Бионическая ворона
Шрифт:
Святая женщина, да.
Доброта не спасла её от лихорадочного жара и пневмонии. Болезнь она, предположительно, подхватила от кого-то из бедняков. С медициной в том периоде тоже было не особо… Госпожу Шу не сумели спасти.
Сыну её тогда исполнилось пять. И он — уже вполне осознанный ребенок — прорвался к постели больной матери. Его быстро обнаружили и увели. Против воли, со слезами и истерикой.
Хворь успела прицепиться. Малыш выжил, но по здоровью его болезнь ударила сильно.
Заболели и родители господина Лин. Его матушка перед уходом взяла с сына слово: жениться повторно. Род не должен был прерваться. Наследник ослаблен, неизвестно, как это на нем отразится в дальнейшем.
По сути, моя прабабка обязала отпрыска жениться. Прадед, хоть и выкарабкался (ненадолго, он уйдет за женой спустя год с небольшим), горячо поддержал последнюю мольбу супруги.
Деду оставалось только одно: выдержать обязательный срок траура и последовать воле родителей.
Так в дом — тогда уже преуспевающего дельца Лин — вошла молодая госпожа Хань. Вторая жена. Мачеха для Лин-младшего.
Наследнику уже стукнуло восемь. По состоянию здоровья он был на домашнем обучении. Выбор новой жены господин Лин делал с учетом образованности.
И покладистости.
Жена, обязательный «атрибут» успешного мужчины в Срединном государстве, не должна была доставлять хлопот.
Первые синяки на руках сестры-близняшки Хань Юйтун заметила в тот же год, что и замужества их отпраздновали. Юйчжу (нефритовая бусина) утверждала, что случайно напоролась на мебель в темноте.
И умоляла не беспокоить никого такой ерундой. Ведь, если пойдут слухи, муж может запретить сестрам видеться. Юйтун поколебалась, но смолчала — раз. Затем другой, третий…
Отметины были небольшие, точечные, хаотично разбросанные. «Не похоже на следы избиения», — так, с надломом в голосе, Мэйхуа передала более поздние слова тети Юйтун.
Будто и впрямь хрупкая девушка повышенной неловкости нечаянно ударялась обо всё подряд. Сама.
«Мы роднее всех», — говорила ей Юйчжу. — «Разве я посмела бы тебя обмануть?»
Отметины — к следующей встрече — выцветали, принимая цвет и форму нефритовых бусин.
Юйтун верила сестре.
Затем обе женщины забеременели. И — почти синхронно — произвели на свет Мэйхуа и Шэнли.
Они продолжали видеться. Не каждый день, но хотя бы раз-два в месяц. Синяки на теле Юйчжу стали появляться значительно реже.
Решительно настроенная поначалу, сестра алый дождь уверилась: то действительно были случайности.
Пока однажды — их детям было около года — маленькая Мэйхуа не вцепилась в мамину юбку. Потянула, ткань приподнялась, а под ней открылась громадина кровоподтека.
«Сестра!» — ахнула Юйтун. — «Это тоже само появилось?! Если это твой муж… Скажи, мы найдем выход».
Нефритовая бусина поклялась: муж ни при чем. Он никогда не поднимал на неё руку. Никогда! Сестре незачем тревожиться.
Самое ужасное в том, что она говорила правду.
Бойкая сестра Юйтун не успокоилась. Она подкупила помощницу по хозяйству (называя вещи своими именами — служанку). В ход пошли личные драгоценности.
Та девушка взяла плату. И заверила, что хозяин — господин Лин — никогда не позволял себе лишнего в отношении жены. Может, в их отношениях не было особой теплоты, но господин не поднимал руку на госпожу.
И это тоже была правда.
Затем произошло страшное: землетрясение в Таншане. Всю семью Хань, кроме двух сестер и старенькой бабушки постигла горькая участь. Конечно же, это затмило всё.
Боль потери, скорбь, похороны — с пустыми гробами.
Не до расследования странностей, что всё ещё могли оказаться чередой случайностей.
Забила тревогу — в детской наивности — Мэйхуа.
Она ясно запомнила тот день. Хотя ей потом много раз говорили, что воспоминания в двухлетнем возрасте не сохраняются. Уверяли, что то был сон — обычный детский кошмар. Иногда дурные сны повторяются, и малышу кажется, что всё происходило наяву.
В том сне-не-сне её мамочка объясняла сложный пример старшему братику.
Мальчик не понимал. И злился. Молча: Мэйхуа едва помнит голос старшего (единокровного) брата, так редко он что-то говорил вслух. Отцу — кланялся, работникам приказывал жестами. Те перехватывали желания молодого господина на лету, спешили угодить во всем.
Саму Мэйхуа игнорировал, не считая, кажется, за человека. А её мать… Здесь совсем сложно.
Вот и в этот раз брат молчал. Злость выражалась в постукивании кулачком по столу и «перетаптывании» ножками под столом. Не поняв очередной попытки Юйчжу донести до него науку, мальчик вырвал из тетради лист. Скомкал и швырнул его в маму Мэйхуа.
Та вздрогнула и инстинктивно сдвинула корпус. Комок пролетел мимо.
Тогда мальчик вскочил со своего места, схватил покрепче карандаш. Подбежал к Юйчжу и принялся наносить удары заточенным карандашиком в руки и живот своей «учительницы».
Мама, любимая мамочка замерла истуканом и беззвучно терпела издевательство.
Как значительно позже поняла Мэйхуа, наследник ненавидел, когда от него — слабосилка, запертого в искалеченном болезнью теле — уворачиваются. Это приводило его в бешенство.
Девочка тогда подняла крик и плач. Прибежала работница, увела… Мэйхуа. Никто не вмешался в «урок».
С тех пор Юйчжу было строго запрещено брать дочь на занятия с молодым господином. Девочка отвлекает наследника от учебы. Шумит, мешает сосредоточиться.
Мэйхуа же сказали: тебе всё приснилось, глупое дитя. Если начнешь болтать о таком при чужих, люди начнут плохо думать о твоей маме. «Ты же не хочешь, чтобы твою маму осуждали?»
Угроза сработала. Девочка промолчала. Да и кто б ей — в два года — поверил? Разве что тетя Юйтун, но та приболела, и несколько месяцев не выходила из дома.
А потом говорить стало поздно. Одним солнечным днем наследник семьи Лин ударил сидящую за роялем мачеху литым самолетиком в висок.
У него случались мигрени. Игра новой жены отца показалась мальчику громкой. Говорить он не любил, вот и остановил звук доступным ему способом.
Женщина потеряла сознание. Мэйхуа — ей тогда было чуть больше трех — перепугалась до дрожи. Мама быстро очнулась — это стало облегчением.
Для дочки — что мама жива. Для домашних — что не придется обращаться к семейному доктору.