Чтение онлайн

И в этой связи, может быть, совсем не случайно, что именно Амос, выходец из «низов», из «пастухов фекойских», с особенной силой отразил этот социальный протест в религиозной форме, первым из пророков-писателей объявил, что главной причиной гнева Яхве являются злодеяния тех, у кого в руках и богатство и власть. За это бог должен по справедливости покарать весь народ Израиля, но в первую очередь пострадают именно эти «именитые» злодеи и грешники, которые «насилием и грабежом собирают сокровища в чертоги свои» (3:10). «Придут на вас дни, — грозит пророк, — когда повлекут вас крюками… и бросите все убранство чертогов» (4:2–3). Первыми пойдут они в плен во главе пленных, и «кончится ликование изнеженных» (6:7). Это будет «день Яхве» (5:18).

Особо следует отметить употребление Амосом выражения «день Яхве» или «тот день» для обозначения дня расплаты и возмездия, которое Яхве учинит над Израилем. Оно затем станет принятым у всех более поздних пророков, но современники Амоса, по-видимому, вкладывали в него разный смысл, и некоторые пророки рисовали «день Яхве» в одних только светлых тонах. Амос, напротив, грозит: «Горе желающим дня Яхве! для чего вам этот день Яхве? он тьма, а не свет» (5:18), и напрасно «беспечные на Сионе» (т. е. народ Иуды) и «надеющиеся на гору Самарийскую» (т. е. израильтяне), богатые и знатные грешники надеются, что день бедствия наступит не скоро (6:1–3), а некоторые даже говорят: «не постигнет нас и не придет к нам это бедствие» (9:10), и продолжают свои беззакония.

Амос, может быть, первым из пророков нарисовал мрачные и страшные картины «дня Яхве», в которых черты реального вражеского завоевания оказались переплетенными с эсхатологическими катастрофами, где действующим, карающим лицом выступает непосредственно сам бог. Он самолично будет поражать мечом грешников, и от него никто не убежит и никто не спасется: «хотя бы они зарылись в преисподнюю, и оттуда рука моя возьмет их; хотя бы взошли на небо, и оттуда свергну их. И хотя бы они скрылись на вершине Кармила, и там отыщу и возьму их; хотя бы сокрылись от очей моих на дне моря, и там повелю морскому змею уязвить их. И если пойдут в плен впереди врагов своих, то повелю мечу и там убить их» (9:1–4).

Не только люди, страшное потрясение испытает вся природа. Солнце закатится в полдень, и мрак покроет землю, и земля станет колебаться. Яхве коснется земли, и она растает, от землетрясений, точно волны реки, будет подниматься и опускаться (8:8–9; 9:5). Позже эти картины повторятся и у других пророков.

Конечно, в пророчествах Амоса, как и других позднейших пророков, нет и тени призыва к активному сопротивлению, к борьбе против эксплуататоров и угнетателей. Такой призыв противоречил бы самой сущности религии. В классовом обществе «идея бога, — писал В. И. Ленин, — всегда усыпляла и притупляла «социальные чувства…» [38] . И проповеди Амоса не были исключением. Но может быть, это и было одной из причин того, что они сохранились и вошли в канон.

Итак, Амос, может быть, первым из библейских пророков нашел оправдание для бога, который готов если не полностью погубить свой народ, то предать его в руки язычников, в плен, в рабство и поношение. Оправданием Яхве у Амоса стало утверждение об абсолютном правосудии бога: раз Израиль в своем поведении избрал зло, а не добро, то Яхве не может не покарать его, ибо это противоречило бы его правосудию. И хотя Яхве любит свой народ, но справедливость для него выше милосердия, и Израиль он не пощадит. Только после того как страданиями своими Израиль искупит свою вину, Яхве вернет ему свою милость. Яхве всегда прав.

Если верить сказанному в Книге Амоса, то его выступления производили очень сильное впечатление на слушателей. Вспомним, что писал жрец Амасия в своем доносе царю: «Амос производит возмущение против тебя среди дома израилева; земля не может терпеть всех слов его» (7:10). И прислушивались, надо полагать, к речам популярного пророка не только враги его, но и его коллеги, другие пророки Яхве. А так как его речи появились в записанном виде и это, может быть, вообще были первые записанные пророчества, то их, несомненно, читали и переписывали, запоминали и подражали им, и не только пророки — современники Амоса, но и более поздние. Влияние Амоса на ряд пророков — Осию, Исаию, Михея, Иеремию — бесспорно. Все они в сходных выражениях, описав беззакония Израиля, рисуют мрачные картины «дня Яхве» — дня возмездия, лишь немногим отличающиеся от его описания у Амоса, и картины будущего возрождения Израиля, а также повторяют и основной мотив теодицеи Амоса, лишь незначительно его варьируя.

Книга Осии (Гошей) также начинается нескольким словами об авторе: «Слово Яхве, которое было к Осии, сыну Беериину, во дни Озии, Иоафама, Ахаза, Езекии, царей иудейских, и во дни Иеровоама, сына Иоасова, царя израильского» (1:1). Это, несомненно, позднейшая приписка, и время пророческих выступлений Осии в ней указано неточно. Осия не мог проповедовать и при Иеровоаме II царе Израильского царства, и при Езекии, иудейском царе, так как первый умер почти полувеком ранее, чем воцарился второй. По ряду признаков можно сделать вывод, что Осия начал выступать со своими пророчествами в последние годы правления Иеровоама и закончил до 734 г. В этом году ассирийский царь Тиглатпаласар III напал на Израильское царство и захватил ряд его областей, в том числе Галаад. Но Осия еще считает Галаад принадлежащим Израилю (6:8). Таким образом, получается, что Осия пророчествовал почти одновременно с Амосом или, может быть, лишь немногим позже, т. е. между 750 и 734 гг. до н. э. В пророчествах его, несомненно, отразились бурные события в Израильском царстве после смерти Иеровоама: дворцовые перевороты, захват трона узурпаторами, военные неудачи.

По Библии пророческая деятельность Осии началась с того, что Яхве повелел ему жениться на блуднице: «И сказал Яхве Осии: иди, возьми себе жену блудницу и детей блуда; ибо сильно блудодействует земля сия, отступив от Яхве. И пошел он и взял Гомерь, дочь Дивлаима; и она зачала и родила ему сына. И Яхве сказал ему: нареки ему имя Изреель, потому что еще немного пройдет, и я взыщу кровь Изрееля с дома Ииуева, и положу конец царству дома Израилева». Гомерь родила после этого еще дочь и второго сына, и бог снова велит дать им «знаменательные» имена: дочери — Лорухама (евр. «непомилованная»), «ибо, — заявил Яхве, — я уже не буду более миловать дома Израилева, чтобы прощать им». А сына бог велел назвать Лоамми (евр. «не мой народ»), пояснив: «Потому что вы не мой народ, и я не буду вашим богом» (1:2–9).

Позже Осия получил от Яхве такое повеление: «Иди еще, и полюби женщину, любимую мужем, но прелюбодействующую, подобно тому, как любит Яхве сынов израилевых, а они обращаются к другим богам… И приобрел я ее себе за пятнадцать сребреников и за хомер ячменя и полхомера ячменя, — пишет Осия, — и сказал ей: много дней оставайся у меня; не блуди и не будь с другим; так же и я буду для тебя. Ибо долгое время сыны израилевы будут оставаться без царя и без князя и без жертвы, без жертвенника, без ефода и терафима» (3:1–4). Эту странную историю с женитьбами Осии многие древние и позднейшие комментаторы рассматривали как аллегорию, но другие, и в том числе ряд современных критиков, считают, что ее нужно понимать буквально и что, может быть, именно неудачи в личной жизни побудили Осию увидеть в этом знамения будущего своего народа.

Помимо этих семейных обстоятельств, об Осии почти ничего неизвестно. В отличие от Амоса, Осия был, по-видимому, достаточно богат, раз мог содержать двух жен и за вторую жену (или наложницу) уплатить значительную сумму. Он коренной израильтянин (Амос — родом из Иудеи), об израильском царе он говорит «наш царь» (7:5), о своей стране — просто «земля сия» (1:2). Неизвестно, как окончилась жизнь пророка, дожил ли он до того дня, когда «исполнилось» его пророчество — когда Саргон II в 721 г. угнал население Северного царства в плен; оказался ли Осия вместе с другими своими соотечественниками пленником в Ассирии, или он успел, как это сделали, наверное, многие израильтяне, заблаговременно бежать в соседнюю Иудею, захватив с собой свои рукописи.

Дошедший до нас текст Книги Осии местами очень темен, а в ряде мест совсем непонятен. Отчасти это, несомненно, объясняется своеобразным стилем речи пророка, в котором эмоции явно преобладают над логикой и последовательностью мыслей. Неожиданные и часто очень яркие и впечатляющие образы и сравнения без всяких переходов сменяются призывами и проклятиями то от лица пророка, то от имени самого бога. И вдобавок в дошедшем до нас тексте библейская критика обнаружила, так же как в Книге Амоса, ряд позднейших вставок, сделанных иудейскими редакторами с целью поднять престиж Иуды. Так, например, считается, что рукою позднейшего автора-иудея были вставлены в первую главу два отрывка: 1:7 и 1:10—И, в которых, прерывая пророчество об Израиле, появилось обещание Яхве спасти Иудейское царство: «А дом Иудин помилую и спасу их в Яхве боге их, спасу их ни луком, ни мечом, ни войною, ни конями и всадниками» (1:7). Иудея, как известно, откупилась от ассирийского царя данью и продолжала существовать после падения Израильского царства. Но вряд ли пророк Осия мог это заранее предвидеть. В другом месте он как раз пророчит, что вместе с Израилем падет и Иуда «от нечестия своего» (5:5).