Чтение онлайн

– Уже там?

– Ага!

И они побежали к реке.

На вид машина была неуклюжая. Казалось, кто-то пошутил, приделав к большому ящику-сундуку хвост-трубу. А потом для смеха поставил на конец хвоста и в середине сундука по четырехлопастному винту.

– Вертолет! Смотри!
– крикнул Юлька, стаскивая с отмели лодку. Он залез в воду прямо в ботинках.

Чтобы ускорить путь, мальчики не стали подниматься на шестах вверх по реке, а, работая кормовыми веслами, погнали лодку наперерез течению, но их снесло гораздо ниже лагеря

Как только друзья выскочили на берег, над вертолетом появился синеватый дымок, что-то хлопнуло. Четко заработали двигатели, и там, где были винты, образовалось по сверкающему кругу.

– Ой, полетели! Оставили нас!
– взвыл Юлька и ускорил бег.

Гешка ринулся вслед, а Гром, решив, по-видимому, что ребята забавляются, с лаем бросился за ними, хватая за штаны то одного, то другого.

Из кабины спрыгнул на землю механик в комбинезоне.

– Постойте! Нам надо лететь!
– заорал подбежавший первым Юлька, стараясь перекричать шум моторов.

– Не на Луну ли?
– крикнул механик.

– Ага! Ой, нет! До Верховья!

– Тогда подождите немного. А вон и командир идет.

Ребята оглянулись. От палаток шли двое: летчик в кожаной тужурке, в шлеме с очками и Петр Петрович. Они разговаривали о чем-то веселом: кряжистый, круглолицый летчик смеялся, закинув назад голову.

– Прибыли?
– спросил Петр Петрович ребят.
– А я решил, что струсили.

– Ну разве такие пистолеты струсят? Никогда!
– сказал летчик и легонько щелкнул Юлия по его крупной стриженой голове.

Пионеры из шестого класса "Б" были уже в сборе. Они окружили счастливцев, каждый старался высказать свое мнение о вертолете.

– Удобная машина, ей аэродром не нужен, - сказал Алеша Бунчук.

Валерка Гилин, который, как всегда, был с сестрой, добавил:

– Я читал, что на вертолетах не только перевозят людей, им, как краном, поднимают разные конструкции...

– Да, да!
– солидно подтверждал Гешка.

– Ты, Геш, запомни все свои впечатления от полета, - продолжал Валерка Гилин, - а потом мне расскажешь... Эх, жаль, что ты не поэт!

– А Валерка из банки сахар съел!
– как всегда, не к месту, вмешалась в разговор его сестра.

Валерка покраснел.

– Геша! Ты попроси... может, они и меня возьмут?
– несмело сказал Юра Хромов.

Геша хотел уже обратиться к Петру Петровичу, но механик открыл боковую дверку, спустил из машины металлическую лесенку. Летчик показал на полуовальный вход:

– Прошу, милорды!

"Милорды" торопливо влезли в машину. Гром, оставшись один, оглушительно залаял.

– Можно его с нами?
– попросил Гешка.

– Сколько угодно!
– ответил летчик и, подняв собаку за шкуру, затолкнул Грома в вертолет.

Машина была заполнена какими-то тюками, ящиками, мешками. В фюзеляже были сделаны овальные окошечки, окантованные резиновыми прокладками Ребята сели на низкие брезентовые скамейки, устроенные вдоль бортов, и прильнули к окошечкам. И вот теперь, когда кончились все тревоги, когда надоедливая мысль: "А вдруг да не прилетит вертолет, вдруг да передумает Петр Петрович", - отошла в прошлое, друзья почувствовали себя бесконечно счастливыми и смелыми.

Юлий расхрабрился до того, что встал в проеме двери и закричал ребятам:

– Через полчаса мы будем в Верховье. Здорово, а?

Петр Петрович поднялся в машину, сбросил с плеч туго набитый рюкзак. Механик, подняв лесенку, захлопнул дверку и отрапортовал:

– К полету готов!

Моторы взвыли. Стенки кабины, металлический пол под ногами вздрогнули. Трава под вертолетом стала пригибаться к земле и засеребрилась. Моторы запели басовитее и глуше. Вдруг что-то подкатило к сердцу, охватила легкая тошнота, но тотчас же пропала. Земля стала уходить стремительно вниз. Ребята, провожавшие вертолет, оказались где-то далеко под ногами, а потом исчезли...

АТАМАНША

Вертолет достиг Осьвы и, круто повернув, пошел вдоль ее течения. Вскоре на правом берегу показались постройки. На крыше одного из домиков известью было написано: "112". "Это и есть кордон Верховье", - догадался Гешка. Цифра на крыше (он знал это давно) - номер лесного квартала, ориентир для летчиков.

"Уже прилетели? Как скоро!" - с огорчением подумал Юлий, когда вертолет, сделав круг над кордоном, пошел на посадку.

По-видимому, вертолет здесь был не редкостью. Его появление не вызвало на кордоне особого интереса. Пятилетняя девочка с куклой-голышкой на руках мельком взглянула на машину и побежала дальше по своим неотложным делам. В раскрытом окне появилась старуха, зевнула и скрылась...

Как только Петр Петрович и мальчики сошли на землю, летчик поднял лесенку и захлопнул дверь. Трава под машиной полегла, рубашки на мальчиках с одного боку пристали к телу, с другого затрепетали, как флаги на ветру. Вертолет улетел.

По крутой каменистой тропинке поднялись к домам. Здесь гора немного отступала, образуя небольшую террасу, на которой и расположился кордон.

Для огородов уже не оставалось места, и они были распаханы на склоне горы.

Через калитку, окованную железом, вошли на просторный двор. На крыльце самого большого дома сидела женщина и деревянной толкушкой мяла в чугуне вареный картофель.

– Здравствуйте! Товарищ Брагин здесь живет?
– спросил Петр Петрович.

Женщина, не прерывая работы, крикнула в раскрытую дверь:

– Андрей! Тебя кличут!

Послышались шаги, и на крыльцо вышел широкоплечий мужчина в старой солдатской гимнастерке, у которой вместо позолоченных металлических пуговиц были пришиты коричневые, одежные. Увидев посетителей, он торопливо стряхнул с квадратной густой бороды хлебные крошки, вопросительно посмотрел на Петра Петровича.

– Простите, нам нужен Виктор Васильевич.

– Это мой отец. Он в сарае, в Уньчу собирается.

– В Уньчу?
– переспросил Петр Петрович.

– Да. У него есть какие-то старые документы по геологоразведочным работам...

Гешка видел, как обрадовался Петр Петрович. А сам он непроизвольно сдернул кепку. Юлька, словно по команде, вытянулся, с восторгом глядя на мужчину в гимнастерке.

Тревоги окончились: отчет сохранился.

Мужчина прошел к сараю и негромко позвал отца.

Гешка представлял себе Брагина дряхлым. Но старик оказался крепким. Волосы его были густые, черные, с проседью. В странном, наискось, разрезе глаз, широких скулах, изогнутом подбородке было что-то знакомое. Гешка сразу вспомнил Нюру. Он даже оглянулся, разыскивая ее.