Чтение онлайн

— Почему бы тебе это не выяснить? — спрашивает она.

Это мой зеленый свет. Приставив свой член, я не жду, пока она передумает. Я вонзаюсь в нее. Но замираю, потому что вырвавшийся из нее стон, – это смесь удовольствия и боли, и как бы сильно мне ни хотелось убить ее раньше, сейчас я просто хочу ее удержать. Я хочу погружать свой член в нее каждый чертов день.

— Это лучше, — говорю я ей, медленно выходя, прежде чем снова войти.

— Михаил, если ты не трахнешь меня как следует, я тебя задушу, — выдавливает она сквозь стиснутые зубы.

— Котенок, ты хочешь, чтобы я трахнул тебя так, словно ты принадлежишь мне? Потому что это тело теперь мое. Ты теперь моя, — говорю я ей.

Она ничего не отвечает. Ни один из нас не отвечает, когда я поднимаю ее ноги, кладу их себе на грудь и трахаю ее. Я не останавливаюсь, даже когда она испытывает свой первый оргазм. Я продолжаю трахать ее, пока она не испытывает следующий.

— О боже, я не могу, — говорит она, качая головой.

— Можешь. Я хочу больше. Я хочу получить от тебя все, — шиплю я. Просунув палец между нашими телами, я нахожу ее клитор и нажимаю на него.

Она снова воспламеняется, ее ноги дрожат, а киска доит мой член, пока я изливаюсь в нее. Я отстраняюсь и смотрю, как вытекает моя сперма. Окунув палец, я проталкиваю свою сперму в ее киску.

— Мне нравится быть внутри тебя, — говорю я ей, прежде чем перевернуться на спину.

— Не привыкай к этому, — говорит она, переводя дыхание.

— О, котенок, с этого момента я планирую быть внутри тебя каждый день, — говорю я ей, наблюдая, как она спрыгивает с кровати и подбирает с пола свою одежду.

— Где здесь ванная? — спрашивает она.

Я указываю на закрытую дверь позади нее и закрываю глаза, как мне кажется, всего на минуту, слушая, как она роется в моих шкафчиках. Я знаю, что она не найдет там ничего полезного. Сознание возвращается ко мне, когда я чувствую что-то острое в боку. Открыв глаза, я вижу Изабеллу, стоящую надо мной.

— Ш-ш-ш, это не займет много времени, — говорит она.

Я пытаюсь пошевелить руками, но они привязаны к кровати. Я перестаю сопротивляться. Каким-то образом на меня нисходит умиротворение. Я умру от рук красивой женщины. Это лучше, чем быть убитым каким-то уродливым ирландцем, верно?

— Все в порядке, — говорю я ей.

— Ничего не в порядке, Михаил. Но что есть, то есть. Мы – продукт нашего окружения, и я не допущу, чтобы мой ребенок родился в период войны, которая закончится тем, что на него будет охотиться твоя семья, — говорит она.

— Я бы никогда этого не допустил, — говорю я ей.

— У тебя бы не было выбора. Ты правда думаешь, что они бы позволили тебе руководить организацией, когда узнали бы об этом? Тебя бы свергли в считанные секунды.

— Пообещай мне одну вещь, — умоляю я. — Убедись, что этот ребенок узнает, что я хотел и любил его, несмотря ни на что. В его жилах течет моя кровь, как и твоя.

Я вижу, как по ее щеке скатывается слеза.

— Я обещаю, — говорит она, прежде чем вонзить нож поглубже и повернуть его. Затем ее размытая фигура выходит из моей спальни, закрывая за собой дверь.

Глава 15

?

Четыре месяца спустя

Я просыпаюсь вся в поту. Снова. Этот кошмар повторяется уже четыре месяца, с тех пор как я оставила Михаила истекать кровью на его кровати. Я все время вижу тот взгляд в его глазах. Взгляд, который говорил, что он готов на все ради этого ребенка, даже умереть от моих рук. Я знала, что он не устоит перед искушением публично заявить о своих правах на малышку.

Я поглаживаю ладонью свой кругленький живот. Мысленно извиняюсь перед дочерью за то, что лишила ее отца. Наверное, правду говорят. Мамы все всегда знают лучше всех. Моя уж точно. Она предупреждала меня, что я пожалею о его смерти. Что это будет преследовать меня, и я действительно жалею об этом. Но потом я думаю о своем нерожденном ребенке и о той жизни, которая у нее была бы, если бы я этого не сделала. Это приносит мне некоторое облегчение, ведь я сделала то, что лучше для нее. Если она когда-нибудь узнает правду, то, возможно, возненавидит меня, но главное – она будет жива.

Я слышала от Мэдди истории о том, как ее родители прятались от Петровых. В конце концов их нашли и убили. К счастью, Мэдди и ее сестры Лайлы в тот момент не было с ними. Похоже, все верят, что Петровы не знают об их существовании, и именно поэтому не преследуют их. Именно поэтому я сделала то, что сделала. Двое людей могут хранить секрет, если один из них мертв, верно?

Наверное, это не совсем так. Мама и Бьянка знают правду. Все остальные думают, что я не знаю, кто отец. Что я просто случайно забеременела от незнакомца, чье имя я так и не удосужилась спросить. Это был не самый лучший момент в моей жизни. Когда мне пришлось смотреть папе в глаза и нагло лгать ему. Видеть разочарование в его глазах. Он никогда этого не скажет, но я знаю, что он обижен на меня. Реакция дяди Ти была другой. Он казался разочарованным. Мне почему-то кажется, что он все знает и ждет, когда я признаюсь. Он ничего не сказал, но больше и не поднимал тему о Михаиле Петрове после того, как я сообщила ему, что дело сделано.

Не то чтобы я часто общалась с ним за последние четыре месяца. Я так и не смогла заставить себя вернуться в Нью-Йорк. А теперь полеты на самолете опасны для меня. Я на шестом месяце беременности и считаю дни до того момента, когда смогу взять на руки свою малышку. Мне кажется, нет, я надеюсь, что она унаследует эти льдисто-голубые глаза. Такие же, как у ее отца. Хотя я понимаю, что это будет и благословением, и проклятием.

Мое сердце разбилось в тот момент, когда я вышла из его спальни и оставила его одного. Но это не должно меня беспокоить. У меня никогда не было более веской причины для убийства, чем защита своего ребенка.

— Как наша мамочка? — Бьянка выходит во внутренний дворик и протягивает мне стакан холодного чая.

— Она толстая, опухшая и мучается от жары, — отвечаю я.

— Пфф, ты совсем не толстая. Да, немного опухшая, но толстая? Совсем нет, — говорит она.

— Спасибо, — бормочу я, потягивая холодный чай.

— Я понимаю, почему ты хотела сбежать в Тоскану. Здесь так красиво. Думаю, нам стоит остаться здесь навсегда. Мы можем растить маленькую Бьянку как лесбийская пара, но без каких-либо привилегий, — предлагает она, и чай выливается у меня изо рта.

— Иногда я действительно удивляюсь, как мы с тобой подружились, — говорю я ей.

— У тебя не было выбора. — Она улыбается мне.

— Знаешь, я не жду, что ты останешься здесь. У тебя своя жизнь в Штатах. Я понимаю это.

— Что, и пропустить все это? — Бьянка обводит рукой вокруг, указывая на поместье моего деда. — Кроме того, не знаю, заметила ли ты, но итальянские мужчины... весьма особенные.

Хотелось бы мне с ней согласиться, но ни один из этих мужчин не интересует меня. Помимо того, что я размером с кита и чертовски капризна, ни один из них не может сравниться с тем, кого я хочу. Тем, кто уже никогда не будет моим, потому что я лично позаботилась об этом.