Чтение онлайн

Амулеты! У них должны быть защитные амулеты. Просто не может такого быть, чтобы их не существовало. Даже если в академии действовать друг на друга магией было запрещено, вне стен академии… как мы видели… Да. Какая-то защита точно должна была быть.

Во дворе меня ждала команда. Я заглянула в синие глаза, но Эрсий отвёл взгляд. Губы его были плотно сжаты.

— А где Аратэ? — удивилась Росинда.

Лепрекона и в самом деле не было.

— Он присоединится позже, — бодро ответила я. — На пробежку становись!

И тренировки начались. Вот только ни во время кросса, ни потом, на беге с нагрузкой, Аратэ не появился. Его не было даже, когда мы отправились завтракать. И это ужасно беспокоило.

— Иляна, — зашептала Росинда мне на ухо, — что с Аратэ? Где он?

И я пожалела, что села за женский столик.

Послезавтрака команда собралась в драконнике. Но у Мора рыжика тоже не было. И я, чувствуя предельную тревогу, объявила:

— Нужно отыскать Аратэ. Кто может заходить в его комнату?

— А ты, дочь своей матери, не можешь? — удивилась профессор Бахус.

Она, кажется, взялась заместить погибшего коллегу. По кошачьей физиономии сложно было определить эмоции. Она испугана? Негодует? Не так уж много профессоров в этой так называемой академии, чтобы ими просто так раскидываться. И не знаю, как здесь, а у нас коллеги в маленьких коллективах обычно сдруживаются…

— Не могу, — кратко ответила я. — Надо найти его. Время спускаться на трасу.

— Она права, — поддержал Эрсий.

Принц по-прежнему игнорировал меня, и это были первые слова, сказанные им в мой адрес. Ну, как говорится, спасибо, что не убивает.

— Я посмотрю в его комнате, — пискнула Росинда.

— Библиотечное крыло, — кратко проинформировала Валери.

— Лечебница, — буркнул Халак, хмурясь.

— Я возьму на себя тир, — решила я, — но как мы сообщим друг другу результаты?

Эрсий глянул было на меня, но тут же отвёл взгляд.

— Крыло магистра. Я почувствую, если кто-то найдёт, и сообщу Росинде где, она вас притянет в нужное место. Не забудьте снять защиту от роан.

Бахус заявила, что соблаговолит проверить крыши. И мы разошлись.

Я вошла в полутёмный тир, увидела молчаливо белеющие мишени и стопку матов, и вдруг вспомнила, как Аратэ утащил меня сюда спать. Тогда, после моего первого знакомства с драконами, когда мы вместе чистили загон Мортармыша. Я погладила верхний мат и усмехнулась невольно. А неплохой всё же парень. Добрый, хоть и скрывает это. И снова как наяву увидела бледное лицо и перепуганные глаза.

— Аратэ! — позвала тихонько.

Может, он внял голосу рассудка и просто ушёл к себе в комнату спать? Ну и… «Там же время отключено, он тысячу раз успел бы выспаться и не опоздать!». А если нет? Если забыл отключить? Ну и вообще, мы же договорились жить в реальном времени…

И тут вдруг мне очень-очень захотелось посмотреть на профессора-паука.

Такой пушистый… И ножек восемь — само изящество! А глазок-то сколько! И все выпуклые, блестящие, как обсидиановые камушки… Интересно, он очень обидится, если я его поглажу? Просто страсть как хочется! Ощутить вот это щекотание ворсинок на кончиках пальцев… подвигать жвалами…

Меня передёрнуло, и я резко затормозила. Огляделась: влекомая арахнофилией, я добежала до самого входа в больничный корпус. Ну надо же!

«Это магия роаны», — догадалась тотчас.

Аратэ там? Он ранен? Он, может быть, умирает… а если… Я бросилась в коридор и вылетела в то же самое помещение, куда мы с Эрсием относили раненного лепрекона.

Тусклый свет и свисающие марлевые полотенца не сразу дали возможность разглядеть, что это за две странные тени склонились над каталкой. Пустой каталкой на которой никого не было. А потом я увидела множество тонких ног и поняла, что одна из них — паук, а вторая…

— Аратэ! — выдохнула я.

Росинда, стоявшая слева от меня, обернулась и прошипела из сумрака:

— Вот и посмотри на этого селёдка тухлого! Мы волнуемся, мы ищем, мы… а он!

Аратэ щёлкнул пальцами, и с них сорвалось золотистое облачко. Стало светлее. А может, свет принесли Эрсий с Валери, как раз вошедшие в двери.

— Вот же… засранец! — прорычал Харлак.

Я не знала игры, в которую лепрекон играл с пауком, но догадалась, что это было что-то азартное: золотые, белые и чёрные карточки лежали стопками слева от каждого игрока, а справа они же, наложенные друг на друга, образовывали геометрический узор на кожаной поверхности каталки.

Паук засвистел и зацокал недовольно. Вскочил и убежал на потолок. Аратэ лениво обернулся к нам. Меня поразили его красные, воспалённые глаза и голубые тени под глазами.

— Как ты мог! — крикнула Росинда, негодуя. — Мы тебя искали…

— … ты меня искала, цветок души моей? — ухмыльнулся лепрекон и поднялся.

Пошатнулся, но тут же взял себя в руки. Зевнул, прикрыв ладонью рот и, не глядя ни на кого другого, только на невесту, подошёл к ней, погладил по щеке.

— Давай закончим с детскими недоразумениями? — шепнул ласково. — Предлагаю устроить свадьбу сразу после победы. Я соскучился.

Наклонился и поцеловал её в лоб. Рос отшатнулась, отступила на два шага и вытянула руки, останавливая жениха. Почему-то отчаянно оглянулась на меня, а потом снова уставилась на Аратэ.

— С ума сошёл? У меня есть ещё год и…

— К мортармышам год. К чему оттягивать то, что неизбежно, и о чём мы с тобой так мечтаем?

Мне показалось, или в его голосе прозвучал сарказм? Рыжик обнял роану, притянул её к себе, но девушка упрямо отвернулась.

— Аратэ, — позвал Эрсий, а с потолка донёсся сердитый стрёкот.

— Руки убрал от неё, мразь! — рявкнул Харлак и вытащил меч.

Однако лепрекон не послушался, прижал невесту к себе, оглянулся на оборотня и скривил губы презрительно.

— А… должник. Дед хочет, чтобы ты отдал свой долг Золотому дому до того, как погибнешь на турнире. Боится потерять активы, и я не могу осуждать его за это, согласись.

— Ты был дома? Ты ходил домой? — зашипела Росинда, лицо её вспыхнуло. — Но это запрещено!

— Да, была одна сделочка, прелесть моя.

Я смотрела на них во все глаза и не узнавала моего соседа по комнате, такого уютного, вредного, но в целом доброго и простого парня. Из тёмных глаз Аратэ замёрзшим Ниагарским водопадом изливалось высокомерие. Вмешаться? Попытаться воззвать к его сердцу и порядочности? Я молчала. Потом. Наедине. Не при всех. Почему-то была уверенность, что если стану упрекать его публично, только усугублю положение.