Чтение онлайн

Располагал ли Моисей письменным свидетельством истории патриархов, однозначно установить невозможно. П. Д. Вайзман (P. J. Wiseman) показывает, что безглагольная фраза «вот родословие» свидетельствует о наличии письменного источника. Когда она употребляется во второй раз, в Быт. 5, 1, вместе со словосочетанием «вот родословие Адама» используется слово «sepher». Вайзман также отмечает, что в Быт. 2, 4 в Септуагинте использовано слово «sepher». [56] Это слово означает письменное свидетельство, и если оно подразумевается во всех одиннадцати случаях употребления фразы «вот родословие», это значит, что у Моисея были в распоряжении какие–то письменные документы.

Следует сказать, что Вайзман опирается в своих рассуждениях не только на значение слова «sepher». Он также указывает на то, что стилистические особенности древневосточных табличек — связующие фразы, колофоны, формат написания дат — присутствуют и в Книге Бытия. [57] Эти одиннадцать фраз — колофоны, добавления к письменным свидетельствам, содержащие информацию об авторстве, времени их написания и т. п. Далее Вайзман, основываясь на аналогии с древними табличками, выдвигает предположение, что Моисей был лишь составителем Книги Бытия. В исторические хроники Быт. 1–36 он включил «родословия», которые не могли быть частью истории патриархов. Вайзман указывает, что, в отличие от Исхода, Левита и Второзакония, ни в каких других книгах Ветхого и Нового Заветов к цитатам из Бытия не применяется фраза «и сказал Моисей», хотя и там, и тут Книга Бытия цитируется очень часто. Кроме того, на Синае ни слова не говорится о том, что Моисей является автором Бытия, в отличие от книги завета, Моисеево авторство которой неоспоримо. Одним словом, Моисей лишь собрал эти документы, признал их подлинную ценность и после некоторой редакции присоединил их к своим писаниям для создания необходимого исторического фона. [58] Как бы то ни было, необходимо уяснить, что письменные и устные предания вовсе не исключают друг друга. Часто они существуют бок о бок. Моисей был не так уж удален от патриархов или от тех, кто лично их знал, а существование семейных записей и внутрисемейных хроник не только возможно, но и вероятно. По крайней мере, для будущих поколений такие записи представляли бы большую ценность.

Если происхождение истории патриархов вполне ясно, то с доавраамовой историей (Быт. 1–11) не все так просто. События Быт. 1–11 — сотворение, потоп, переселение народов, вавилонское столпотворение — не могли быть записаны в летописи одной из израильских семей, поскольку они касаются событий вселенского масштаба. С точки зрения Вайзмана, хроники всех этих событий велись с самого начала. Опять же, на основании Быт. 5, 1 («вот письменное свидетельство [sepher]») Вайзман выдвигает предположение, что все эти одиннадцать колофонов указывают на авторов или владельцев летописей. Таким образом, фраза «вот родословие Адама, Ноя, Сима и т. п.» должна читаться «вот родословие, написанное Адамом, Ноем, Симом или им принадлежащее». Этот перевод, разумеется, соответствует синтаксису древнееврейского языка. Свою точку зрения он обосновывает с помощью двух наблюдений. Если мы примем эти фразы за колофоны, как они употребляются в другой подобной литературе, из этого будет следовать, что, во–первых, каждый из упомянутых авторов хорошо знал материал писаний и, во–вторых, что каждое из записанных событий завершилось до смерти указанного в писании автора. Из этого Вайзман делает следующий вывод: «Итак, Моисей ясно указывает на источник, из которого он почерпнул все эти сведения, а также имена тех, кому изначально принадлежали таблички, содержащие соответствующие свидетельства». [59] Другими словами, материал, изложенный до колофона, мог быть написан только при жизни того, кто в колофоне упомянут. Здесь уместно будет привести комментарий Морриса (Morris) на Быт. 4, 19–24: «Перечисление потомков Каина заканчивается Ламехом, седьмым от Адама. Из хронологии, приведенной в Быт. 3, мы узнаём, что Адам умер при жизни Еноха, который тоже принадлежал к седьмому поколению. Из этого следует, что, хотя Каин и отмежевался от своей семьи, Адам поддерживал с ним и его потомками связь на протяжении всей жизни». [60] Хотя доводы Вайзмана весьма убедительны, для его позиции очень важно, чтобы одиннадцать фраз «вот родословие» стояли в конце повествования. Однако многие авторы используют эту фразу в начале повествования, а другие — как в начале, так ив конце. Судя по всему, со временем колофоны в конце таблички стали восприниматься как вступление к новому литературному сочинению. Как бы то ни было, его предположение, что одиннадцать фраз «вот родословие» указывают на письменные источники, заслуживает нашего внимания.

Впрочем, эти рассуждения не объясняют, каким образом эти таблички попали в руки Моисею. Если быть до конца честными, знать об этом наверняка не может никто, однако не исключено, что эти письменные свидетельства были сохранены предками Моисея, ведь генеалогическое древо Моисея уходит корнями к самому Адаму. Вместе с тем характер ряда повествований в Быт. 1 и 2 указывает на то, что эти сведения могли быть получены только от самого Бога, и что сам Бог дал людям откровение о событиях, имевших место в доисторические времена.

Как уже не раз отмечалось на страницах настоящей работы, в Ветхом Завете авторитет библейского автора, записывающего законы и слова Господа, подтверждается публичным удостоверением Божьего благоволения к нему. Служение Моисея — тому наглядный пример. Все, что он делал и в чем принимал участие, было публичным достоянием — он не пытался скрывать своих действий от израильского народа. Именно по этой причине слова библейского автора стали почитаться каноническими. Помимо бесспорных знамений Божественного благоволения, явленных на Синае и в скинии собрания, Моисей сам совершал чудеса, как гласит Писание, и в Исх. 14,31 мы читаем о предназначении этих чудес: «И увидели Израильтяне руку великую, которую явил Господь над Египтянами, и убоялся народ Господа и поверил… Моисею, рабу Его». Почти дословно это выражение повторяется в Исх. 19, 9, где повествуется о богоявлении на Синае. Господь сказал Моисею: «Вот, Я приду к тебе… дабы слышал народ, как Я буду говорить с тобою, и поверил тебе навсегда». Почти сразу же по возвращении в Египет Моисей доказал свое право быть глашатаем воли Божьей, совершив перед израильтянами чудесные знамения. «И сделал Моисей знамения пред глазами народа, и поверил народ». [61] Даже египтяне признали, что Моисей — помазанник Божий. «И дал Господь милость народу Своему в глазах Египтян, да и Моисей был весьма велик в земле Египетской, в глазах рабов фараоновых и в глазах народа» (Исх. 11,3). Все эти чудеса были тесно связаны с властью жезла Моисеева, который назывался «жезлом Божьим» (Исх. 4, 20; 17, 9). Чудеса в Египте и в пустыне Моисей совершал не иначе как силой Божьей, заключенной в жезле. Исх. 4, 17: «И жезл сей возьми в руку твою: им ты будешь творить знамения». Силою этого жезла Моисей превратил свой посох в змея; им же пророк обратил воды Нила в кровь, произвел великое множество жаб, навел на Египет полчища мух, вызвал самую ужасную за всю историю этой страны бурю, навел на дом фараонов проклятие саранчи, разделил воды Чермного моря, высек из камня воду для Израиля во время их странствования по пустыне и поразил нечестивых амаликитян. [62] Если предположить, что чудесных знамений и явлений Божественного величия на самом деле не было, то у Израиля не было никаких причин принимать слово Моисея. Если же чудеса действительно имели место, то у народа Божьего было на то более чем достаточно причин, и, как мы видим, израильтяне приняли Моисея как глашатая воли Божьей сразу же после исхода (Исх. 18, 13–16). Сомнения, которые одолевали их раньше, рассеялись окончательно (Исх. 4, 1–9).

Ни для кого не секрет, что, с точки зрения целого ряда ученых, материал Пятикнижия состоит из нескольких литературных традиций и частично почерпнут из устных преданий древности. Литературные традиции подверглись довольно тщательному редактированию, пока однажды не приняли окончательного, зафиксированного вида. Считается, что именно в этот момент они обрели статус канона. В истории Израиля кристаллизация Божественных откровений произошла сравнительно поздно, как утверждают представители этой школы. Пределы каждой из литературных традиций, или литературного слоя, библейские критики определяют с помощью тщательного анализа текста, исходя из общепризнанных посылок. Литературный слой представляет собой набор легенд, так называемых преданий древнего Израиля, которые со временем стали считаться историческими. Поскольку эти традиции–легенды постоянно пересматривались, мы не можем с точностью сказать, что же произошло на самом деле и произошло ли вообще что–то. Джеймс Флеминг (James Fleming) попытался решить эту задачу в ходе написания краткой биографии Моисея. [63] Однако перед ним встала проблема, с которой сталкиваются все библейские критики: библейская традиция — это «единственный источник конкретных сведений, которым мы располагаем». А поскольку эта традиция считается недостоверной, кто может сказать, что в действительности произошло? Тем не менее, Флеминг в некоторой мере все равно опирается на эту традицию по той лишь причине, что согласно общему мнению библейских критиков, она содержит в себе зерно истины. Но даже если бы это было так, подобное допущение никак не проливает свет на то, почему израильтяне признали ветхозаветные Писания каноническими и почитали их высшим авторитетом.

Основная причина признания израильтянами ветхозаветного канона — жизнь Моисея и его свидетельство о Боге. В Ветхом Завете нет ни одного человека, чье авторство канонических Писаний утверждалось бы с большей уверенностью, чем Моисеево. В конце ветхозаветной эры о Моисее все еще можно было сказать: «И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей, которого Господь знал лицем к лицу, по всем знамениям и чудесам, которые послал его Господь сделать в земле Египетской над фараоном и над всеми рабами его и над всею землею его, и по руке сильной и по великим чудесам, которые Моисей совершил пред глазами всего Израиля» (Втор. 34, 10–12; сравн. Чис. 12, 7–8). Нет ничего удивительного в том, что иудейские писатели относятся к Моисею с глубочайшим почтением. [64]

В лице Моисея мы имеем установленную модель канонического авторства: человек Божий, записывающий канон, должен быть утвержден на эту роль Божественным свидетельством в присутствии всего народа. И все же непосредственно перед смертью Моисею было необходимо оставить после себя преемников. Свое судейское служение (Исх. 18, 17–26) он передал священникам (Втор. 17, 8–10), служение военачальника перешло к Иисусу Навину (Втор. 31, 1–8; 24, 9), а служение пророка, вестника воли Божьей, Моисей передал пророкам, о которых говорится во Втор. 13 и 18. В связи с этим прежде всего нужно отметить, что постановления, изложенные во Втор. 12–26, даны для того, чтобы с их помощью можно было проверить, говорит ли пророк истинное слово Божье или нет.

Постановления Второзакония 12–26 нередко даются вместе с предостережениями об опасности отступничества, которая будет подстерегать израильтян после вступления в землю ханаанскую. Яркий тому пример — Втор. 18,9: «Когда ты войдешь в землю, которую дает тебе Господь Бог твой, тогда не научись делать мерзости, какие делали народы сии». Эта тема звучит на протяжении всего Второзакония. [65] Такое количество запретов указывает на то, что народу Божьему угрожало множество соблазнов и искушений на пути в Ханаан. Одну из самых серьезных опасностей представляли собой пророки, восстававшие как из среды израильтян, так и из среды язычников. Последние могли склонить сынов Израилевых к принятию и дальнейшему распространению религий Ханаана, и потому постановления, изложенные во Втор. 12–26, следует считать своего рода предупредительной мерой. Сами по себе эти главы не содержат четкого определения роли пророка — знание этой роли как бы подразумевается, — они даны израильтянам в качестве критерия для испытания пророка: действительно ли он говорит от Бога? Постановления Втор. 13 и 18 были даны не для пророков, а для всего израильского общества, чтобы оно могло знать, действительно ли на пророке лежит печать Божественного благоволения.

По сути дела, во Втор. 13, 1–6 мы видим, как Господь испытывает свой народ, проверяя его верность. С помощью этих предписаний он определяет, любят ли израильтяне своего Бога всем сердцем и всей душой. «Чрез сие искушает вас Господь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей» (Втор. 13, 3). Если Израиль откажется следовать за пророком, который после совершения чудесных знамений скажет: «Пойдем вслед богов иных, которых ты не знаешь, и будем служить им», это будет значить, что испытание пройдено успешно.

Впрочем, эти слова не следует понимать так, будто «иные боги» могут совершать знамения и чудеса собственной силой. Питер К. Крейг (Peter С. Craige) отверг идею о том, что лжепророки могли творить чудеса сами по себе. «Абсолютное владычество Бога проявляется еще и так: совершение чудесных знамений лжепророками или прорицателями не значит, что боги, которым служат эти люди, обладают реальным могуществом. Это значит лишь то, что Всесильный Владыка по своему благому промыслу допускает некоторое событие, дабы с его помощью испытать и укрепить свой народ». [66] Делицш (Delitzsch), однако, отстаивал противоположную позицию: с его точки зрения, рассматриваемый текст однозначно учит, что лжепророки способны совершать чудеса. Доказательство тому — египетские волхвы. Именно по этой причине, утверждает Делицш, испытание, о котором идет речь во Второзаконии, ограничивалось рамками предсказаний и пророчеств — чудесные знамения лжепророкам были вполне под силу. [67] Между тем, единственными знамениями и чудесами, которые, как может показаться, совершались ветхозаветными лжепророками, были чудеса, совершенные египетскими волхвами. Также Делицш не учитывает того обстоятельства, что египетские волхвы совершили знамения вопреки собственным намерениям! [68] Что касается испытания во Втор. 13, то оно предъявляет к истинному пророку вполне конкретные требования: он должен предсказывать будущее и совершать знамения и чудеса. Заметьте, что деяния Моисея также описываются словами «знамения» и «чудеса». Чудесные деяния и знамения были как бы удостоверением истинности пророка, если он оставался верным Господу. Ветхозаветным пророкам приписывались поистине великие и необычайные свершения, многие из которых происходили на глазах у множества очевидцев, которые могли засвидетельствовать их подлинность. Невероятных и невообразимых деяний в истории Израиля было столь много, что они едва ли могут быть перечислены. Взять хотя бы Илию, который призвал Господа Бога Авраамова ниспослать огонь с неба на ров, полный воды, или Елисея, который поразил слепотой войско сириян и увел их из Дофаима в Самарию, где они оказались в полной власти царя израильского. Большинство этих чудес совершалось при множестве свидетелей; все эти видимые знамения могли быть удостоверены. Именно так пророки доказывали всему народу, что Бог воистину благоволил к ним.