Чтение онлайн

Кассир стукнула пальцем по стеклу.

– Парень!

Я обернулся.

– Через десять минут у меня перерыв!
– сказала кассир.

– А в левой кассе?
– спросил я.

– Там нет никого.

– Но будет?

– Через полчаса.

– Я быстро, - сказал я.
– Мне нужно подумать.

Две копейки, хоть убейте, никак не хотели выпадать три раза одной и той же стороной. Ну, заколдованные, что ты скажешь? Решка, решка, орел, решка, орел, решка, орел, орел, решка, решка, орел, орел, решка. Дыши на них, не дыши, три, не три, у них все свое: орел, решка, орел, орел, решка…

Я подкинул монету, наверное, раз сорок и ни разу не получил нужного результата. К тому же я вдруг осознал, что не помню, к какому окошку в каком случае подходить. Вот засада! Три орла - левое? Или три орла - правое?

Я вспотел.

Зал так и оставался пустым. За окном беззвучно прошмыгнул локомотив. Заглянул, приоткрыв дверь, милиционер. Если он и обратил на меня внимание, то без какого-либо интереса. Я подбросил монету еще раз тридцать и, наконец, дождался момента, когда выпали три решки подряд. Только вот к какой они вели кассе?

Впрочем, растерянность моя продолжалась недолго. Судьба распорядилась сама. В окошке правой кассы я обнаружил табличку: «Перерыв». Женщина-кассир дожидаться меня не стала. Поэтому я встал к левой кассе и заодно изучил расписание. От нашего города до Крупяновки было семь остановок, и предпоследней значилась Еламня, поселок едва на пятьсот человек. Билет до нее стоил не пятьдесят семь, а пятьдесят одну копейку. Я подумал, что Мишка от Еламни, возможно, пойдет пешком.

Или проедет «зайцем»?

Да хоть как!

Я вновь разозлился на своего друга. Всего-то - билет купить! Ага. Давай, Вовчик! Ну, погоняют тебя толпой по городу. А кого не гоняют? Спорт! Зарядка! Тренировка! Ну, женщина прилипнет к тебе как банный лист. Так ведь тоже - чего плохого? Грудь не помацал - лох. Не каждый день предлагают.

– Заткнись!
– прошипел я Мишкиному голосу в голове. Заткнись, ради всего хорошего!

Голос умолк. Испугался.

А приобретение билета прошло неожиданно гладко. Худая женщина-кассир с тусклым, усталым взглядом спросила: «Куда?». Я сказал: «До Крупяновки». Потом поправился: «Простите, до Еламни». Женщина спросила: «Один?». Я сказал: «Да. На завтра». Женщина сказала: «Пятьдесят одна копейка».

Простучал билетный аппарат.

И все.

Сорок девять копеек сдачи - две двадцатикопеечные монеты, одна номиналом в пять копеек, одна в три копейки и одна - в одну. И билет. Светло-коричневый прямоугольник с номером, маршрутом и датой, пробитой в верхнем углу.

Остался последний-последний пункт, думал я, шагая от вокзала к дому. «Грибок». Интересно, Мишка забежит попрощаться? Есть у него элементарное чувство благодарности? Как он, вообще, себя будет чувствовать - с билетом, но теряя меня?

Или заглянет, скажет: «Прощай» и рванет на вокзал?

Почему-то я все больше был уверен, что Мишка исчезнет по-настоящему. Доберется до своей Крупяновки и исчезнет. Глупость, скажете? А вы когда-нибудь верили в невозможное? Невозможное случается время от времени, между прочим. Оно случается, потому что не такое уж и невозможное. Как тросик с инопланетного корабля.

Небо потемнело. Заморосило. Я застегнул куртку, предварительно спрятав билет в карман. На углу дома меня ждала Таня.

– Вовка!
– Она бросилась ко мне, я даже не успел ничего понять.
– Я тебя весь день ищу!

– На меня объявили охоту?
– спросил я.

Таня улыбнулась. Невысокая. Стройная. В бежевом плащике.

– Я. Я объявила на тебя охоту.

Я развел руки.

– Вот я.

– Пошли!
– поймала мою ладонь Таня.

– Куда?

– Ко мне!

– С чего это?

– Мама уехала на дачу к тете Любе. У тети Любы какой-то небывалый урожай всего, и она не справляется.

– Кабачки атакуют?

Таня рассмеялась. Ее всегда смешили мои шутки.

– Ага. Военные действия.

Мы развернулись, и детская площадка с «грибком» принялась отдаляться от меня. Фонарь, освещавший ее, вдруг погас. Я вывернул руку из Таниной ладони.

– Тань, мне на секундочку.

– Нет!

Я удивился ее голосу. В нем прорезались стальные, ранее не ведомые мне нотки. Словно мою девушку подменили.

– Тань, тут одной ногой там…

– Тебе нельзя!

Таня смотрела на меня, и на ее лице дрожали губы, а в глазах что-то дергалось.

– Таня.

– Не ходи!

– Куда «не ходи»?

– Куда ты хочешь, не ходи.

Я оглянулся на «грибок».

– Что может случиться?

– Все!

– Тань.

Я попробовал взять ее за руку, но она сердито отшагнула, словно устанавливая между нами границу.

– Ты серьезно?
– спросил я.

– Не ходи, хорошо?

Таня заглянула мне в глаза.

– Я не понимаю, - сказал я.
– Я должен.

– Нет-нет-нет, - замотала головой Таня.
– Ты ничего не должен.
– Ее речь стала быстрой, торопливой.
– Ты же не обещал. Ты просто выразил согласие помочь. Но ты мог столкнуться с препятствиями, которые были непреодолимыми. Что тут поделаешь? Ничего не поделаешь. Такое бывает. Проезд закрыт. Автобус ушел. Столб повалился, и провода электрические, понимаешь?

Она умолкла.

– Таня, - прошептал я, - неужели ты тоже с ними?

Мне чудился заговор, мне чудилось какое-то жуткое сообщество, которое скрытно захватило власть в городе и подчинило всех себе, лишь бы не дать Мишке выехать в Крупяновку. Зачем? Почему? Что происходит? Мне вдруг показалось, что я болен, что у меня серьезная болезнь мозга, менингит или еще что-то. Я, возможно, брежу, вижу то, чего нет, и слышу то, чего никто никогда не говорил мне.

– Таня…

– Все, пошли, пошли!
– Таня подступила ко мне, почти повисла, обнимая за шею.
– Пошли! Ничего плохого не случится.

– Но я…

– Вовка, ты слышишь меня? Пошли.

Я стоял, как осел. Самое упрямое животное. Что-то во мне переворачивалось, рушилось, рассыпалось на осколки.

– Так нельзя, - сказал я.

– Можно.

– Что вы все - как с цепи? А помочь человеку?

– Вова, - сказала Таня, - если ты сейчас… если ты… То между нами все кончено, вот!
– выкрикнула она.

– Таня!

Таня, не оборачиваясь, пошла прочь от дома, от детской площадки, от меня.

– Я тебя догоню!
– крикнул я.