Чтение онлайн

— Думала. Но здесь так мало тех, кто умеет читать и писать...

— А кто сказал, что знания можно передавать только через письмо? — Альберт улыбнулся загадочно. — Есть и другие способы.

Я вспомнила о своих экспериментах с кристаллом и почувствовала, как по спине пробежала дрожь предвкушения.

Возможно, сегодня я узнаю что-то очень важное.

***

После завтрака мы прошли в мастерскую, и я начала готовиться к приему пациентов. Альберт устроился на стуле у окна, наблюдая за каждым моим движением с интересом ученого.

— Сначала инструменты, — объяснила я, наполняя котелок водой и ставя его на огонь. — Ножи, иглы, ножницы — все должно быть прокипячено.

— Интересно... — Альберт наклонился вперед. — А откуда такая уверенность в пользе кипячения? Большинство лекарей просто протирают инструменты тряпкой.

— Отец говорил, что болезни переносятся невидимыми частицами, — ответила я, опуская металлические инструменты в кипящую воду. — Высокая температура их убивает.

— Невидимыми частицами... — повторил Альберт задумчиво. — Твой отец был мудрым человеком. А руки?

— Руки тоже нужно мыть. Горячей водой, тщательно. — Я показала ему, как тру ладони мылом, как очищаю под ногтями. — Наши руки касаются многого в течение дня. Кто знает, что мы можем перенести в рану?

Альберт кивнул и, к моему удивлению, тоже пошел мыть руки.

— Логично, — сказал он, возвращаясь. — Простые решения часто самые эффективные.

Пока инструменты кипятились, он достал из своей сумки небольшой мешочек с травами.

— Теперь мой черед показать тебе кое-что. — Альберт развязал мешочек и высыпал на стол несколько сухих растений. — Умеешь ли ты определять качество трав по запаху?

Я наклонилась к травам и вдохнула. Знакомый аромат, но с непонятными нотками.

— Это ромашка, но... другая?

— Хорошо! — одобрил Альберт. — Это действительно ромашка, но собранная в неправильное время. Смотри — цвет тусклый, запах слабый. Такая трава практически бесполезна.

Он достал другой образец:

— А это — ромашка, собранная в нужное время, в сухую погоду, правильно высушенная. Чувствуешь разницу?

Запах был ярче, насыщеннее, с медовыми нотками.

— Вижу. А как определить нужное время сбора?

— Для каждого растения свое. Ромашку в начале цветения, в полдень, когда роса высохла. Корни осенью или ранней весной. Листья до цветения.

Я слушала внимательно, записывая каждое слово. Эти знания — золото!

— А вот это, — Альберт показал растение с мелкими белыми цветочками, — у нас называют звездчаткой. Очень хорошо заживляет раны, почти как твой подорожник, но действует мягче.

— Звездчатка... — я осторожно понюхала сухую траву. — А где она растет?

— Во влажных местах, в тени. Можно найти у ручьев. — Альберт улыбнулся. — Если хочешь, покажу тебе несколько мест, где она есть.

Он достал еще два пучка:

— Горечавка — для пищеварения, но очень горькая. Нужно совсем немного. А это медвежье ухо — от кашля лучше средства не найти.

Я старательно записывала названия, описания, способы применения. А Альберт тем временем достал свой собственный журнал — потрепанную кожаную книжку — и записывал мои методы стерилизации.

— Удивительно, — пробормотал он, водя пером по странице. — Сорок лет лечу, а таких простых вещей не знал.

— А я не знала о звездчатке и медвежьем ухе, — ответила я. — Вот почему знания нужно передавать.

Альберт поднял голову от записей и посмотрел на меня:

— Элиана, а ты думала о том, чтобы собирать лекарей вместе? Устроить что-то вроде... совета? Чтобы все могли поделиться опытом?

Идея показалась мне замечательной:

— Это было бы прекрасно! Сколько знаний могло бы сохраниться...

— Значит, обдумаем это, — кивнул Альберт. — А пока готовься — кажется, первый пациент уже идет.

За окном действительно показалась знакомая фигура. Анна с маленьким Михаилом на руках направлялась к дому.

***

Но первым пришел не Анна. В дверь постучали резко, настойчиво, и я услышала взволнованные голоса.

— Элиана! Элиана, открой, беда!

Я распахнула дверь и увидела двух мужчин, которые поддерживали под руки третьего. Тот еле держался на ногах — лицо серое, покрытое потом, губы побелели от боли.

— Что случилось?

— Это Иван, торговец, — запыхавшись, объяснил один из мужчин. — Третий день мучается. Живот болит нестерпимо, рвет, жар сильный. Жена просит помочь — больше не к кому обратиться.

Альберт уже встал с места и помог внести больного в мастерскую. Мы уложили Ивана на кушетку, которую отец использовал для осмотра пациентов.

Мужчина был лет сорока, обычно, видимо, крепкий и румяный, но сейчас выглядел ужасно. Дыхание поверхностное, кожа бледная с желтоватым оттенком, глаза блестят от лихорадки.

— Иван, — сказала я мягко, — расскажите, где именно болит.

— Здесь, — он слабо указал на правую часть живота, — будто ножом режет. Особенно когда двигаюсь.

Я осторожно ощупала живот. Мышцы напряжены, как доска. Когда пальцы добрались до правой подвздошной области, Иван вскрикнул от боли.

— Альберт, — позвала я коллегу.

Он подошел и тоже обследовал пациента. Проверил пульс — частый, нитевидный. Осмотрел глаза, язык.

— Высокая лихорадка, — пробормотал он. — И этот желтоватый оттенок кожи... Элиана, мне кажется, у него воспаление внутренних органов.

Я кивнула. В моем мире это называлось аппендицитом, и стандартным лечением была срочная операция. Но здесь, без хирургии, без антибиотиков...

— Альберт, — сказала я тихо, чтобы больной не слышал, — у него воспаление в правой части живота. Очень серьезное.

— Согласен. Такое я видел дважды за свою практику. — Его лицо было мрачным. — Оба раза... плохо кончилось.

— А если попробовать другой подход? — предложила я. — Не дать воспалению развиваться дальше?

Альберт посмотрел на меня внимательно:

— Что ты предлагаешь?

— Полный покой, голодание для снижения нагрузки на кишечник. Холодные компрессы на живот, чтобы уменьшить воспаление. И противовоспалительные травы.

— Интересно... — Альберт задумался. — Обычно мы даем больным питательные отвары, чтобы поддержать силы.