Чтение онлайн

– О-о... как славно...
– и он опять замолчал.

Она ела со вкусом, не торопясь. Она уже приучила его к терпению. Слуги в каюту не допускались - они входили только раз в день, чтобы прибраться, да и то под ее неусыпным присмотром. Какие-либо другие посещения она также настрого запретила, всем объясняя, что никак нельзя подвергать опасности его пошатнувшееся здоровье. Что до самого сатрапа, то он очень боялся смерти, и ей ничего не стоило довести его страх до потребного ей накала. Тем более что немалое число его спутников так-таки умерло от того самого загадочного недуга. Даже Сериллу ужаснуло количество жертв. И она без труда задурила голову сатрапу россказнями о бродячей заразе, все еще свирепствовавшей на корабле.

Это в самом деле оказалось легко. Она держала "страдальца" на голодном пайке и подпаивала маковым сиропом, делая его все более управляемым. Он быстро доходил до такого состояния, когда начинал бессмысленно озираться, и тогда все, что она ему говорила, немедленно становилось для него непререкаемой правдой. В день, когда она впервые начала за ним ухаживать, остальные были слишком больны, чтобы его посещать, и тем более для того, чтобы вмешиваться в ее действия. Теперь те, кто выжил, поправились, но она продолжала вполне успешно гонять их прочь от двери, всем говоря о строгом приказе сатрапа ни под каким видом не беспокоить его. Сама она, таким образом, завладела всей просторной каютой кроме кровати, на которой он возлежал. Завладела - и устроилась со всеми мыслимыми удобствами...

Покончив с ужином и насладившись добрым стаканом вина, она отнесла к постели сатрапа подносик с его малоаппетитной едой. Откинула занавеси и оценивающе посмотрела на хворого. "Быть может, - подумала она, - мы с ним чуточку далековато зашли... Ну да ничего".

Его кожа была болезненно-бледной, на лице отчетливо проступали все кости. Скелетоподобные руки, лежавшие поверх покрывала, время от времени подергивались. Однако Серилла с ее "лечением" была тут ни при чем: это давало о себе знать многолетнее невоздержанное пристрастие к зельям и дурману. А теперь еще добавилась слабость - вот его руки и выглядели, точно умирающие пауки.

Она осторожно присела на край обширной постели и опустила поднос на низенький столик. Улыбнулась и убрала с его лба волосы.

– Ты стал гораздо лучше выглядеть, - сказала она ему. И ободряюще похлопала его по руке:

– Ну что? Проглотишь ложечку-другую еды?

– Пожалуйста, - выговорил он. Он смотрел на нее с благодарностью и любовью. Он был совершенно уверен: вот единственная, что не бросила его в трудный час, вот один человек на свете, на которого он может целиком и полностью положиться. Серилла поднесла ложку к его губам, он открыл рот, и дурной запах едва не заставил ее отшатнуться. Видно, не зря он вчера жаловался, что у него зуб расшатался. Что ж, может, он теперь быстро пойдет на поправку. А может, и нет. Он всяко должен был продержаться только до тех пор, пока благодаря ему она не сможет оказаться в Удачном на берегу и снискать расположение торговцев. Совсем незачем ему было к тому времени приходить в себя настолько, чтобы схватить ее за руку... А впрочем, пусть болтает. Что бы он ни сказал - она с легкостью припишет его слова болезненному помутнению разума.

Сатрап не удержал пищу во рту - часть стекла на подбородок. Серилла обхватила его за плечи и помогла приподняться в постели.

– Ну как? Вкусно?
– проворковала она, зачерпывая немного размокшего хлеба.
– А завтра будем уже в Удачном... Правда, чудесно?

***

Роника Вестрит даже не припоминала, когда в последний раз звонил большой колокол, призывая торговцев на экстренное собрание. Рассвет едва занимался: небо над Залом только-только серело. Роника и ее семья поспешили туда со своего холма пешим ходом; по счастью, на полпути их подобрала карета торговца Шайева. Люди уже толпились перед Залом, взволнованно перекликаясь. Кто позвонил в колокол?.. Почему всех собрали?.. Кое-кто из собравшихся прибежал прямо в "утренней" домашней одежде, торопливо бросив на плечи легкий летний плащ. Другие, невыспавшиеся, терли красные глаза и зевали: на них, в противоположность первым, были вечерние одеяния. Все сбежались как были и откуда были на голос колокола, прозвонившего всем беду. Иные - с оружием, с мечами, торопливо пристегнутыми к поясам. Дети испуганно хватались за взрослых, мальчишки-подростки изо всех сил старались казаться мужественными и неустрашимыми, но все равно на многих лицах были отчетливо заметны следы слез, порожденных страхом. Разношерстная толпа обеспокоенного народа странно выглядела среди ухоженных цветников и украшенных гирляндами арок перед красиво убранными ступенями, что вели к Залу. Теперь эти зримые следы приготовлений к большому летнему балу казались злой насмешкой.

– Опять Кровавый мор...
– рассудил кто-то на краю толпы.
– Кровавый мор снова поразил наш город!.. А иначе чему еще бы стрястись?

Роника слушала вполуха, как слух начал передаваться из уст в уста, расползаясь по недоумевающей толпе. Постепенно невнятное бормотание начало превращаться в испуганный рев голосов. Но вот со ступеней закричал, требуя внимания, торговец Ларфа. Это был тот самый владелец живого корабля "Обаятельный", человек обыкновенно до того невозмутимый, что кое-кто даже считал его туповатым. Теперь его щеки горели огнем от возбуждения, а растрепавшиеся волосы торчали во все стороны непокорными космами.

– Это я звонил в колокол!
– объявил он во всеуслышание.
– Навострите-ка уши, торговцы Удачного! Нет времени идти в Зал и заседать как полагается. Я уже сказал всем живым кораблям в гавани, и они выходят им навстречу... Вторжение, торговцы! Вторжение! Калсидийские боевые галеры!.. Мой сынишка увидел их перед самым рассветом и сразу примчался будить меня! Я и послал его на западный мол поднимать живые корабли. Я не знаю точно, сколько там этих галер, но уж наверняка побольше десятка! И настроены они явно по-деловому...

– Ты точно уверен?

– Сколько же их все-таки?

– А сколько живых кораблей вышло? Они смогут их удержать?

Вопросы сыпались градом. Торговец Ларфа в отчаянии потряс сжатыми кулаками:

– Не знаю! Не знаю я ничего, кроме того, что вам сейчас рассказал! В нашу гавань хочет войти целый флот калсидийских боевых галер! Если у кого есть корабли, немедля собирайте команды и выходите навстречу! Надо по крайней мере задержать их! Кто останется на берегу - хватайте ведра, оружие и бегите в гавань! Калсидийцы любят использовать огонь! Стоит им сойти на берег - небось сразу примутся жечь город...

– А что с детьми делать?
– прокричала женщина из задних рядов.

– Если они уже способны таскать ведерки - берите их с собой. Малышню оставьте здесь с калеками и стариками. Пусть друг за дружкой присматривают. За дело!

Маленький Сельден стоял в толпе рядом с бабушкой. Роника посмотрела на него сверху вниз. По щекам мальчика катились слезы. Он таращил глаза.

– Иди в Зал, Сельден, - поддельно жизнерадостным голосом сказала ему Кефрия.
– Мы скоро вернемся и тебя заберем.

– Не пойду!
– пропищал он срывающимся голоском.
– Я уже большой и могу ведерко таскать!

Он подавил испуганный всхлип и решительно сложил руки на груди.

– С тобой Малта останется, - сказала Кефрия.
– Она будет помогать заботиться о детях и стариках.

– Нет уж, лучше буду ведра таскать, - мрачно заявила Малта и взяла Сельдена за руку, став при этом на миг очень похожей на Альтию - и видом своим, и манерами.
– Не будем мы прятаться здесь, гадая, что происходит снаружи. Пошли, Сельден! За дело!

Торговец Ларфа продолжал выкрикивать указания, стоя наверху ступеней.

– Ты! Порфо! Оповести семьи с Трех Кораблей! Кто-нибудь, передайте новости в Совет "новых купчиков"!..

– Можно подумать, они примут участие! Сами пускай заметят и все увидят!
– сердито прокричал кто-то в ответ.

– Это в первую очередь по их вине калсидийцы в гавани появились! добавил другой голос.

– Не время разбираться! Город защищать надо!
– заорал Ларфа.
– Удачный надо спасать, а не считаться, кто раньше поселился, кто позже!..