Чтение онлайн

Таким образом, благодаря раскопкам в самой долине или невдалеке от нее найдены за последние сто пятьдесят лет пять ядер, три железных и два каменных, что неоспоримо свидетельствует: в сражении при Креси 1346 года англичанами применена артиллерия.

Среди аргументов против присутствия артиллерии во время сражения выделяется один, который и заслуживает, на наш взгляд, наибольшего внимания и изучения: ни один английский летописец не упомянул об использовании орудий во время битвы. Этот аргумент до открытия Амьенской рукописи поддерживался молчанием Фруассара. Майкл Нортбург и Ричард Уинкли, наверно, упомянули бы о применении орудий, но оба они люди гражданские и, по мнению Монда Томпсона (одного из главных экспертов в этом вопросе), «вероятнее всего, наблюдали за сражением из тыла». А так как битва происходила на противоположном склоне холма (за ним находился тыл), вряд ли они видели, что происходило на поле битвы. Кроме того, оба эти свидетеля пребывали с обозом, на расстоянии полумили или более от места действия – оттуда уж точно ничего не увидишь. Скорее всего, они записали о сражении то, что сообщили его участники. Но в таком случае они не слышали и выстрелов из орудий? Нет, оказывается, могли слышать. Известно, что почти все, кто описывает средневековое сражение, подчеркивают: над полем битвы всегда стоит сильный шум: крики солдат, бряцание оружия и т. п. Исайя говорит: «Любая битва сопровождается беспорядочным шумом». Среди такого шума разобрать непродолжительные выстрелы артиллерии трудно. Едва слышный выстрел из «простых» труб вряд ли производит много шума – он слышен в передних линиях, а не в тылу. Наши свидетели находились на расстоянии более полумили от непосредственного места действия, к тому же от самих пушек их отделял горный хребет. Значит, они могли и не слышать выстрелов, а даже если и услышали, не знали о присутствии орудий, не ассоциировали этот шум с новым оружием.

Но как это – не знали о присутствии орудий? Да очень просто: орудия-то, должно быть, очень маленькие – всего-навсего простые трубы, примерно 6 футов длиной, каждое лежит в деревянном ящике. Везли их, скорее всего, на дне телег, покрывали сверху брезентом или слоем оружия. До нужного момента им назначалось остаться неизвестными для основной массы войск, – Эдуард, конечно, не желал использовать свое «секретное оружие» до решительного сражения.

Пусть эти свидетели знали о присутствии орудий, – тогда их молчание объясняется двояко. В их коротких письмах домой деталям сражений уделялось мало места. Уинкли в своем письме посвятил сражению 33 слова: «Враг, желая захватить короля, двинулся вперед. В тяжелой и продолжительной битве враг дважды отражен; когда он пошел в атаку третий раз, она была отбита. Огромная масса людей сражалась не отступая, со страшным напряжением». Далее он перечисляет потери.

Нортбург еще лаконичнее – у него 15 слов: «Сражение тяжелое и продолжительное; враг дрался хорошо, но все равно его победили, а король бежал».

Ни в том, ни в другом отчете не сообщается, отметим, ни одной детали сражения; не упоминается даже о роковой роли лучников. Исходя из этого, можно утверждать, что Эдуард III не использовал в битве лучников – ни один не упомянут. Уж если роль, сыгранную в сражении лучниками, посчитали не столь важной, тем более действия орудий оставлены без внимания.

Есть и другое объяснение, почему молчали эти свидетели. Пусть английская победа в наименьшей степени обязана использованию нового оружия, оно не нанесло никакого вреда неприятелю, – естественно, этот факт попытаются замолчать; к тому же применение артиллерийского огня противоречило рыцарским принципам; Эдуард III, ярый их проводник, непременно скрыл бы этот факт, – возможно, приказал не упоминать об этом в письмах. Немцы, например, никогда не хвастали своей победой во втором сражении на Ипре, когда применили «новое оружие» – газ; об этом нет ни одного свидетельства. Если бы могли, они, несомненно, сохранили бы этот факт в секрете.

Тот же мотив, скорее всего, побудил молчать и летописцев, если они были осведомлены о присутствии орудий. Но были ли они осведомлены? Чтобы узнать это, рассмотрим вкратце четыре отчета летописца, повествующие о сражении при Креси.

Обратимся сначала к Джефри ле Бейкеру, чей отчет о сражении самый большой по размеру (исключая, конечно, фламандца Фруассара). Фактически сражение описано по-латыни в 50 строках. Джефри – церковнослужитель, жил в Оксфордшире. Для своего сочинения взял за основу хронику Мюримата, добавив несколько деталей, которые, вероятно, получил не от самих очевидцев, а от тех, кому они это сообщали, то есть из третьих рук. Так как два очевидца, Нортбург и Уинкли, не желали упоминать новое оружие, естественно, что другие очевидцы также не отваживались упоминать о нем в Англии. Именно этим объясняем молчание о пушках в сочинении Джефри.

Следующая хроника – Роберта Эйвесбери, церковного законоведа, который переписал письмо Нортбурга и только добавил в него полдюжины собственных строк. Третий хронист, Адам Мюримат, – священник церкви Святого Павла. Как и предыдущий, он главным образом переписал письмо Уинкли и перевел Нортбурга с французского на латинский (существенный признак того, что французский язык очень быстро исчезал в Англии). Наконец, последний автор – Генри Найтон, священник из Лестера; его отчет о сражении, как и письма очевидцев, очень короток: он упоминает о трех французских атаках и о ранении французского короля стрелой в лицо. Из всех пяти летописцев лишь он упоминает о действиях лучников.

Этих четырех летописцев можно объединить по принципу, что все они получили информацию из вторых или третьих рук и не сказали о действиях лучников, сыгравших главную роль в сражении.

Итак, наши летописцы, вероятно, не знали о присутствии орудий в сражении при Креси, а если и знали, то предпочли не сообщать об этом в своих хрониках.

Мы документально показали, что орудия при Креси присутствовали, – это подтверждается главным образом раскопками и военной вероятностью. Все эти свидетельства, вместе взятые, и слабость аргументов «против» говорят (это и мнение историка полковника Генри Хайма): «...присутствие наших пушек при Креси – один из наиболее достоверных фактов Столетней войны».

Главная тактика английской армии в этом сражении – то, что все ее солдаты сражались спешившись и на всем протяжении позиций лучники и тяжеловооруженные всадники поддерживали действия друг друга. Французы со своей стороны сконцентрировали свои метательные отряды, то есть генуэзских лучников, в одном месте, атаковав только один фланг неприятеля. Причина, вероятно, в том, что генуэзцы отказались сражаться под командованием французов и действовали только на одном участке – под руководством своих командиров. Результатом разрозненных атак, как мы уже видели, стал полный разгром французов и их союзников.

Это сражение по своим результатам исключительное – обороняющаяся сторона редко добивалась таких успехов. Как это объяснить? Несомненно, решающее поражение французы нанесли себе сами. Это произошло в значительной степени из-за отчаянной, легкомысленной храбрости французских рыцарей: не испугавшись ужасной судьбы, с каждой минутой настигавшей их товарищей, они продолжали вести неравный бой – пал цвет французского рыцарства. Кроме того, английский король не считал сражение со своей стороны оборонительным, специально берег большую часть армии в резерве под своим собственным руководством. Конечно, беспокоился о судьбе сына и, видимо, подобно Гаролду при Гастингсе планировал контратаковать неприятеля, как только тот выдохнется; но этого до конца дня не произошло, и Эдуард разумно не пустил в ход свой резерв.

Французского короля часто критиковали за то, что он не предпринял фланговой атаки против наиболее сильной английской позиции. Но войска его состояли из кавалерии, а напасть на английские позиции через любую из деревень на лошадях невозможно. Без сомнения, широкий рейд правее Вадикура и последующий удар в тыл англичанам, скорее всего, повлияли бы на исход битвы; но такие маневры в те времена еще не применялись в генеральных сражениях; к тому же для французских рыцарей уничижительно уклониться от прямой лобовой атаки против численно меньшего противника. (Впервые фланговую атаку, произведенную армией, применила при Сент-Олбане женщина [100] .)

Эдуард III, должно быть, до конца не понял всю важность своей победы 26 августа 1346 года. Великая французская армия прекратила свое существование – стерта в порошок, развеяна ветром. Английскому королю нужно решить, что делать дальше.

У него три возможности: в соответствии со своим первоначальным планом соединиться с фламандцами; напасть на Кале; атаковать французскую столицу. После победы при Креси соединение сил с фламандцами отпало, по крайней мере на время, поскольку ни одной из союзных армий ничто теперь не угрожало. Кроме того, к этому времени он, вероятно, уже узнал, что союзники сняли осаду с Бетюна и вернулись к своим базам. Кале, с другой стороны, представлял для англичан очень соблазнительную цель. Английская армия постоянно нуждалась в военных поставках: обувь и подковы изношены; транспортным средствам требуется ремонт, и прежде всего необходимы драгоценные луки и стрелы. Все это можно доставить из Англии, но море и бороздящий по нему французский флот практически исключают такую возможность; Сен-Вааст и Кан далеко позади, а Гарфлер и устье Сены во вражеских руках, как и Булонь и устье Соммы; лишь небольшой порт Кротуа обеспечивает английской армии связь с родиной. Захват Кале – на восточном фланге его прикрывают фламандцы – не только обеспечил бы англичан устойчивой базой для будущих операций, но и предоставил бы в их распоряжение самый короткий морской маршрут между армией и Англией, что особенно важно во времена паруса. Если Францию предстоит завоевать, то Кале – рано или поздно захватить, и чем быстрее этот порт попадет в руки англичан, тем легче им победить противника. Третья возможность – наступление на Париж – также имеет свои преимущества. Она игнорировалась большинством исследователей того времени главным образом потому, что они не знали точно, каковы численность и диспозиция французских войск. И это не удивительно: страна на краю хаоса, и в французских источниках этому периоду посвящено совсем мало места.