Чтение онлайн

Нашествие армии Осоркона I было далеко не единственной проблемой в годы царствования Асы. Куда более серьезным испытанием для него явилось возобновление военных действий с Израилем. На этот раз ему противостояли не плохо управляемые орды ливийцев и нубийцев, а опытная и хорошо организованная армия одного из сильнейших государств сиро-палестинского региона. Библейские источники солидарны в описании военных действий, но по-разному определяют время этих событий и их продолжительность. Согласно книге Царств, «была война между Асою и Башою, царем израильским, во все дни их» (3 Цар. 15:16). Однако книга Паралипоменон дает куда более короткий промежуток времени, относя войну между Израилем и Иудеей к концу царствования Асы, к его 36-му году правления (2 Пар. 16:1). Но это противоречит книге Царств, согласно которой в Израиле к этому времени уже правил не Баша, а династия Омри. Очевидно, более достоверна книга Царств, как более ранний источник, созданный в VII–VI вв. до н. э., в то время как написание книги Паралипоменон относится к значительно более позднему периоду — V–IV вв. до н. э. Впрочем, куда важнее, что оба этих источника придерживаются одной и той же версии, сводящейся к тому, что израильский царь Баша не только сумел перейти в наступление, но и блокировал Иерусалим.

Пытаясь отвратить неминуемое падение города, иудейский царь Аса, внук Рехавама, обратился за помощью к злейшему врагу Израиля — арамейскому Дамасскому царству, предложив ему в качестве платы за спасение все имевшиеся у него ценности: «И взял Аса все серебро и золото, остававшееся в сокровищницах дома Господня и в сокровищницах дома царского, и дал его в руки слуг своих, и послал их царь Аса к Бен Хададу — сыну Тавримона, сына Хезйона, царю арамейскому, жившему в Дамаске, сказать: Союз да будет между мною и тобою, как был между отцом моим и отцом твоим; вот я посылаю тебе в дар серебро и золото; расторгни союз свой с Башою, царем израильским, чтобы он отошел от меня» (3 Цар. 15:18–19). Богатые дары иудейского царя, а главное, собственные политические расчеты арамейцев Дамаска привели к тому, что Бен-Хадад I вероломно нарушил мир с Израилем и, напав на его северные города, заставил израильтян уйти из Иудеи. Кстати, из послания Асы к Бен-Хададу становятся ясны и причины военных побед отца Асы — Авии. Оказывается, между Дамаском и Иудеей существовал союз, направленный против Израиля. Только в результате войны на два фронта Северное царство было вынуждено уступить ряд территорий, включая такой важный религиозный центр, как Бейт-Эль. Но, хотя арамейцы и лишили Израиль победы над Иудеей, он все же вернул себе некоторые земли, и среди них Бейт-Эль. Эта война завершила длительный период вражды между двумя государствами, который растянулся на время правления трех иудейских царей — Рехавама, Авии и Асы, — а также определила окончательные границы между ними после раскола объединенного царства. Южная часть территории колена Биньямин осталась за Иудеей, а северная перешла к Израилю. Таким образом, из всех древнееврейских племен в составе Южного царства оказались два колена полностью — Йеуда и Шимон, и два частично — левиты и биньяминяне.

Однако союз с Дамаском обошелся царю Асе достаточно дорого — и не только в финансовом отношении, но и во внутриполитическом тоже. Аарониды и левиты не скрывали своего недовольства ограблением иерусалимского Храма. Выражая их мнение, пророк Ханани осудил царя и предсказал ему новые бедствия в наказание за этот поступок. К недовольным священнослужителям присоединилась и часть населения, принужденного оплачивать дорогостоящую политику царя. Не случайно библейский текст отмечает, что Аса не только заключил пророка в тюрьму, но «и притеснял [людей] из народа в ту пору» (2 Пар. 16:10).

Каждый иудейский царь имел своего собственного летописца, который аккуратно регистрировал все важнейшие события в годы его правления. Таким, например, был Шемайя при Рехаваме или Иддо при Авии. Какая-то часть этих хроник была использована при создании книги Царств и особенно книги Паралипоменон, однако абсолютное большинство этих древнейших летописей оказалось безвозвратно утрачено.

Наследник Асы, его сын Йеошафат (870–846 гг. до н. э.), сумел восстановить хорошие отношения с ааронидами и левитами, причем настолько преуспел в этом, что заслужил от них самую лестную оценку: «И был Господь с Йеошафатом, ибо он шел первоначальными путями Давида, отца своего, и не взыскивал Баалов, но взыскал он Бога отца своего, и по заповеди Его поступал, а не по деяниям израильтян» (2 Пар. 17:3–4). Как и его отец, Йеошафат на самом деле был верным и последовательным яхвистом. Но в отличие от Асы он был еще и гибким, искусным политиком и старался поддерживать добрые отношения со всеми влиятельными группами населения. Восхваляя его, носители традиции приписали ему проведение таких реформ, как «искоренение высот и Ашейр» и «обучение Торе народа в Иудее», которые никак не могли быть осуществлены в то время (2 Пар. 17:6, 9). И действительно, та же самая книга Паралипоменон в послесловии об итогах правления Йеошафата признает, что «высоты не были упразднены: народ еще не обратил твердо сердца своего к Богу отцов своих» (2 Пар. 20:33).

Однако во внешней политике Йеошафат был намного успешнее. Самым главным его достижением стал мир, а затем и союз с Израилем. Правда, в начале своего правления он еще серьезно опасался продолжения военных действий со стороны Северного царства, поэтому, как свидетельствует библейский текст, «он укрепился против израильтян» (2 Пар. 17:1). Но израильские цари из династии Омри изменили приоритеты в своей внешней политике и вместо того, чтобы бороться с иудеями за овладение спорными городами в землях биньяминян, предпочли заключить союз с ними против куда более опасного врага — арамейцев Дамаска. Этот поворот в политике Северного царства нашел благоприятный отклик в Южном. Отныне Иудея могла не беспокоиться за мир на северной границе и сосредоточить все военные ресурсы на защите своих интересов на юге и юго-западе. Это позволило Йеошафату завоевать некоторые филистимские города и установить свою власть над эдомитянами, кочевыми племенами Негева и Мидьяна. Библейский текст подтверждает благоприятную внешнеполитическую обстановку вокруг Иудеи того времени: «И был страх Господень на всех царствах земель, которые вокруг Иудеи, и не воевали они с Йеошафатом. А от филистимлян приносили Йеошафату дары и серебро в дань; также аравитяне пригоняли к нему мелкий скот: овнов семь тысяч семьсот и козлов семь тысяч семьсот» (2 Пар. 17:10–11).

Сближение с израильской династией Омри привело к созданию военного союза между двумя странами и совместным военным походам. «И сказал он (израильский царь. — И.Л.) Йеошафату: пойдешь ли ты со мною на войну в Рамот-Гилад? И сказал Йеошафат царю израильскому: как ты, так и я; как твой народ, так и мой народ; как твои кони, так и мои кони» (3 Цар. 22:4). Йеошафат принял участие и в другом походе израильтян — на этот раз с сыном Ахава, Йорамом, против моавитского царя Меши, решившего отколоться от Израиля после смерти Ахава. «И выступил царь Йорам в тот день из Самарии… и послал сказать Йеошафату, царю иудейскому: царь моавитский восстал против меня, пойдешь ли со мной на войну против Моава? И сказал он: пойду; как ты, так и я; как твой народ, так и мой народ» (3 Цар. 3:6–7). Но совместные с израильтянами военные походы далеко не всегда были удачными для Иудеи; иногда они сопровождались серьезными потерями и даже поражениями, как это произошло в период войны за Рамот-Гилад. Кроме того, они вызывали возражения со стороны влиятельного священнического сословия яхвистов, которые видели для себя угрозу в усилении династии Омри, покровительствовавшей культу Баала. «Зачем помогать нечестивцу и любить ненавидящих Господа? — упрекал царя придворный пророк Йеху, сын Ханани. — За это на тебя гнев от лица Господня» (2 Пар. 19:2).

Несмотря на откровенное недовольство ааронидов и левитов политикой сближения с династией Омри, Йеошафат не отказался от нее, так как союз с Израилем изменил баланс сил в регионе в пользу древнееврейских царств. Правда, этот же самый фактор заставил объединиться и их противников. Отказ Иудеи от былой дружбы с Дамаском толкнул арамейцев на союз с Аммоном, Моавом и Эдомом в расчете использовать эти заиорданские царства в качестве противовеса древнееврейским государствам. Очевидно, вмешательство Дамаска сыграло решающую роль в спасении моавитского царя Меши в период войны израильтян и иудеев против него. Неожиданное нападение арамейцев на северные области Израиля заставило союзников прервать успешный поход и срочно уйти из Моава. Чтобы нейтрализовать Иудею, помогавшую Израилю, Дамаск создал против нее коалицию из трех заиорданских государств: Аммона, Моава и Эдома. Каждое из этих царств в отдельности было слабее Иудеи, но все вместе они существенно превосходили ее. У каждого из них были свои претензии к Южному царству: Эдом тяготился зависимостью от Иудеи, а Моав и Аммон видели в ней союзника своего врага Израиля, который пытался господствовать над ними. Но заиорданские царства имели и серьезные проблемы друг с другом: Моав находился в давнем территориальном конфликте с Аммоном, а Эдом — с Моавом. Только искусная дипломатия Дамаска, а главное его богатые дары, сумели сгладить эти противоречия и создать союз, который мог существовать лишь во времена Авраама.

Совместное наступление армий заиорданских царств стало главной военной опасностью в период правления Йеошафата. Вести об их приближении вызвали страх при дворе царя: «И пришли, и донесли Йеошафату, говоря: идет на тебя множество великое из-за моря, от Арама, и вот они в Хацецон-Тамаре, он же Эйн-Геди. И убоялся Йеошафат, и обратил лицо свое взыскать Господа, и объявил пост по всей Иудее» (2 Пар. 20:2–3). Тот факт, что библейский текст посчитал нужным указать, что войско заиорданских царств пришло «от Арама», хотя оно появилось из-за Мертвого моря, косвенно подтверждает главную роль арамейцев в организации этого военного похода. Представляется странным, что авторы текста ничего не говорят о поддержке израильтян, которые были тогда важнейшими союзниками иудеев. Очевидно, поход состоялся в то время, когда шла война между Дамаском и Израилем, и был рассчитан на то, чтобы древнееврейские царства не могли прийти друг другу на помощь. Дальнейший поворот событий библейский текст представляет как чудо: «…И возбудил Господь распри между сынами Аммона, Моава и жителями горы Сеир, пришедшими на Иудею, и были они поражены. И восстали сыны Аммона и Моава на обитателей горы Сеир, избивая и истребляя их, а когда покончили с жителями Сеира, тогда стали истреблять друг друга» (2 Пар. 20:22–23). Таким образом, военная коалиция трех царств развалилась еще до решающего сражения: ее участники передрались друг с другом и отказались от дальнейшего похода на Иудею. Подобный поворот событий не мог не казаться чудесным избавлением для их современников. Но у этого чуда имелась и достаточно прочная материальная подоплека. Так, Аммон — традиционный союзник южных племен со времен Давида, но столь же постоянный враг северных — не был заинтересован в ослаблении царства Йеошафата, он хотел лишь заставить его отказаться от союза с Израилем. Сходной позиции придерживался и Моав, конфликтовавший в основном с Северным царством и с теми древнееврейскими племенами, которые входили в его состав. К тому же моавитяне опасались, что ослабление Иудеи может усилить их соперника Эдом. И лишь эдомитяне, данники Иудеи, являлись единственными, кто был заинтересован в полном поражении Йеошафата, ведь оно принесло бы им независимость от их «младшего брата». Столь разные интересы участников похода, помноженные на золото и дипломатию Йеошафата, вызвали острые разногласия между ними, которые превратились во взаимную бойню и уничтожение: «И когда иудеи пришли на возвышенность к пустыне и взглянули на ту рать, и вот — трупы, лежащие на земле, и нет уцелевшего» (2 Пар. 20:24). Этот поход был первой и последней попыткой заиорданских царств объединить свои военные усилия против Иудеи.

В целом, внешнеполитическая обстановка в правление Йеошафата была более благоприятной, чем в годы царствования его предшественников — Рехавама, Авии и Асы. В значительной мере это объяснялось дальновидной политикой царя, направленной на тесный союз с Израилем — северным соседом и самым мощным государством тогдашней Палестины. Сотрудничество с Северным царством не ограничивалось только военной и политической областями, но затрагивало также и торговлю. В Библии имеется упоминание о неудачной попытке совместного плавания в легендарный Таршиш, находившийся где-то в южной Аравии или на Африканском Роге. Вероятно, предпринимались и другие, более успешные, торговые экспедиции, о которых носители традиции предпочли не упоминать из-за своего крайне отрицательного отношения к израильским царям вообще и к династии Омри в особенности. Неприязнь южных яхвйстов к правителям Северного царства была столь велика, что любая попытка Йеошафата к сотрудничеству с ними заведомо порицалась как аморальная. Не зря, например, пророк Элиэзер, сын Додаваху из Марейши, поспешил осудить Йеошафата только за то, что тот попытался организовать торговую экпедицию совместно с израильским царем Ахазией: «Так как ты объединился с Ахазией, — предрекал он, — то разрушит Господь дело твое» (2 Пар. 20:37). Однако хотя Йеошафат и был преданным яхвистом, он, как разумный политик, не мог отказаться от сотрудничества с Израилем, от которого зависело благополучие Иудеи.

Из внутриполитических преобразований царя наибольший след оставила его судебная реформа. В принципе она свелась к двум основным моментам: во-первых, к выделению судебного производства в отдельную отрасль власти, и во-вторых, к приобщению ааронидов и левитов к судопроизводству. Трудно сказать, чем больше руководствовался Йеошафат: то ли он хотел таким образом бороться со злоупотреблениями в судебном деле, то ли усилить роль яхвистских священников, которые активно поддерживали его. Возможно, что этой реформой он хотел закрепить влияние законов Моисея в области морали и быта в ущерб распространенным тогда языческим нормам права. В пользу последнего свидетельствует назидание Йеошафата судьям: «Смотрите, что вы делаете; ведь не для человека вы судите, а для Господа, который с вами в деле суда. А ныне да будет у вас страх Господень. Осмотрительно действуйте, ибо нет у Господа, Бога нашего, ни неправды, ни лицеприятия, ни мздоимства» (2 Пар. 19:6–7).

Йеошафат оставил своим преемникам непростое наследство. С одной стороны, благодаря своему союзу с Израилем, он добился мира и экономического процветания страны, расширения ее границ и влияния на соседние народы, но с другой — сам попал в опасную зависимость от более сильного соседа и его царской династии. Последнее обстоятельство вызывало недовольство у части придворных и у влиятельных яхвистских священников. К концу жизни царя при дворе сложились две враждебные друг другу партии — «израильская», поддерживавшая тесный союз с Северным царством, и «иудейская», яхвистская, выступавшая против него. Естественно, что Йеорам, старший сын Йеошафата, женатый на дочери Ахава, представлял при дворе израильскую партию, а другие сыновья царя, все или по крайней мере часть из них, поддерживали яхвистский, иудейский, лагерь. Тот факт, что при восшествии своем на престол Йеорам (851–843 гг. до н. э.) «умертвил всех братьев своих мечом, а также [некоторых] князей израильских» (2 Пар. 21:4) говорит в пользу того, что смена власти сопровождалась политической смутой и дворцовыми интригами. Очень показательно, что носители традиции, в данном случае аарониды, авторы книги Паралипоменон, сочли необходимым подчеркнуть, что отец «отдал царство Йеораму, потому что он первенец» (2 Пар. 21:3). Но иудейские цари могли выбирать себе наследника независимо от того, кто из их сыновей был старшим, и факты избрания Соломона и Авии лишь подтверждали подобную практику. Акцент на то, что Йеошафат «дал братьям Йеорама большие подарки серебром, и золотом, и драгоценностями, вместе с укрепленными городами в Иудее», говорит в пользу того, что среди них были и более любимые сыновья от любимых жен царя, которые тоже могли претендовать на престол. Это же подтверждает и послание пророка Илии, где ясно говорится, что братья, которых умертвил Йеорам, были лучше его (2 Пар. 21:13). Однако за спиной Йеорама была его жена Аталия, дочь израильского царя, поддержка израильской партии при дворе, а может быть, и угроза военного вмешательства со стороны Северного царства. Эти факторы сыграли решающую роль в избрании именно Йеорама, а не кого-либо другого из сыновей Йеошафата. В любом случае, уничтожение всех возможных претендентов на престол и многих представителей знати являлось нехарактерным для Иудеи эпизодом престолонаследования. Складывается впечатление, что либо Йеошафат не успел назначить официального наследника, либо его первоначальный выбор был изменен под давлением израильской партии. Нечто подобное произошло и с царем Давидом, когда он под нажимом группы придворных изменил свое завещание в пользу Соломона.