Чтение онлайн

Спустив воду в унитазе, я подхожу к крану, чтобы вымыть руки, и осматриваюсь. Вам знакомо это чувство, будто за вами наблюдают? Сейчас я испытываю нечто подобное. Я больше никого здесь не вижу, поэтому поворачиваюсь обратно к зеркалу. Наверное, слишком быстро, потому что я теряю равновесие.

— Ой. Черт.

Меня тут же ловко подхватывает пара рук.

— Осторожно.

Его хриплый голос окутывает меня, как одеяло. Я качаю головой. Сейчас я не могу его видеть. Он мертв. Я убила его. Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох. У меня галлюцинации. Но когда я снова открываю глаза, он все еще там. Смотрит прямо на меня, его руки обхватывают мои плечи, удерживая на месте, а эти льдисто-голубые глаза пронзают меня насквозь.

— Что? Как? — спрашиваю я, медленно оправляясь от шока, когда вижу того, кто должен быть мертв. Призрака.

— Думала, что сможешь так легко от меня избавиться, котенок? — спрашивает Михаил, приподняв бровь.

— Ты не слишком-то сопротивлялся. — Я пожимаю плечами, сбрасывая его руки с себя. Я отступаю в сторону, стараясь увеличить расстояние между нами. Что не так-то просто с моим кругленьким животом.

— Я не боюсь смерти, особенно от рук красивой женщины, — говорит он, его взгляд скользит по моему телу.

— Значит, ты не будешь возражать подождать здесь, пока схожу за ножом для стейка, чтобы попытать удачу во второй раз? — Я складываю руки на животе. Я не знаю, каковы его намерения. Я имею в виду, что любой другой мафиози, любой другой босс потребовал бы возмездия за то, что я сделала. Почему он должен быть исключением? Вот только он причинит боль не только мне, но я не позволю, чтобы с этим ребенком что-то случилось.

— Сотри это выражение со своего лица. Мы оба знаем, что я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. Похоже, я на это не способен, — говорит он и добавляет что-то, очень похожее на русское ругательство.

— Тогда почему ты здесь? — спрашиваю я его.

— Ты получила мой подарок? — спрашивает он вместо ответа.

Голубое платье. Оно должно быть от него. Как давно он наблюдает за мной?

— Какой подарок?

Уголки губ Михаила слегка приподнимаются, и его дерзкая улыбка неожиданно действует на меня сильнее, чем я ожидала.

— Ты получила его, — говорит он мне. Он не спрашивает. — Как ты? Как ребенок?

Не может же он всерьез спрашивать, как я сейчас чувствую. Я качаю головой.

— Я не могу этого сделать, Михаил. Мы не можем этого сделать. Это...

— Это уже происходит, хочешь ты этого или нет. Ты носишь под сердцем моего ребенка. Я никуда не уйду. Смирись с этим. — Он кивает, прежде чем добавить: — Тебе что-нибудь нужно?

— Чтобы ты был мертв и похоронен в какой-нибудь безымянной могиле у черта на куличках, — быстро отвечаю я.

— Тогда я буду считать, что это означает "нет".

Я улыбаюсь. Несмотря на то, что все внутри меня говорит мне держаться подальше от этого мужчины, я знаю, что он может дать мне то, чего я так отчаянно хочу. Но я не могу просить его об этом, особенно в моем нынешнем положении.

Михаил пристально смотрит мне в глаза, прежде чем выражение его лица меняется.

— Я держу тебя. Тебе даже не нужно этого говорить.

— Что? — Я в замешательстве хмурю брови.

Он не отвечает. Вместо этого он прижимает меня спиной к стене и опускается передо мной на колени. Я опускаю взгляд. О нет, я не могу позволить ему сделать это. Я не могу сделать это. Но когда он задирает подол моего платья и его лицо приближается к моей обнаженной киске, вся логика и всякая возможность мыслить здраво улетучиваются. Губы Михаила скользят по моему животу. Он что-то говорит по-русски, а затем его рот опускается ниже. Он хватает мою левую ногу и кладет ее себе на плечо, пока его язык скользит по моим влажным складочкам.

Моя голова откидывается назад, а руки тянутся к его плечам, когда я пытаюсь удержаться на ногах. Ко мне так давно не прикасался никто, кроме меня самой, что я готова воспламениться после нескольких поглаживаний. Рот Михаила приникает к моему клитору, и он сосет его, а затем проводит языком по затвердевшему бутону.

— О черт, — шиплю я.

— Блять! Так чертовски вкусно, — говорит он, отрываясь от меня.

Мои руки обхватывают его затылок, и я без стыда прижимаю его лицо к своей киске.

— Не останавливайся, — говорю я ему. И он не останавливается. Он не останавливается до тех пор, пока мои ноги не превращаются в желе, и единственное, что удерживает мое тело в вертикальном положении, – это он.

Затем он разглаживает мое платье на бедрах и встает.

— Почему ты не надела трусики? — спрашивает он меня.

— Потому что я взрослая женщина и могу делать все, что захочу, — отвечаю я.

— Я не жалуюсь, котенок. Просто так мне легче добраться до твоей киски. — Его руки все еще поддерживают меня. — Ты в порядке?

— Бывало и лучше, — лгу я.

— Лгунишка, — говорит он с уверенностью, которая должна меня раздражать, но не раздражает. Наоборот, мне хочется опуститься на колени и отплатить ему тем же.

— Почему ты здесь? Почему сейчас? — спрашиваю я. Когда проходит эйфория оргазма, на меня обрушивается реальность.

— Я здесь, потому что ты здесь. Это, ты и я. У нас будет общий ребенок. Вполне логично, что я буду там, где ты.

Я смеюсь.

— Знаешь, я никогда не говорила тебе, что этот ребенок твой, Михаил. Большинство парней, узнав о беременности девушки... в основном сбегают.

— Я не такой, как большинство парней, Изабелла. Я не сбегу. И тебе не нужно мне этого говорить. Я знаю, что она моя.

— Откуда ты знаешь, что это девочка? — спрашиваю я, хотя на самом деле меня это не должно шокировать.

— Ты можешь убежать на другой конец света, а я все равно найду тебя. Ничто и никто не встанет между нами.

— Боже мой! Михаил, нет никаких нас. Есть ты. Петров. И есть я. Валентино. Ты забыл, что бывает, когда связываешься с врагом? Потому что я не забыла.

— Даю тебе слово, что ни с тобой, ни с нашим ребенком ничего не случится, Изабелла. Я этого не допущу.

— Ты не сможешь помешать своей ненормальной семейке преследовать меня или эту малышку. Не обманывай себя, Михаил. Если ты предашь это огласке, история повторится.

— Я – Пахан, Изабелла. Эта ненормальная семейка делает все, что я прикажу, — говорит он. Переводя дыхание, он вздыхает. — Я не хочу, чтобы ты беспокоилась обо всем этом. Тебе вредно нервничать.