Чтение онлайн

— Ты получил прописку, я — квартиру: уйди по-хорошему!

А куда я мог уйти? Кроме того, мне действительно было жаль любви да и вложенных в квартиру сил. Мы стали жить в разных комнатах: я, естественно, в маленькой, они — в большой. Я еще надеялся, что она образумится и все войдет в колею. Но я плохо знал Марину. Как изобретательна была она, чтобы избавиться от меня! Вряд ли интересно читать о семейных скандалах, да и мне не очень приятно делиться нашим «мусором». Лишь замечу, что предпринимались попытки меня посадить! И однажды очередной следователь, занимающийся нашими семейными «разборками» — к тому времени мы уже развелись, — откровенно сказал мне:

— Слушай, Доценко, любой ценой беги от нее, а то она тебя действительно посадит…

— Да мне бежать некуда…

— Проживи как-нибудь, пока не разменяете квартиру…

— Так она не хочет менять: она хочет в ней жить!

— А в этом я тебе помогу! — сказал капитан. — Найди три варианта размена, отдай ей в моем присутствии и, если она не согласится, напишешь заявление в суд…

— И что это даст? — не понял я.

— А суду безразлично, с чем вы останетесь после размена: примет первый же вариант. И поверь: твою бывшую вряд ли устроят, к примеру, две комнаты в коммунальной квартире…

Капитан оказался прав на все сто — узнав о такой возможности, Марина тут же согласилась на один из представленных мною вариантов: они въехали в двухкомнатную малогабаритку, я — в комнату малонаселенной квартиры: всего с двумя соседями…

Пока шла тяжба с моей бывшей женой, я развил бурную творческую деятельность на «Мосфильме». После отбытия срока я очень боялся негативного к себе отношения, но люди отнеслись ко мне не только с пониманием, но даже с некоторой симпатией. Я действительно старался изо всех сил доказать всем и себе в том числе, что я чего-то стою. Любую свободную минуту я использовал для того, чтобы писать, писать и писать. Добиваясь достойной работы на киностудии, я, чтобы не сдохнуть с голоду, подрабатывал как журналист и опубликовал более сорока моих очерков, рассказов, исследований в самых популярных тогда газетах и журналах.

Большой успех в журналистике пришел после знакомства с уникальным человеком — Михаилом Петровичем Ереминым, генералом в отставке. У него удивительная судьба. Родился в девятьсот втором году. Рано осиротев, воспитывался в приюте, потом с помощью своего родственника в пятнадцать лет поступил на кремлевские курсы красных командиров, закончив которые стал работать в охране Ленина. В сорок первом году ушел на фронт в качестве командира дивизии и вскоре стал заместителем командующего Третьей армией генерала А. В. Горбатова.

В пятьдесят втором году, уйдя в запас, занялся исследованием ленинских фотографий, пытаясь установить всех тех, кто был снят рядом с вождем.

С Михаилом Петровичем я познакомился случайно в День Победы: он жил на одной с нами площадке. Его рассказы о прошлом показались мне настолько интересными, что я всерьез увлекся его исследованиями. Некоторые из моих статей об этих исследованиях стали настоящими сенсациями в центральной прессе и нередко объявлялись «статьей недели», «статьей месяца», а однажды и «статьей года».

У меня родилась идея снять фильм об исследованиях Михаила Петровича. Я написал сценарий «Рядом с Лениным», который одобрили на ЦСДФ, и вскоре фильм был снят мною. Пока мы работали над сценарием, однажды Михаил Петрович пригласил меня на свою дачу в Жаворонках. Так получилось, что там я сблизился с его падчерицей, и вскоре она забеременела. Мы с ней не строили особых планов на будущее, но зародившееся дитя меня как мужчину обязывало, и вскоре мы поженились. Так на свет появился мой второй сын.

Еще задолго до его рождения Михаил Петрович настаивал назвать его в честь Ленина. Чтобы никому не было обидно, положились на судьбу: каждый написал свое имя на бумажке, а тащить предложили Михаилу Петровичу. И что же? Михаил Петрович вытащил то, что и хотел, — Володя. Но как все изумились, когда Володя родился именно в день рождения Ленина! В этом было что-то сверхъестественное…

Но не пришлось Михаилу Петровичу долго нянчить своего внука: вскоре дед умер…

Михаил Петрович был не коммунистом, он был убежденным и преданным БОЛЬШЕВИКОМ! То есть большевиком первой формации, которые искренне верили в светлое и счастливое будущее своей страны, своего народа…

Почему-то припомнился один случай, достаточно забавный, но очень точно характеризующий этого человека.

У Михаила Петровича было очень слабое зрение, и однажды я сопровождал его к первому секретарю Московского обкома партии В. Конотопу, с которым он был довольно близок. Идем мы через какой-то двор, а там старый котлован, который, судя по всему, уже давно должен быть засыпан. Приходим к Конотопу, а того на месте нет: он был срочно вызван в Кремль. Помощник, зная их отношения, пропустил нас в кабинет. Михаил Петрович полистал справочник, нашел, в чьем ведении находилась территория с котлованом, набрал номер по «вертушке» и говорит:

— Иван Сидорович, здравствуйте! Объясните, пожалуйста, почему вы так плохо следите за вверенной вам территорией? По такому-то адресу не зарыт котлован, а люди ходят, ноги ломают… Нехорошо!..

— Откуда вы звоните? — неожиданно спрашивает чиновник, вместо того чтобы как-то объясниться.

Михаила Петровича это так разозлило, что он не выдержал:

— Из телефонной будки! — зло бросил он и положил трубку.

Не успел он передать мне слова собеседника, как «вертушка» зазвенела.

— Слушаю! — поднял трубку Михаил Петрович.

Звонил тот чиновник. До него, видно, дошло, и он, узнав, откуда был звонок, сам перезвонил и стал всячески извиняться, ссылаясь на трудный день, трудное детство и так далее.

История закончилась тем, что на следующий день, сбегав по просьбе Михаила Петровича до того двора, я доложил ему, что котлован засыпан. Казалось бы, какое дело старому генералу до чьих-то там бед, но Михаил Петрович до самой смерти кому-нибудь да помогал, за кого-то ходатайствовал. Он был истинным офицером, и об этом есть еще одна маленькая история.

Пошли мы с ним на какую-то официальную встречу. Идем, разговариваем. Вдруг Михаил Петрович остановился как вкопанный и удивленно на кого-то уставился. Повернулся и я. Стоит порядочная очередь к бочке с разливным пивом. И в середине очереди, куда смотрел Михаил Петрович, я увидел подполковника, который как ни в чем не бывало стоял с бидончиком в руках.

Подходит к нему Михаил Петрович и говорит:

— Товарищ подполковник, как вам не стыдно позорить свою форму?

— Послушайте, папаша, идите своей дорогой, — отмахнулся тот.