Чтение онлайн

— Не переигрывает, — ответил я, уворачиваясь от удара лапой, которая пролетела в сантиметре от головы, сбив с меня капюшон. — Просто инстинкты у него на высоте. Но у нас больше хитрости.

Я заметил слабость. Когда паук атаковал, когда он поднимался на задние лапы, чтобы нанести удар передними, он открывал нижнюю часть брюха. Туда, где не было хитиновой брони, где кожа была мягкой, почти нежной. Если ударить туда…

— Солани! — крикнул я, отбиваясь от очередной лапы двумя клинками. — Отвлеки его!

Она поняла всё сразу. Исчезла в тенях, появилась у головы паука, полоснув клинком сразу по двум глазам. Паук взревел — дико, яростно, ослеплённый болью и яростью. Он отвлёкся на неё, развернулся, и в этот момент я бросил все свои клинки в одну точку — в мягкое, незащищённое брюхо. А следом ещё несколько режущих плетений.

Восемь лезвий вонзились в плоть паука, и я направил в них всю свою ману, заставляя клинки вращаться, резать, разрывать изнутри. Кровь — чёрная, густая, вонючая — хлынула потоком, заливая землю. Паук забился в агонии, его лапы дёргались хаотично, паутина летела во все стороны без всякой цели, не причиняя вреда. Он попытался отползти, уйти в лес, спрятаться, но Адам схватил его задние лапы каменными тисками, выросшими прямо из земли, не давая уйти.

— Сейчас! — крикнул Ренар, и воздушное копьё, огромное, сконцентрированное, спрессованное до предела, вонзилось прямо в рану, которую оставили мои клинки.

Паук замер. Его тело задрожало, и затем обмякло, он рухнул на землю, подминая под себя деревья, ломая их как спички. Из многочисленных ран текла чёрная жидкость, пропитывая землю, оставляя вонючие лужи, от которых кружилась голова.

Мы стояли, тяжело дыша, и смотрели на поверженного врага. Ренар вытер пот со лба рукавом, Солани спрятала клинок в ножны, Адам рухнул на колени, обессиленный, но живой. Я убрал клинки в ножны — они были перепачканы чёрной кровью, но целы — и подошёл к пауку. Он был ещё жив — его глаза слабо мерцали, жвалы едва заметно щёлкали, но силы покидали его быстро, как вода из прорванной плотины.

— Жаль, что ты оказался настолько глуп, что пошёл против меня, — сказал я ему, глядя в угасающие глаза.

Паук издал последний, едва слышный звук — что-то похожее на вздох — и замер. Его тело начало разлагаться на глазах, превращаясь в прах, который развеивал лёгкий, взявшийся ниоткуда ветер. Через минуту от гигантского чудовища не осталось и следа — только выжженная земля, сломанные деревья и вонючие лужи напоминали о битве.

— Мы сделали это, — выдохнул Ренар, опускаясь прямо на землю. — Мы реально сделали это. Убили эту тварь.

— Спасибо, — тихо сказал Адам, поднимая на нас благодарный взгляд. В его глазах стояли слёзы — не от слабости, от облегчения. — Если бы не вы… Если бы вы не пришли… Я бы умер здесь. В этом коконе. Один.

— Не стоит, — перебил я, протягивая ему руку. — Ты один из нас. А своих мы не бросаем.

Он ухватился за мою руку, и я помог ему подняться. Он пошатывался, но стоял — бледный, исхудавший, но живой. В его глазах горел новый огонь — огонь выжившего, огонь человека, который прошёл через ад и вернулся оттуда с трофеем.

— Что дальше? — спросила Солани, оглядываясь. Лес вокруг начал медленно таять, превращаясь в знакомые библиотечные коридоры. Деревья становились прозрачными, листва исчезала, паутина растворялась в воздухе. — Лес уходит. Данталион, видимо, решил, что мы заслужили отдых.

— Дальше? — я посмотрел в глубину появляющегося коридора, туда, где вдали мерцал серебристый свет. — Дальше — только вперёд. Данталион ждёт. И главный приз ждёт. Мы почти у цели.

— И мы будем биться за него? — спросил Ренар, и в его голосе прозвучала усмешка. — Между собой? Как враги?

— Скорее всего, — ответил я, глядя на своих спутников — на Ренара, который был мне братом, на Солани, которая открылась с новой стороны, на Адама, который выжил там, где многие погибли. — Но не сегодня. Сегодня мы просто выжили. И этого достаточно. А завтра… Завтра будет новый день. И новые испытания. И тогда каждый из нас сделает свой выбор.

Отдохнув, мы двинулись дальше по исчезающему лесу, который постепенно сменялся каменными стенами, магическими светильниками и бесконечными книжными полками. Библиотека возвращалась к своему привычному облику. Но я чувствовал, что это ещё не конец. Мы ешё не полностью удовлетворили интерес древнего демона, который наблюдал за нами из тени, улыбаясь своей ледяной улыбкой.

Но сейчас, в этот момент, я был просто рад, что мои спутники живы. Этого было достаточно.

Лес растаял окончательно, оставив нас в знакомом библиотечном коридоре. Впереди мерцала новая дверь и новое испытание…

Где-то в глубине библиотеки Данталиона.

В недрах бесконечной библиотеки, там, где серебристый свет почти не проникал сквозь плотные ряды древних фолиантов, царил полумрак. Воздух здесь был тяжёлым от вековой пыли и тишины, которую изредка нарушал едва слышный треск магических светильников. В самом центре этого книжного лабиринта в небольшом округлом зале, чьи стены были сплошь усеяны томами в чёрных переплётах, сидел Данталион.

Демон выглядел расслабленным, даже усталым — его безупречный чёрный костюм был расстёгнут на верхнюю пуговицу, галстук ослаблен, а седые волосы чуть растрепаны. Он сидел в низком кресле, закинув ногу на ногу, и перелистывал страницы какой-то древней книги, написанной на языке, который не знал ни один смертный. Рядом, в полной готовности застыв, стоял его слуга — высокий, худощавый демон в серой мантии, с глазами, напоминающими раскалённые угли.

— Господин, — слуга склонился в почтительном поклоне. — Простите мою дерзость, но я никак не могу понять. Зачем вам всё это? Вы тратите время на смертных, устраиваете для них испытания, лично наблюдаете за каждым боем… Разве они того стоят?

Данталион не поднял головы. Его длинные пальцы с идеальными ногтями перевернули страницу.

— Время, — задумчиво произнёс он, и в его голосе чувствовалась лёгкая усмешка. — Что такое время для такого, как я? Я старше, чем все королевства этого мира вместе взятые. Я видел рождение и смерть тысячи цивилизаций. И для меня век — это лишь мгновение. Так почему бы не заполнить это мгновение чем-то интересным?

— Скука, — понял слуга. — Вы делаете это, чтобы развеять скуку?

— Не только, — Данталион наконец поднял взгляд. Его золотые глаза с вертикальными зрачками сверкнули в полумраке. — Скука — это двигатель для многих моих поступков, ты прав. Но есть и другая причина. Имя которой — выгода.

Он закрыл книгу и отложил её в сторону. Жест был плавным, почти ленивым.

— Взгляни на этих смертных. Это не простые маги. Это гении текущего поколения. Те, кто однажды может стать архимагом, изменить ход истории, переписать законы магии. Быть знакомым с ними, пока они ещё только в начале пути… это бесценно.

— Но зачем вам знакомство с ними? — слуга не унимался, его угольные глаза горели любопытством. — Они всего лишь люди. Ничтожные, слабые…

— Слабые? — Данталион усмехнулся, и в этой усмешке сквозила древняя, всезнающая мудрость. — Ты ошибаешься. В каждом из них, особенно в тех, кто добирается до моих залов, скрыт потенциал. Потенциал, который может вырасти во что-то великое и… полезное. Это уже не однодневки, на которых мне плевать. Архимаги, которыми они могут стать, это совсем иной уровень. Некоторые из них вполне могут потягаться с сильнейшими из моих слуг. К тому же, Архимаг — не последний доступный уровень сил… Но это, конечно, исключение из правил. И даже так… Гений, который помнит, что я дал ему первый толчок, помог на его пути к силе — это потенциальный архимаг, который в будущем будет благосклонен ко мне.