Чтение онлайн

Подошел к концу второй год обучения в Саншайн. Отгремел и отчетный концерт, где Ли Мэйли и в этот раз выступала соло. С музыкальным выступлением.

Сначала, как обычно, шли групповые «движухи». Потом, в гримерке (в нашем случае, скорее месте для переодевания), пока на сцене отдувалась малышковая «театралка», ко мне подошла директор Лин.

Лично. Спросить: как мой настрой и готовность к выступлению?

— С вашей помощью — хорошо, — вежливо улыбнулась я.

Помним: заслуги детей — это заслуги их родителей и учителей. Одни хорошо воспитали, другие обучили.

— Отлично, — важно кивнула директор. — Жду с нетерпением.

Директор уже несколько раз шла нам навстречу с пропусками занятий. Капелька ответной учтивости — с меня не убудет.

В самом деле, она идет на поблажки в плане посещаемости и вообще так мила со мной неспроста. Я — её «золотая вывеска».

Легче всего с добившимися успехов выпускниками — высшим учебным заведениям. Не так много времени проходит от выпуска до успеха. Сложнее — школам. Сроки увеличиваются. Хотя у тех есть гаокао: можно списки лучших по результатам экзаменов публиковать.

А детские сады… Это ж сколько лет должно пройти, чтобы детка из садика перешел в младшую-среднюю-старшую школу, сдал экзамен, поступил в ВУЗ, отучился, трудоустроился? Замучаешься ждать.

Когда же успех случится (неуспешных не рассматриваем вовсе), мало кто вспомнит, в какое дошкольное учреждение ходил данный отрок.

И тут — Мэй-Мэй, уже известная стране. Готовая «золотая вывеска» для Саншайн и госпожи директора. Повод для гордости. Вот прямо сейчас, а не двадцать лет спустя.

Можно и любезничать с такой, это окупится.

Я выступала сразу после исторической сценки, и задник перед музыкальным блоком не меняли. Нарисованные колонны отлично сочетались с моим платьем — как под меня делали.

— Композиция «Нежность», — объявила учитель Юй, словно мы не в детском саду на местном аналоге «утренника», а во всамделишной консерватории. — Исполняется впервые. Мы убедительно просим не выкладывать запись этого выступления в сеть. Автор музыки — Бай Я. Исполнитель — Ли Мэйли.

Подле сцены, конечно, ведется официальная запись. Если кто-то всё же «сольет» моё выступление, то появится и полная, необрезанная (а то знаем мы умельцев-монтажеров) запись в хорошем качестве.

С детского синтезатора на детское же пианино, миниатюрную версию, пересаживаться было нетрудно. Пальцы знали и помнили, нужно было лишь попрактиковаться. Удобно, когда у тебя тело — музыкальное, слух (вероятно, ещё и благодаря тоновому языку) отличнейший, да ещё и дома есть возможность музицировать.

Я долго размышляла над тем, что буду играть. Можно было взять безопасное — как Сюй Вэйлань — из относительно нетрудных классических произведений. Всё верно, клубничному леопарду всё же дали ещё одно выступление.

С флейтой, уменьшенной версией традиционной дицзы. На пробе нового инструмента настояла учитель музыки, усмотрела в ребенке предрасположенность. Или же и она — может, даже не осознанно — пыталась уменьшить конкуренцию между мной и Вэйлань? Тут уж только гадать, на кофейной или чайной гуще.

Но ведь так — по классике — кто угодно может. С чем-чем, а с зубрежкой у китайских детей никаких проблем нет. Вымуштруют — с точностью до миллисекунды отыграешь. Как честный брат Ли Чжун в присланном накануне тестовом видео — результат работы с учителем.

Эта ворона хотела привносить в мир что-то новое.

Потому дала маме взглянуть на созданную в порыве чувств песню, где небожитель говорит смертной девушке, как она прелестна. Мелодия восхитила мою замечательную.

Что до текста… его Мэйхуа помогла подшлифовать. Зачистить неровности, двусмысленности и сочетания с переносным значением.

Китайский только кажется простым. Точнее, его «бытовая» версия и впрямь — элементарщина, если уловить общие принципы и натренировать запоминание иероглифов.

А вот «высокий», поэтический язык сложнее. Там очень многое не то, чем кажется.

На удивление, в моем тексте умница моя нашла не много спорных конструкций, и без труда привела их в должный вид. В таком виде мы зарегистрировали права на музыку и текст.

Петь я не собиралась. А вот сыграть…

Музыка к песне-признанию, полной грез и тонких образов, не может быть грубой. Моя «Нежность» звучала, как соловьиная трель на рассвете, как музыка ветра с перезвоном капели. Нет, определенно, без Мироздания в создании этого чуда не обошлось.

Признаться честно, я «выключилась», едва пальцы легли на клавиши. Будто кто-то вел мои руки, следуя порывам души и фантазии.

Как там говорила учитель музыки? Играет не руками, а сердцем?

Директор Лин, сегодня ваша «золотая вывеска» засияла ещё ярче.

Потому как зал в конце моего выступления погрузился в тишину. Гордые родители разновозрастных деток замерли и, как мне кажется, дружно перестали дышать. Может, мне это лишь показалось — я же не держала стетоскоп около их грудных клеток.

А затем зал разразился овациями.

Только один родитель встал со своего места и покинул представление. Отец Вэйлань, которой выходить сразу после меня…

Мироздание, как же всё-таки приятно!

Так, нежиться в отзвуках признания будем позже. Нужно успеть перехватить клубничного леопарда за кулисами.

…Не успела. Пока раскланивалась, пока выпуталась — длинная юбка, неудобная банкетка, вместе тихий ужас.

Сюй Вэйлань прошла мимо — а между нами учитель Юй. Эта ворона не успела предупредить. Девочка искала глазами места своих родителей — их рассадка не менялась с прошлого года. И нашла: пустое кресло там, где должен был сидеть её отец.

Она справилась. Не испортила выступление. Только под аплодисменты — не сильно, ради правды, уступающие моим, ведь в этом зале сидят самые щедрые зрители — кланялась с блестящими от слез глазами.

И мимо меня — вне сцены — промчала стремительной пулей.

Этой вороне было грустно, но изменить ход семейной драмы у Сюй — не в моей власти. Всё, что я могу — это попытаться не дать клубничному леопарду сломаться. Под давлением требовательных предков с неслабыми заморочками и сопутствующими обстоятельствами в виде второй семьи устоять сложно.