Библия. Ужас и надежда главных тем священной книги
Шрифт:
Если милость Божья хранит нарушенный людьми завет, должно существовать прощение – или пусть хотя бы в Санкциях будут «щедроты».
• Прощение. Люди просили прощения для себя лично (Пс 24:18) и для народа в целом (Пс 78:9); и получали прощение и лично (Пс 31:5), и все вместе (Пс 64:4): «…ибо Ты, Господи, благ и милосерд/ и многомилостив ко всем, призывающим Тебя» (Пс 85:5). Но Бог и наказывает за проступки (Пс 98:8).
• Щедроты. Возможны, даже когда в прощении отказано. Опять же люди просили их для себя лично (Пс 39:12) и для народа в целом (Пс 122:3); и получали их лично (Пс 22:6), и все вместе (Пс 114:5). О том, что Бог «щедр», говорится неоднократно (Пс 85:15 = 144:8).
Как великая пророческая весть о милости Божьей снова и снова омрачается угрозами кары Божьей, так не менее величественная весть Псалмов с их радостной хвалой снова и снова омрачается мольбами о прощении и пощаде. А ведь если считать, что мы сами пожинаем плоды своих дел, а не Бог нас наказывает, уместнее ставить вопрос иначе: не о прощении Бога, а об изменении людей; не о милости Бога, а о времени, которое осталось до того, пока меняться не станет поздно.
Более того, если метафорически описывать Бога как личность, молитва означает беседу с этой личностью. Но если метафорически описывать Бога как процесс, молитва означает соработничество с этим процессом. Предупреждал ведь апостол Павел: «Мы не знаем, о чем молиться» (Рим 8:26).
«О, Ассирия, жезл гнева Моего!»
Вернемся еще раз к VIII веку до н. э. и к конфронтации между Исайей и Синахерибом, а что еще важнее – между Яхве, Богом Израиля, и Ашшуром, Богом Ассирии.
Как мы уже видели, исследуя Второзаконническую традицию, ассирийский акцент на Санкции (в ущерб Истории), а в Санкциях – на проклятья (в ущерб благословениям) глубоко повлиял на библейские представления о Боге: беды стали мыслиться не как естественные результаты человеческих поступков, а как наказания свыше (см. главы 5 и 6).
Однако Ассирия полагала, что получила божественный карт-бланш на расширение империи к Сирии и дальше по Левантийскому побережью в Египет. Стало быть, если Синахериб был, как он сам считал, «царем мира, царем Ассирии», то Ашшур был не только Богом Ассирии, но и Богом всего мира. Более того, Ашшур был весьма необычным ближневосточным божеством: без жены и без семьи. И персонифицировал не какую-либо природную силу, а ассирийскую имперскую власть.
Как мы уже сказали, когда Синахериб направлялся домой, так и не завоевав Иерусалим, его современник Исайя объяснял опустошение Иудеи как небесную кару за нарушение завета через социальную несправедливость (Ис 1:1-17). Однако два других пророчества того же времени уверяют, что именно Яхве, Бог Израиля, – а не Ашшур, Бог Ассирии, – есть Бог «всей земли» (Ис 10:14; 14:26).
И все же, хотя Ашшур, как всемирный Бог, облегчил проповедь Исайи о Яхве как всемирном Боге, матрица опять оказалась неоднозначным даром для Библейской традиции. Ибо с этой моделью пришел ассирийский терроризм как этническая идентичность, внешняя политика и военная стратегия. Возьмем навскидку три примера:
Я покрыл широкую равнину трупами их солдат.
Я окрасил горы их кровью.
(царь Салманасар III, 859–824 годы до н. э.)
Я покрыл равнину телами их солдат, как травой. Их яички я отрезал и вырвал их половые органы, как семена летних огурцов.
(царь Синахериб, 704–681 годы до н. э.)
Я вырвал языки тех, кто клеветническими устами произносил богохульства на моего бога Ашшура…
Я скормил их трупы, разрезанные на мелкие кусочки, псам, свиньям, стервятникам, орлам, птицам небесным и рыбам морским.
(царь Ашшурбанапал, 668–627 годы до н. э.)
Вот вам и проблема. Яхве сказал:
О, Ассирия, жезл гнева Моего!
И бич в руке ее – Мое негодование!
К несчастью, если Ассирия – жезл гнева Божьего, то она же – норма характера Божьего. В нижний Иордан попало слишком много воды из верхнего Тигра, и в израильскую теологию завета попало слишком много имперской теологии Ассирии, и в библейский образ Яхве попало слишком много черт Бога Ашшура.
«Все основания земли колеблются»
Завершим эту главу иным представлением о Яхве как о всемирном Боге.
Мы снова находимся в божественном собрании на небе, но на сей раз Всевышний окружен подчиненными ему богами, которые уполномочены править землей: «Бог стал в сонме богов; среди богов произнес суд» (Пс 81:1). Сейчас судебный иск направлен не против Израиля, а против властей предержащих – тех, которые правят землей.
…доколе будете вы судить неправедно
и оказывать лицеприятие нечестивым?
Давайте суд бедному и сироте;
угнетенному и нищему оказывайте справедливость;
избавляйте бедного и нищего;
исторгайте его из руки нечестивых.
Боги не пытаются как-либо защититься и оправдаться, а отвечают:
Не знают, не разумеют,
во тьме ходят.
Власть имущие даже не понимают обвинения. Они не видят ни проблемы, ни своей ответственности. Мол, «у нас власть – какие еще претензии к правосудию?»
И вот печальный результат: «Все основания земли колеблются» (Пс 81:5б). О внешних наказаниях и небесных карах ничего не сказано. Говорится лишь об ужасных последствиях неправосудия: основания земли зашатались.
А что же эти нижестоящие Боги, которые не выполнили поручение и не сохранили справедливость для всех, не защитили людей, которые уязвимы в социальном, политическом и экономическом смысле? Каков обещанный им «суд» (Пс 81:1)? Лишь таков:
Я сказал: вы – боги,
и сыны Всевышнего – все вы;
но вы умрете, как человеки,
и падете, как всякий из князей.
Опять-таки это не внешнее наказание, а естественное последствие. Боги силы умирают, когда умирает поддерживающая их власть. (Давно ли вы слышали о Зевсе или Юпитере?) Но может ли умереть Бог дистрибутивного правосудия, если только не умрет в каждом человеческом сердце жажда дистрибутивного правосудия?
Подведем итоги. Когда вы в экстазе оказываетесь на божественном совете и слышите божественный иск, чрезвычайно важно понять, что вы принесли с собой и спроецировали на Бога. Так вы поймете, является ли страдание внешним наказанием от Бога или естественным последствием человеческих поступков. И поймете, каков Бог: мирный или жестокий.
Где мы? И что дальше?
Влияние Второзаконнической традиции на Пророческую и Псалмическую традиции даром не прошло. В понимании отношений между человеком и Богом стало больше акцента на завет, чем на сотворение. В понимании завета – больше акцента на Санкции, чем на Историю. А в понимании Санкций – больше акцента на проклятья, чем на благословения.