Чтение онлайн

— Босс, я думаю, нам следует отправить сообщение. У одного из высших чиновников маленькая семья. Дочь учится в колледже. Мы могли бы...

— Нет. Семья под запретом. Мы не станем их трогать, — кричу я в трубку. Шесть месяцев назад никто не был бы под запретом. Теперь же я думаю о той крошечной жизни, растущей внутри Изабеллы, и меня охватывает неконтролируемая ярость при мысли о том, что какой-то ублюдок использует ее, чтобы добраться до меня.

— Я просто думаю, что если ты хочешь ударить их по самому больному месту, то...

— Нет. Хватит. Я больше не хочу об этом слышать, Иван.

— Ладно. Сделаем по-твоему, — соглашается он, не то чтобы у него был чертов выбор. Может, он и исполняет обязанности босса в мое отсутствие, но главный по-прежнему я.

— Хорошо. Не перегибайте палку. Поджигайте их гребаные здания и предприятия. Но семьи не трогайте. Они ни в чем не повинные люди, Иван. Отныне дела мы будем вести по-другому.

— Хорошо. Я отправлю ребят, — говорит он.

— Ты хочешь сказать мне что-нибудь еще?

— Они хотят знать, когда ты вернешься. Все думают, что ты в России, но никто тебя там не видел. Люди задают вопросы, Михаил.

— Пусть задают. Я приеду на следующей неделе ненадолго, — говорю я ему. Не то чтобы я здесь много чем занимался, разве что сидел на заднице и ждал, когда женщина родит мою дочь.

— Хорошо, парни будут рады увидеть твою уродливую рожу, — говорит он.

Я не отвечаю. Отключив звонок, я бросаю телефон на стол и падаю на самый неудобный диван в мире. Затем провожу рукой по лицу.

Что, черт возьми, мне теперь делать?

Мне нужно увидеть ее, поговорить с ней. Я знаю, что не могу просто так вломиться в поместье Донателло. Это место охраняется лучше, чем Форт-Нокс17. Мне нужно поймать ее, когда она будет на людях. Кажется, она не берет с собой охрану. С ней постоянно находится ее подруга, Бьянка, которая легко отвлекается на каждого мужчину, проявляющего к ней хоть малейший интерес. Я уверен, что смогу найти какого-нибудь бедолагу, который соблазнит Бьянку в следующий раз, когда девушки будут гулять вместе. Тогда я смогу отвести Изабеллу в уединенное место и заставить ее прислушаться к голосу разума.

Не станет ли это дополнительным стрессом для нее и ребенка? Возможно, мне стоит подождать, пока малышка не родится. Черт, я не знаю, что делать. Вот именно поэтому я здесь уже три месяца и до сих пор ни черта не сделал.

Глава 17

?

Любуясь закатом над тосканскими горами, я прижимаю руку к животу, ощущая движения своей дочери. Она обожает пинаться, это точно. Я обдумывала имена для нее и не могу не задаться вопросом, какие странные русские варианты предложил бы Михаил. Перед смертью он попросил пообещать ему, что наша малышка узнает, что он хотел ее.

Я украла это у него. У них обоих…

Единственное имя, которое не выходит у меня из головы, – это Мабилия, оно означает "прекрасная". Я не могу представить себе ничего более прекрасного, чем этот ребенок. Она еще даже не родилась, а я уже знаю, что нет ничего, чего бы я не сделала, чем бы не пожертвовала ради нее.

— Иззи, тебе пришла посылка. — Ромео выходит во внутренний дворик и протягивает мне розово-голубую коробку. Она из детского магазина, куда я заходила сегодня. Может, я что-то забыла.

— Спасибо. — Встав, я беру коробку.

— Ты в порядке? — спрашивает он меня.

— Я в порядке. А разве может быть иначе?

— Не знаю. Ты ведь у нас растишь внутри себя целого полноценного человека, — он пожимает плечами,

Я закатываю глаза, глядя на него.

— Женщины занимаются этим с незапамятных времен, Ромео. Ты достаточно умен, чтобы это понимать.

— Да, но эти женщины не были моими кузинами, — говорит он с ухмылкой.

— Знаешь, у тебя есть еще две кузины, которых ты можешь подоставать. Как дела у Лили и Хоуп? — спрашиваю я о его кузинах по материнской линии.

— Как и всегда. С ними все в порядке. Я им не нужен. У них есть мужья.

— Ну, а вот мне муж не нужен. Ты же знаешь, мама прекрасно заботилась обо мне одна первые восемь лет моей жизни.

— Ох, пожалуйста, у нее был полный дом прислуги и дедушка. Вряд ли она была одна, как и ты, потому что у тебя есть все мы.

— Не пойми меня неправильно, я ценю, что ты хочешь помочь. Но тебе не нужно беспокоиться обо мне. Со мной все будет в порядке, — говорю я ему, затем разворачиваюсь и ухожу.

Зайдя в свою спальню, я бросаю коробку на стул рядом с другими пакетами. Но что-то снова заставляет меня взять ее в руки – возможно, любопытство. Сев на кровать, я развязываю розовую ленточку, снимаю крышку, отодвигаю в сторону белую оберточную бумагу и достаю светло-голубое платье, которое привлекло мое внимание в магазине. То самое платье, которое напомнило мне глаза Михаила. Я роюсь в коробке в поисках открытки, записки, чего-нибудь, что объяснило бы, почему они прислали мне его. Но ничего нет. Тогда я хватаю телефон и звоню в магазин. Уже поздно, но я надеюсь, что кто-нибудь еще может быть там.

Линия обрывается. Вешая трубку, я мысленно говорю себе, что позвоню им завтра. Странно, что мне прислали именно это платье. Может, продавщица увидела, как я его рассматриваю, и подумала, что я хочу, чтобы мне его доставили. Но это все равно охренеть как странно.

Я продолжаю разглядывать платье. Закрыв глаза, я все еще могу представить его лицо. Я вижу его улыбку, обращенную ко мне с другого конца барной стойки в тот вечер, когда мы познакомились. Я представляю, как он смотрит на меня. Мне приходится заставить себя снова открыть глаза. Мне не нужно думать о нем.

Я была с ним дважды – признаюсь, это были самые яркие, приятные и душевные моменты в моей жизни. Но их явно недостаточно, чтобы я чувствовала такую потерю. Особенно учитывая, что его исчезновение произошло по моей вине.

?

— Клянусь богом, мне никогда в жизни так сильно не хотелось в туалет, — жалуюсь я Бьянке. Мы обедаем в миленькой пиццерии, и вот уже в пятый раз с тех пор, как мы сели за стол, меня одолевает дикое желание сходить в туалет. — Я сейчас вернусь. Не трогай мою еду, — предупреждаю я ее.