Библиотекарь для Кощея
Шрифт:
– Девушки, придвиньте-ка сюда стол, – распорядилась я, решив один из стеллажей отвести под научную литературу. – Здесь будет физика, тут – химия, а там – биохимия и биофизика, – бормотала я, раскладывая книги по категориям и делая пометки в блокноте.
– Отдохните, государыня, – робко произнесла Мила, указывая на чайный сервиз у окна. – Вы принялись за работу слишком усердно.
– Спасибо! – я с удивлением обнаружила, что и вправду устала: ноги гудели от долгого стояния, плечи затекли, да и голод уже напомнил о себе. – Уже почти вечер? Вот это я заработалась!
Со мной такое и дома случалось: увлекусь работой – и забываю и про еду, и про сон, и даже про прочие естественные потребности. Кстати, о них – надо бежать к себе.
– Марья, – остановил меня Кощей у двери библиотеки. – Мне надобно с тобой поговорить.
– Хорошо, поговорим завтра, – нетерпеливо произнесла я, пытаясь обойти его справа, но он сделал шаг и преградил мне путь.
– Ты никуда не пойдёшь, пока не поговоришь со мной! – безапелляционно заявил Кощей.
– Мы поговорим, когда я буду готова, – решительно сказала я, но и следующую попытку обойти он пресёк.
– Кощей! – рявкнула я и, положив руки ему на плечи, наконец обошла его. – Поговорим позже, я занята!
– Чем это ты занята? – зарычал мужчина и бросился за мной, но я успела забежать к себе.
– Туалетная комната здесь всё-таки отличная, – думала я, сидя в удобном кресле с мягким ободком. – Не то что у Марьи Моревны. Интересно. из какого мира он его ... украл? А как удивились, должно быть, работники магазинов, у которых внезапно пропал товар! Назову процесс незаконного присваивания чужого имущества – извлечение! Из какого мира он его извлёк и как установил? Даже у нас нужны опытные мастера, чтобы установить сантехнику. Кто устанавливал всё это добро здесь? Не могу представить себе царя, сидящего на корточках с гаечным ключом, отверткой или чем там пользуются сантехники?
Приведя себя в порядок, я вышла в гостиную и обнаружила там гневно вышагивающего взад-вперёд Кощея.
– Не смей от меня убегать! – заорал мужчина, надвигаясь на меня с искажённым от гнева лицом.
– Я и не думала убегать, – спокойно произнесла я, усаживаясь в кресло и указывая на стоящее напротив. – О чём вы хотели поговорить?
– Ты от меня убегала! – поджав губы, произнёс мужчина.
– Нет, я бежала не от тебя, а к себе. Это разные вещи!
– Нет никакой разницы! Ты бежала – и бежала от меня!
Этот бессмысленный спор мог бы продолжаться бесконечно, но вдруг я осознала: это же Кощей – страшный нелюдь, нагоняющий ужас на всё живое. Конечно, большую часть жизни он наблюдал, как от него в ужасе убегают. Даже Марья Моревна, при всём своём уме и талантах, видела в нём чудовище, поэтому и отказывалась говорить и есть в его присутствии, что не мешало ей часами болтать о науке по зеркалу. А я – я ведь вижу его совсем не страшным, общаюсь, смею претензии предъявлять… Мой побег для него оказался триггером. Вот она – его ахиллесова пята!
– Сядь! – жёстко произнесла я.
– Что? – мужчина навис надо мной, словно скала.
– Сядь, говорю, не мельтеши! – повторила я, и, кажется, от неожиданности Кощей действительно сел в кресло напротив.
– Когда я увлечена работой, иногда забываю про еду, питьё и прочие естественные потребности. Я бежала не от тебя, а в туалет, – призналась я, не удержав улыбку.
– Да? – мужчина будто выдохся, расслабленно опустил руки на подлокотники и уставился на меня непроницаемым взглядом.
– Но я всё ещё не желаю с тобой общаться! Если для вашей великой царской особы я недостаточно хороша, то выход там! – я строго указала на дверь.
Кощей растерянно проследил за моим жестом, посмотрел на дверь, потом снова на меня.
– Я не пугаю тебя, – тихо, почти шёпотом сказал он.
– Ты меня бесишь! – честно призналась я и отвернулась к окну.
– Почему я тебя не пугаю? – Кощей придвинул кресло ближе и уставился на меня, словно видел впервые.
– Тебя сейчас должно больше интересовать, почему ты меня бесишь!
Воцарилось тягостное молчание. Даже ветер за окном перестал завывать, будто скорбя вместе со мной о разбитых надеждах. Я что, так и не дождусь своих извинений? Жаль. Он ведь казался мне умным человеком. Вдруг стало невыносимо тоскливо, и смотреть в его тёмно-карие глаза резко расхотелось.
Надо же, мы уже пару минут, оказывается, не отрываясь, смотрим друг другу в глаза. А я не хочу побеждать в этом поединке. Вообще не хочу никаких поединков! Я есть хочу!
Словно в ответ на мои мысли желудок громко и совсем неаристократично завыл.
– Ты не полдничала, – произнёс Кощей и, поднявшись, подошёл к двери.
Через минуту в комнату вбежали служанки и торопливо накрыли на стол.
– Приятного аппетита, – пожелал Кощей и, помедлив, отвернулся, медленно направляясь к двери.
Если ты, дружочек, надеялся, что я приглашу тебя за стол, то зря! Я уже не обижена – я разочарована! Следя за тем, как он медленно открывает дверь, выходит и закрывает её за собой, я неторопливо разрезала сочное жареное мясо.
После позднего обеда я достала зеркало и вспомнила об Иване. Интересно, могу ли я подглядывать за ним так, чтобы он не видел? Направив магические нити на зеркало, я воскресила в памяти его облик и подавила вызов. Получилось!
Иван сидел напротив красиво одетых людей в роскошном зале. Наверное, это дворец одной из его сестёр, а мужчины рядом – их мужья?
– Так что с тобой случилось, братец Иванушка? – нежным голосом обратилась к нему красивая блондинка с толстой косой, перевитой бусами.
– Аннушка, сестрица моя ненаглядная, – Иван обливался слезами. – Беда у меня случилась!
– Какая беда, братец? – спросила вторая блондинка, сидевшая рядом со смуглым хмурым мужчиной.
– Тяжкая беда, Ольга, сестрица моя ненаглядная… – продолжал рыдать Иван.
– Неужто мы всем миром помочь тебе не сможем? – протянула третья красавица, подавая ему вышитый платочек.
– На вашу помощь и уповаю, сестрица Марьюшка, – принял Иван платок и поднёс его к глазам.
– Ты, Иван, того… – отозвался один из мужчин, сидевший рядом с Марией. – Расскажи, что у тебя стряслось. Чай не чужие, поможем!
– Беда у меня, братец!
– Интересно, есть у этого зеркала функция перемотки? – вздохнула я, глядя на общение родственников. Похоже, до сути они доберутся не скоро.