Чтение онлайн

Библия называет страну, откуда пришел этот народ, по-разному: в одном случае Кипр, в другом — Крит. Однако, скорее всего, Кипр или Крит были только промежуточной остановкой для предков филистимлян. Их наиболее вероятной родиной были Микены на юге Греции — родной город легендарного царя Агамемнона. Во второй половине XIII в. до н. э. с севера на территорию Пелопоннеса вторгаются дорийские племена, которые в течение столетия разрушают не только Микены, но и всю ахейскую цивилизацию. Часть населения была порабощена, другая эмигрировала на острова Эгейского моря, Крит и Кипр. В поисках новой родины ахейские греки, а вместе с ними и другие индоевропейские племена, возможно, из Малой Азии, решили захватить дельту Нила и Ханаан, находившиеся тогда под властью Египта. Барельефы и фрески из храма Рамсеса III в Мединат-Абу на территории древнеегипетских Фив изображают воинов этих народов вместе с повозками, где сидят их семьи. То есть речь шла не о грабительских набегах, а о вынужденном переселении целых этносов.

В решающем сражении с армией Рамсеса III коалиция «народов моря» потерпела поражение, и филистимляне появились на юго-западе Палестины не как победители, а как наемники-колонисты на службе фараона. Но через несколько лет после смерти Рамсеса III господству Египта над южным Ханааном пришел конец, и филистимляне стали хозяевами южного побережья этой страны. До их прихода Местное население состояло из ханаанеев и смешавшихся С ними «авим» — потомков древнейших жителей Палестины. Пришельцы уступали им в численном отношении, но превосходили по уровню военной организации и качеству вооружения. Именно филистимляне принесли железный век в Ханаан: они знали секрет производства железа и использовали этот металл для изготовления оружия. Филистимляне захватили ханаанские города и создали там свои общины, управлявшиеся их вождями — «сераним» («тиранами»).

Страна филистимлян была известна как пятиградье — союз пяти городов: Газа, Ашкелон (Аскалон), Ашдод, Экрон и Гат. Филистимляне достаточно быстро ассимилировались с завоеванным семитским населением: они перешли на ханаанский язык, а их боги стали носить семитские имена. Показательно, что сугубо микенская керамика найдена только в Ашдоде и Экроне — первоначальных поселениях филистимлян. Позднее стиль керамики становится смешанным, заимствуются ханаанские и египетские мотивы [37] . Не исключено, что выходцы из Микен составляли только часть филистимлян, пусть и доминантную. Возможно, среди них были представители и других эгейских или малоазийских племен.

В любом случае, филистимляне были не единственным из «народов моря», кто обосновался в Ханаане. Еще один индоевропейский народ эгейского происхождения — текер — осел на северном побережье Палестины, в районе города Дор. И, наконец, третий из «народов моря» — шарды (сарды?) — сумел найти себе место в северных долинах Ханаана.

В распоряжении историков имеется важный древнеегипетский документ, относящийся примерно к 1100 г. до н. э., «Повествование Вен Амона» — о путешествии египетского сановника через Ханаан в Библос для приобретения кедровой древесины. Некоторое время Вен Амон находился в Доре и был свидетелем того, что город принадлежал одному из народов моря — текер. Из его повествования следует, что и правители других прибрежных палестинских городов относились к индоевропейским народам эгейского или малоазийского происхождения, которые вместе с западными семитами — финикийцами — монополизировали всю морскую торговлю в Восточном Средиземноморье [38] . Надо полагать, что сведения Вен Амона о народах моря, обосновавшихся в северном Ханаане, достаточно достоверные. Ведь египтяне были к тому времени хорошо знакомы с выходцами из этих племен: многие из них служили в качестве наемников в египетской армии еще с XIV в. до н. э. В архивах Амарны имеются письма, где упоминаются шарды, служившие египетскому фараону, они же при Рамсесе II участвовали в битве против хеттов при Кадеше. Позднее, в период правления фараона Мернептаха, некоторые из «народов моря» — шарды, шекелеш, лукка (ликийцы?), турша (этруски?) и акайваша (ахейцы?) — вместе с ливийцами неоднократно атаковали Египет. Но больше всего о «народах моря» египтяне узнали во времена Рамсеса III, когда началась их массовая миграция в Восточное Средиземноморье — Малую Азию, Сирию, Ханаан и дельту Нила. Если ливанское и сирийское побережье сильно пострадало от атак «народов моря», если часть их осела на юго-западе Ханаана, то ничего удивительного, что они присутствовали и в северном Ханаане тоже. Не исключено, что под именем «хеттов» накануне завоевания Ханаана скрывались опять-таки те же «народы моря».

Еще один этнос доизраильской Палестины составляли хурриты — народ, не имевший отношения ни к семитам, ни к индоевропейцам, ни к неолитическим жителям Ханаана. Об их присутствии в стране неопровержимо свидетельствуют письма Амарнского архива, в которых упоминаются ханаанские правители с именами явно хурритского происхождения. Помимо этого на территории Палестины найдено большое количество печатей, характерных для хурритов Митанни, но изготовленных уже после разрушения этого государства. Вероятнее всего, хурриты впервые попали в Ханаан во второй половине XVI — начале XV в. до н. э., в период наибольшего расширения государства Митанни, с одной стороны, и вакуума власти в Ханаане — с другой. Это были годы, когда гиксосы — главная сила в Ханаане — безуспешно пытались отразить атаки фиванских фараонов, а египтяне были еще слишком слабы, чтобы подчинить себе соседнюю Палестину. Именно в это время из Митанни в Ханаан проникают как индоарийские (марьяну), так и хурритские группы, которые захватывают власть в ряде ханаанских городов. В библейских книгах иногда встречаются имена, например йевусея Аравенны (Арауна), которые напоминают об индоарийском или хурритском происхождении их носителей.

Вероятно, обе эти группы были немногочисленны, так как у нас нет никаких свидетельств присутствия сколь-нибудь крупных хурритских и индоарийских этносов в Ханаане. Правда, судя по письмам из архива Амарны, как те, так и другие представляли собой правящую элиту в некоторых ханаанских городах-государствах, что может свидетельствовать о проникновении хурритов и индоарийцев в Ханаан отнюдь не мирным путем, а в результате завоевания части его городов.

Позднее, в XIV–XIII вв. до н. э., поражения Митанни в войне с хеттами, а потом с ассирийцами, привели к появлению в Ханаане новой волны хурритов — на этот раз уже не завоевателей, а беженцев. Ряд исследователей связывает хурритов с библейскими «хоритами», основываясь на очевидной близости этих этнонимов. Однако они не в состоянии предложить сколь-нибудь удовлетворительное объяснение того, каким образом хурриты, проживавшие в XX–XVIII вв. до н. э. в богатой природными ресурсами и водой северной Месопотамии, могли оказаться в засушливой области горы Сеир в южной Палестине, за тысячу миль от тогдашнего ареала расселения своего народа. К тому же в отличие от библейских хоритов, занимавших подчиненное положение в полупустынном Эдоме, исторические хурриты, появившиеся в Ханаане значительно позднее, стали частью господствующего класса, причем не среди кочевников на окраинах этой страны, а в процветающих городах. Библия сообщает, что Эсав, родоначальник эдомитян, изгнал хоритов («пещерных жителей») из района горы Сеир и поселился там вместо них сам. Но время Эсава относится к XVIII–XVII вв. до н. э., а хурриты появились в Ханаане не раньше второй половины XVI в. до н. э. Более того, из библейского текста следует, что хориты населяли Сеир задолго до прихода туда Эсава, что исключает всякую связь между ними и хурритами, находившимися тогда в северо-восточной Месопотамии. Вероятно, хориты были частью древнейшего населения Палестины, но их этническое происхождение неизвестно, как и неясно, имели ли они какое-либо отношение к рефаим. Очевидно, хориты ассимилировались с потомками Эсава и стали неотъемлемой частью Эдома. По крайней мере, родословная амалекитян, приведенная в книге Бытие, явно подтверждает факт смешения хоритов с эдомитянами. Позднее Библия еще раз напоминает о хоритах, сообщая, что племя Шимон изгнало их с той части южной Палестины, где оно осело после завоевания Ханаана. Так как речь идет уже о второй половине XII в. до н. э., то здесь под именем хоритов могли скрываться и подлинные хурриты. Разумеется, для составителей Ветхого Завета, записывавших тексты несколько столетий спустя, хориты времен Эсава и хурриты периода завоевания Ханаана превратились в один и тот же народ, тем более что и те и другие тогда уже не существовали — они слились с окружавшими их западными семитами. Вероятно, здесь повторилась такая же путаница, как с хеттами-индоевропейцами и хеттами-семитами.

В любом случае, ко времени возвращения древних евреев из Египта как хурритские, так и индоарийские группы уже изрядно смешались с окружавшим их западносемитским населением.

Не исключено, что хурриты тоже названы в Библии хеттами. Вообще этноним «хетты», много раз упомянутый в библейских текстах, является, видимо, собирательным именем, под которым скрывались не столько собственно хетты, сколько различные индоевропейские и хурритские группы населения в Ханаане. Нельзя не обратить внимание на интересный факт: несмотря на частые упоминания о хеттах, ни одна библейская книга ни разу не сообщает о каком-либо хеттском правителе или городе в Ханаане. В то же время мы имеем массу упоминаний об эморейских, ханаанских, хивейских, йевусейских городах и правителях. Есть даже рефаимский правитель Ог, но нет ни одного хеттского. Это говорит о том, что хеттское и хурритское присутствие в Ханаане носило дисперсный характер, и речь шла о колонистах, наемниках, купцах и беженцах, которые были рассеяны по всей Палестине и скрывались под общим именем «хетты». Ничего удивительного, что в отличие от большинства местных народов, проживавших компактно, эти распыленные индоевропейские и хурритские элементы очень быстро ассимилировались с западными семитами, преобладавшими в стране.

Вторая волна древнееврейских племен, ушедших из Египта под руководством Моисея пыталась соединиться с теми северными коленами, которые уже находились в центральном Ханаане с середины XV в. до н. э. Обе племенные группы предпринимали усилия, чтобы прорваться на соединение друг с другом, однако их разъединяли территории ханаанских и аморейских городов-государств, которые в свою очередь пытались воспрепятствовать объединению своих потенциальных противников. Нам не известно, как действовали северные племена, но мы знаем из Библии о приблизительном маршруте их собратьев, ушедших из Египта в начале XII в. до н. э.: они первоначально пытались пробиться к центральной Палестине самым коротким путем, через Негев, но столкнулись с серьезным сопротивлением в районе Арада. Им противостояли местные правители, опасавшиеся соединения двух племенных групп хабиру.

Первое сражение оказалось для древних евреев неудачным, второе — более успешным. Но Моисей отказался идти прямо на север, он повернул на юго-восток и пошел самым длинным путем — через Заиорданье, в обход западной части Ханаана. Это решение было не случайным. В южном и центральном Ханаане он столкнулся бы с целой коалицией ханаанских и аморейских правителей, к войне с которыми один на один, как показали сражения под Арадом, Моисей был не готов. К тому же существовало опасение, что открытое вторжение в южный Ханаан может вызвать ответную реакцию Египта, который считал южную Палестину своей восточной границей. Вероятно, вождям древнееврейских; племен было не ясно, до какой степени Египет потерял, свою власть над Ханааном и не будет ли он пытаться ее отстаивать.

Война с аморейским царством Сихона в Заиорданье была первой совместной кампанией северных и новоприбывших из Египта древнееврейских племен. «Дом Иосифа» атаковал с запада, со стороны реки Иордан, а племена, ведомые Моисеем, — с востока, из пустыни. Не исключено, что с юга против Сихона выступили также и моавитяне, которые еще раньше воевали с Сихоном и вынуждены были уступить ему часть своей территории.

Атакованный с трех сторон одновременно Сихон потерпел полное поражение. Значение этой победы было велико: здесь, на границе реки Иордан, произошло территориальное объединение той части северных племен, которые вернулись в Ханаан уже в XV в. до н. э., и колен, выведенных Моисеем из Египта в начале XII в. до н. э. Впервые после исхода из Египта древнееврейские племена получили собственный кусок земли в Заиорданье, откуда они могли совместно при ступить к завоеванию Ханаана. Существенно расширенный израильский племенной союз при отсутствие какой-либо реакции со стороны Египта позволил успешно разгромить и другого аморейского правителя — царя Ога из Башана. Примечательно, что впервые с момента исхода из Египта Библия характеризует древнееврейские племена как «многочисленный народ», хотя за время скитания по пустыне колен Моисея их численность вряд ли могла увеличиться. Это, безусловно, косвенное свидетельство присоединения новоприбывших из Египта колен к уже существовавшему племенному союзу Израиль.

Если до объединения древнееврейских племен Библия как правило использовала для их обозначения какое-то одно имя (либо Иаков, либо Израиль), то после образования союза в библейских текстах начинают использоваться одновременно оба имени. По прошествии многих веков редакторам Ветхого Завета удалось добиться того, что оба эти имени — Иаков и Израиль — стали представлять один народ, произошедший как бы от одного родоначальника. Однако в наиболее древних текстах сохранились следы того, что изначально они представляли две разные группы племен, например, «нет ворожбы против Иакова и колдовства против Израиля; в свое время рассказано будет Иакову и Израилю о том, что совершал Бог» (Чис. 23:23). По крайней мере, до появления объединенного царства одновременное использование обоих этих имен являлось не поэтическим приемом, а признанием объективной реальности — наличия двух различных племенных групп в общем союзе. Лишь позднее усилиями редакторов Ветхого Завета из текстов была выхолощена память о разных предках двух родственных народов, и одновременное упоминание их имен стало восприниматься в качестве синонимов, относящихся к одному и тому же народу. Например, «как прекрасны шатры твои, Иаков, жилища твои, Израиль!» (Чис. 24:5).