Чтение онлайн

В то время как медленно собиралась новая французская армия, вблизи Кале происходили важные события. В апреле огромный конвой, приблизительно 300 судов, прорвал блокаду и не только вошел в порт без потерь, но и удалился в полном порядке на глазах у английской армии, беспомощно наблюдавшей за наглым противником. Возможно, французские суда держались центра фарватера, куда не долетали ядра английских орудий. Что в этот момент делал английский флот, неизвестно.

Естественно, Эдуарда разозлил этот оскорбительный инцидент; он понял, что, если прорыв произойдет еще раз, гарнизон Кале не возьмешь измором, и сразу принял меры, с тем чтобы не допустить в будущем этого инцидента. Построил форт (назвал Рисбенк) на отмели между морем и гаванью, возвышавшийся над Голле (так назывался вход в гавань), и установил на нем самое мощное оружие, которое имел. (Рисбенк оставался оборонительным укреплением на протяжении всей английской оккупации.) Соорудил, вдоль побережья до самого Виссана, волнорезы и дамбы на большой глубине, чтобы помешать отдельным небольшим судам, что подбирались к берегу, используя прилив, входить в гавань, а главное, увеличил размер флота – это позволит сомкнуть кольцо блокады вокруг Кале [106] . Время от времени он отправлял на корабли часть своих самых опытных офицеров, таких, как Нортхемптон, Пемброк, Телбот, чтобы те не давали расслабляться командующему флотом сэру Джону де Монт Гомери (как писали здесь его имя). Вызвал также из Англии подкрепления, – среди них прибыл и Генрих Ланкастер, сразу сделавший несколько успешных рейдов.

Любопытный военно-морской инцидент произошел 25 июня. Часть английского флота, во главе с Нортхемптоном и Пемброком на борту [107] , курсировала вдоль устья Соммы. Французский флот в составе 44 судов, который шел с поставками для Кале, попробовал прорваться мимо англичан. Но английский флот атаковал и рассеял противника; ни один французский корабль не достиг Кале, а многие захвачены. Одно судно, в частности, выброшено на берег; капитан, как заметили англичане, прикрепил бумагу к топору и выбросил его за борт, прежде чем приблизился неприятель. Место, где был этот инцидент, запомнили и, когда наступил отлив, топор отыскали – на нем все еще прикреплена бумага; вот так находка! Не что иное как письмо Жана де Вьенна королю Филиппу: «Гарнизон в отчаянном положении, умоляю помочь, прежде чем окажется слишком поздно. Съедено все: собаки, кошки, лошади, больше мы не продержимся, а то начнем есть друг друга».

Письмо сразу послали Эдуарду, а тот, с жестокой иронией, отправил его адресату. Уже это свидетельствует, насколько английский король был уверен в силах своих и своей армии.

* * *

Во главе армии, которая в июле отправилась освобождать Кале, почти все ее старые лидеры; при ней два королевских сына – герцоги Нормандский и Орлеанский; Бургундский и Бурбон, граф де Фуа, Людовик Савойский и Иоанн Геннегауский. Армия в боевом порядке выступила в поход и направилась через Эсден к Теруанну. Филипп намеревался подойти к Кале с востока, от Гравлина. Такой маневр существенно обезопасил бы продвижение французов, но фламандцы не разрешили ему пройти через свою территорию, пришлось ему наступать с запада. Удивительно, что Филипп подчинился требованиям фламандцев – ведь он шел во главе 50-тысячного войска. Но, зная его характер, не стоит удивляться ни его действиям, ни бездействиям. Несмотря на отказ фламандцев, марш возобновлен, и 27 июля французская армия расположилась лагерем на дюнах, на юге небольшой рыбацкой деревни Сангат, в 5 милях к западу от стен Кале.

Башня наблюдения на вершине дюн (достигающих здесь высоты 300 футов) одним мощным ударом захвачена, но на этом победы французов кончились. Филипп занял крайне невыгодную позицию: левый фланг упирается в море, а там выстроился в линию английский военный флот; правый фланг окружен болотами, перед ним протекает река Ам – через нее только один мост, ведущий в Нейе, усиленно защищенный графом Ланкастером. Филипп, поняв, какое неудачное место занял, решил после нескольких дней раздумий избежать сражения, но так, чтобы это не повредило его престижу. С этой целью, потратив три дня на бесплодные переговоры [108] , применил уже испытанный способ – предложил противнику сразиться на специально выбранном месте [109] . Эдуард, зная, с кем имеет дело, быстро принял вызов, но за этим, как всегда, ничего не последовало. В то время как шли переговоры, в которых участвовали и кардиналы, посланные папой римским, Филипп втайне готовился к отступлению. В ночь с 1 на 2 августа, за день до предполагаемой битвы, вся французская армия снялась с позиций и в тишине начала отступление. Однако существуют свидетельства, что отступление сопровождалось паникой; причины мы не знаем, – возможно, какие-то суеверия, вызванные небесными явлениями. Безотносительно причины факт остается фактом: армия сожгла свои палатки, оставила огромное количество продовольствия и складов на месте и отступила в таком беспорядке, что англичане под командованием неуловимого Генриха Ланкастера захватили множество складов и пленных да еще на протяжении нескольких миль беспокоили отступающих французов. Снова, второй раз в течение одного года, огромная французская армия позорно отступала.

Теперь обратим снова свой взор на несчастных защитников Кале. Гарнизон со своих наблюдательных башен наверняка видел, что к городу подошла французская армия, но связаться с ней не мог; наладить связь со своими спасителями можно только каким-то необычным способом. Придумали следующее: в первую же ночь, когда подошли французы, на самой высокой башне города зажегся маяк; на следующую ночь маяк зажгли опять, но горел он намного слабее, а в третью ночь войска Филиппа различили лишь вспышку, что символизировало безнадежное положение гарнизона.

Но, несмотря ни на что, гарнизон не терял надежды; защитники Кале со своих стен видели, как огромная армия Филиппа расположилась, заняв несколько акров, вокруг города, и считали, что вскоре она непременно даст англичанам бой! Но надежду на скорую деблокаду утром 2 августа пришлось похоронить. Несчастный гарнизон в этот день заметил, что на месте стоянки французской армии у Сангата ее больше нет и в окрестностях заметны только английские солдаты. Все поняли: Филипп покинул свой доблестный город Кале.

Судьба Кале решена, и никто не сомневался в том, чт'o нужно делать. На сдачу Кале, если осада продолжится, де Вьенн намекал еще в письме королю – пришло время выполнить намеченное.

История сдачи – один из самых известных эпизодов Столетней войны; этим мы обязаны Фруассару, красочно ее описавшему. Но он и Лебель не единственные, кто сообщил нам об обстоятельствах сдачи. Безусловно, английский король желает принять осаду в унизительной форме: шесть главных горожан во главе с де Вьенном принесут королю ключи от города и замка – пешком, с непокрытой головой, с петлей на шее. Лебель заявляет (а Фруассар приукрашивает его слова): король казнил бы их, если бы не заступничество его жены, королевы Филиппы. Возможно, это именно так, и большинство историков согласились с этим объяснением; трудно понять одно: чего хотел добиться таким способом Эдуард, ведь жители города станут его подданными. Как мы знаем, он целеустремленный монарх, дальновидный, проницательный политик, и все его действия, это ясно, направлены к единственной цели: утвердить свою власть во Франции. Отнюдь не жестокий по природе, позже он часто общался с де Вьенном – военнопленным Англии [110] . Рамсей, вероятно, прав, описывая сцену сдачи как «торжественное театрализованное представление». Эдуард вознамерился произвести впечатление не только на жителей Кале, но и на все другие города, продемонстрировав им свою мощь и судьбу, что постигнет города, которые откажутся ему сдаться.

Сразу после сдачи английский король послал в город продовольствие для голодающего населения; после этого из города выгнали всех, кто не выказал преданной поддержки новому господину. Кале впредь станет английским городом, и король не позволит себе иметь там людей, чья приверженность ему вызывает сомнения; кроме того, он требует выделить место для поселения в городе англичан. Вскоре с французами заключено перемирие; продлится оно до 24 июня следующего, 1348 года. По истечении двух месяцев – Эдуард следил за приведением в порядок городских укреплений и установлением новой администрации – он отплыл в Англию, где не был пятнадцать месяцев, и достиг ее 12 октября.

Мы уже упоминали, что в отсутствие Эдуарда в Англию вторглась шотландская армия. Это вторжение в строгом смысле слова не принадлежит к Столетней войне, но стратегически ее затронуло, поскольку Шотландия – союзница Франции, а король Давид вторгся в Англию по просьбе Филиппа Валуа. Поэтому необходимо хотя бы вкратце рассмотреть это событие. В начале октября 1346 года Давид II во главе большой армии пересек границу Камберленда и достиг Дарема, разоряя по пути местность, по которой проходил, а также сжег знаменитое Ланеркостское аббатство. Он надеялся легко продвинуться до самого юга острова – ведь английской армии нет, она за границей. Но Эдуард никогда не доверял своему северному соседу, предвидел его нападение и подготовился к нему, перед тем как покинуть родину. Вербуя армию для вторжения во Францию, Эдуард преднамеренно запретил вербовать солдат к северу от Хамбера [111] .

Обычно территорию Англии защищал от шотландского вторжения архиепископ Даремский, но он, как мы видели, сражался вместе со своим королем во Франции; обязанности его возложены на архиепископа Йоркского; тот быстро собрал армию и сразился с шотландцами при Невилл-Кросс, прямо за стенами Дарема. Шотландцы начали атаку 17 октября 1346 года и потерпели сокрушительное поражение. Короля Давида взяли в плен и заключили в Тауэр; скоро компанию ему составил Карл Блуаский. Нам не стоит жалеть этого монарха; профессор Таут так сказал о нем: «Подыгрывая французам, король Давид проводил политику, которая беспокоила Англию и привела к опустошению Шотландии, начиная с Невилл-Кросс до Флоддена. Такое развитие событий неизбежно для двух независимых и враждебных друг другу государств, существующих на одном небольшом острове».

«Возмездие» не заставило себя долго ждать. В качестве наказания английский король решил покорить северное королевство, несмотря на то что 30 тысяч английских солдат сражались за пределами Англии – в Северной Франции, Бретани и Гаскони. И не ошибся в расчетах: пока осаждал Кале, в Шотландию весной 1347 года отправлены две армии: восточная, под командованием графа Перси, и западная, под руководством Балиоля, нового шотландского короля, назначенного самим Эдуардом. Эти армии быстро вторглись в страну, но Перси по каким-то причинам не попытался взять Эдинбург, а вместо этого, вероятно по договоренности с Балиолем, присоединился к его силам, разорившим территорию, через которую прошли. Вся Южная Шотландия признала королем Балиоля. Правление его оказалось недолгим, но, несмотря на это, угроза шотландского вторжения снята; Эдуард направил все усилия своей страны на осаду Кале, и благодаря этому ему удалось собрать под своими знаменами армию численностью 30 тысяч.