мне от твоих слов...

– Я тебе просто пытаюсь сказать, что вы - твоя семья - сделали все от вас зависевшее и даже сверх того. Так удовлетворись же этим. У тебя пылкое юное сердце, Малта; сейчас оно бьется как птица, угодившая в тесную клетку. Ты только крылья себе переломаешь, если будешь биться и дальше. Имей терпение. Жди... Еще настанет твое время летать. И когда оно придет, лучше, если ты будешь свежей и сильной, а не до полусмерти измученной в бесплодной борьбе...
– Тут глаза Янтарь неожиданно расширились.
– Берегись той, сказала она, - что попробует отнять и присвоить твои крылья. Берегись тех, кто попробует подорвать твою веру в собственные силы. Твое недовольство коренится в твоем предназначении, Малта. Тихая жизнь никогда не удовлетворит тебя...

Малта обхватила себя руками и даже попятилась на шажок. И тряхнула головой.

– Ты говоришь прямо как рыночная гадалка!
– заявила она. И хотела засмеяться, но смешок вышел ненастоящим.
– Ой, как же у меня от твоих слов сердце заколотилось!..
– Она снова попыталась засмеяться, сводя весь разговор к шутке.

– Так уж иногда у меня получается, - согласилась Янтарь. Настал ее черед отвести взгляд. Ей, кажется, было неловко.
– Да. Так уж получается. К сожалению, предсказать судьбу - не значит повлиять на нее... Ибо на самом деле каждый из нас сам определяет свою дальнейшую участь.

– Это как?

Малте показалось, будто так или иначе она завладела инициативой в их разговоре. Но, когда Янтарь опять к ней повернулась, Малта быстренько рассталась со своим заблуждением.

– Ты зарабатываешь себе будущность, Малта Вестрит.
– И резчица наклонила голову.
– Ибо, если подумать, чем обязан тебе завтрашний день?

– Завтрашний день?.. Обязан? Мне?..
– переспросила Малта в замешательстве.

– Завтрашний день воздаст тебе по сумме дней вчерашних. И не более. Янтарь снова стала смотреть на море.
– Но и не менее. Иные из людей, знаешь, даже желали бы, чтобы завтрашний день не расплачивался с ними... так уж сполна.

Малте вдруг очень захотелось переменить предмет разговора. Она подошла к фальшборту и посмотрела вниз, на Совершенного.

– Наш корабль сегодня необыкновенно красив!
– бесстрашно отпустила она ему комплимент.
– Ты просто сверкаешь весь, Совершенный! И небось ужасно волнуешься?

Он извернул шею, повернувшись к ней с быстротой прыгающей змеи. Так оборачиваются, чтобы посмотреть. Но на Малту воззрилась лишь уродливая мешанина щепок, что щетинились у него между носом и лбом. Все остальное лицо имело цвет обычной человеческой плоти, но эти щепки вновь обрели серебристый оттенок неоживленного диводрева. У Малты буквально язык примерз к нёбу, она ухватилась за поручни, чтобы устоять на ногах... Между тем Совершенный заулыбался - широко и белозубо. Так вот она какая, судорожная гримаса безумия...

– Слишком поздно для нее...
– прошептал он, и Малта не знала, к ней или о ней были его слова.
– Слишком поздно для нее. Широкие крылья распростерлись и нависли над ней... Она как мышка, съежившаяся при приближении филина. Ее крохотное сердечко бьется так, что разорваться готово... Видишь, как она дрожит? Но поздно, слишком поздно... Она уже видит ее. И она знает меня!
– Он закинул голову и оглушительно расхохотался.
– Я был королем!..
– Его торжество не поддавалось никакому описанию.
– Я был повелителем трех царств! А вы сделали из меня... это. Пустую оболочку, игрушку, раба!..