Чтение онлайн

Таким образом, нам трудно, а английскому королю вообще, скорее всего, невозможно «оценить военную обстановку» после битвы при Креси. В значительной степени мы только теряемся в догадках, но можно сделать два вполне обоснованных предположения: Эдуард сразу после сражения не подозревал о своем успехе и не знал численности и положения армии герцога Нормандского, хотя, должно быть, предполагал, что тот к нему приближается. Это и сыграло главную роль в отказе короля от наступления на Париж. Его армия, как мы видели, остро нуждалась в военных поставках; продолжай она наступление, это только усугубит ситуацию: придется непременно брать столицу, сильно укрепленную и защищенную; Эдуард, не обладая осадными орудиями, обречет себя на длительную осаду. Важно и то, что уже 1 сентября, спустя пять дней после Креси, он послал приказ: все орудия, находящиеся в Тауэре, доставить к нему; однако, пока они поступят в его распоряжение, пройдет не одна неделя. Время, в течение которого англичане осаждают Париж, позволяет Филиппу собрать новую армию. Нам известно, что он действительно сумел собрать большую армию, прежде чем закончить осаду Кале; то же он способен был сделать в случае со своей столицей. Положение английской армии, отрезанной от своих баз и окруженной врагами, становится в таком случае отчаянным. Но, с другой стороны, целый ряд факторов благоприятствовал английской армии. Рассмотрим для начала размер армии, с которой наступал герцог Нормандский. На первый взгляд он возвращался из Гаскони со всей своей армией, но это не так. Во-первых, герцог оставил в Гаскони несколько гарнизонов. Мы имеем также сведения, что в Лиможе он узнал о Креси и 8 сентября уже был в Париже. Новости о сражении при Креси достигли Лиможа не ранее 1 сентября; значит, он не мог отправиться к Парижу, которого достиг за семь дней, раньше 2 сентября. Расстояние, которое ему необходимо покрыть, составляло 220 миль, то есть надо проходить по 30 миль в день. Этот темп не в силах поддерживать пехотинцы, и герцогу приходилось двигаться только с кавалерией. О том же говорит и Буржуа из Валансьена: Иоанн двигался к Парижу «с сильным отрядом всадников». Встретившись с отцом в лесном убежище, он не стал уговаривать его идти с новыми силами на север, чтобы предотвратить осаду Кале, которому угрожала английская армия; напротив, оба спокойно возвратились в Париж и в течение шести месяцев не предприняли никаких действий, чтобы облегчить участь Кале. Все это хорошее доказательство, что герцог Нормандский вернулся лишь с частью своей армии, видимо, она не так уж велика, вот он и не счел возможным атаковать неприятеля.

Как видно, англичане, наступая на Париж и осадив его, столкнулись бы не с очень большими трудностями, а нехватка запасов не столь сильно влияла бы до того момента, пока они не встретились с французами.

Все вышесказанное вынуждает нас не согласиться с тем, что осада Парижа длительна и не закончится, пока Филипп не соберет армию и не отрежет англичан от их баз. На наше суждение о длительности осады Кале во многом повлиял тот факт, что в итоге она действительно затянулась, а позднее ту же судьбу разделили Руан и Орлеан. А мог ли Париж сдаться? Жители его уже знали, какая судьба постигла горожан Кана за то, что те ответили отказом на предложение Эдуарда сдаться; к тому же они видели, как английский король практически без помех завоевал Нормандию, дважды ускользнул из ловушки, расставленной Филиппом, и нанес сокрушительное поражение во много раз превосходящим войскам. Парижане негодовали на действия своего короля, когда английская армия появилась у их стен; Филипп, несмотря на то что превосходил противника по численности, уклонялся от битвы, пока не был вынужден с ним столкнуться, после чего, разбитый в пух и прах, спрятался в лесу, боясь показаться возмущенным и озлобленным на него жителям столицы. Национальное чувство не развито в Западной Европе в XIV столетии, и французов мало интересовало, сколько французской крови течет в жилах претендента на французский трон; в любом случае Эдуард наполовину француз, и многие считали, что претензии на трон основательнее у него, чем у его противника. Итак, можно допустить: практически вероятно, что ворота Парижа свободно открылись для Эдуарда и его приняли там как короля.

Продолжи Эдуард свое наступление на Париж и подави бессмысленные поджоги, которые совершала его армия в Нормандии, Столетняя война, полагаю, кончилась бы после одной-единственной кампании. Без сомнения, вторая война в конечном счете произошла бы, но в военном отношении Эдуард уже на следующий день захватил бы французскую корону, которой так добивался.

Эдуард III 28 августа решил: Кале станет его следующей целью. В тот же день английская армия снялась с позиций и направилась в путь. Пройдя через Монтрей, Этапль, предместья Булони и Виссана, она, вероятно, 4 октября достигла Кале [101] .

Командующий гарнизоном, смелый француз по имени Жан де Вьенн, закрыл перед англичанами ворота, и началась осада.

Предместья Кале с тех дней очень изменились. Карта, составленная в конце английской оккупации, показывает, что город окружала заболоченная местность. Рядом протекала небольшая речка Ам – проходила на расстоянии 1800 ярдов от западных стен, затем поворачивала направо и впадала в море, омывающее город с севера [102] . Последний участок реки формировал городскую гавань, обеспечивавшую безопасную якорную стоянку большому количеству судов. На востоке города тянулась до Гравлина линия низких песчаных дюн; на западе другая, более высокая линия дюн начиналась приблизительно в 3 тысячах ярдов от стен и заканчивалась у моря, около мыса Гри-Не.

Двойная стена и двойной ров окаймляли город, где находилась цитадель и несколько угловых башен. Король Эдуард не знает точно, сколько человек охраняют город, но для него не секрет, что крепость сильно защищена, и взять ее одним штурмом, скорее всего, не удастся [103] . При этом он не желает проводить длительную бомбардировку и слишком разрушать стены – ведь для него это впредь не просто английское владение, но часть Англии. Все орудия из Тауэра по приказу Эдуарду доставлены; не осадные орудия (катапульты): их невозможно использовать, так как болотистая местность не позволяет их устойчиво устанавливать. Эдуард решил поэтому провести длительную осаду – на измор – и для этой цели расположился со своей армией на западной стороне города; левый фланг упирался в море, союзники-фламандцы расположились на дюнах на востоке, а отдельные отряды охраняли подходы к городу с юга, где болота. Таким образом, сравнительно легко блокировать город с береговой части – ведь он почти на всем протяжении окружен болотами, – но очень трудно предотвращать вход судов в гавань Кале с моря. Мы не знаем точного соотношения сил французского и английского флотов в Канале, – вероятнее всего, англичане не господствовали на море в районе Кале. Нормандские суда свободно могли – что они и делали – входить в гавань с нужными поставками, продлевая осаду. Другая причина продления осады – в самом начале де Вьенн выслал из города 1700 человек (согласно Фруассару): стариков, женщин и детей; они ничем не в силах помочь в защите города, но им нужна еда, – touches inutiles (лишние рты). Де Вьенн, выслав ненужных жителей, лишь последовал обычному в то время примеру. Возможно, он поступил так, услышав, что за сто пятьдесят лет до него, во время известной осады Шато-Гайяра, английский командующий применил ту же меру, а Филипп-Август, осаждавший эту крепость, не позволил горожанам пройти через свою армию, обрекая их на жалкое существование за пределами замка. Эдуард, однако, не взял пример с Филиппа-Августа – не только позволил высылаемым пройти через свои линии, но и обеспечил их пищей. Не исключено, что он сделал это ради политических целей, а не по доброте душевной: станет Кале английским городом, а французские жители уже хорошо расположены к английскому присутствию в нем. Однако неизбежный результат высылки жителей из города – остается меньше ртов, претендующих на продовольствие, осада продлевается. Эдуард вскоре понял это, и, когда де Вьенн в конце осады попытался повторить свой маневр и выслал еще 500 жителей, английский король отказал им в том, чтобы пройти через его позиции, – произошел еще один трагический случай с «бесполезными ртами».

Осада предполагалась длительная, правда, если бы французский король не попытался ее снять, а таких признаков не наблюдалось, и Эдуард приступил к методичной осаде. Осада Кале – характерный пример, с какой тщательностью Эдуард воплощал в жизнь свои планы. Наступила осень, зима не за горами; чтобы сохранить здоровье своих солдат, Эдуарду следовало разместить их на зимние квартиры не в брезентовых палатках, а где-нибудь в ином месте. Для этих целей между рекой Ам, городскими стенами и морем построили деревянный город. Новый городок представлял собой хороший пример градостроительства, – все дороги вели к его центру, где располагалась большая рыночная площадь [104] . Городу даже давали название – Нувилль, или Новый Город. Король назначил два дня в неделю, когда жителям окрестных деревень разрешалось привозить свои товары на продажу, – мудрое решение со всех сторон.

Пришло время сказать о том, как действовали фламандцы; последний раз мы упоминали о них, когда говорили, что они оставили осаду Бетюна и отошли к Эру. После этого мы не располагаем надежной информацией об их движении и, что самое важное, не знаем того, чт'o друг о друге знали обе союзные армии и как они связывались между собой. Очевидно, между ними вскоре установилась тесная связь, – под командованием Эдуарда при осаде Кале почти сразу появились фламандские отряды, а англо-фламандские банды действовали совместно в глубине страны. Итак, первая цель Эдуарда – соединение с фламандской армией – выполнена и, что самое главное, задержка эта мало повлияла на сражение при Креси.

Но будущее союза с фламандцами выглядело туманным на всем протяжении зимы и ранней весны 1347 года, – оба короля, и английский, и французский, постоянно оказывали знаки почтения новому, юному графу Фландрскому. Напомним, что старый граф убит при Креси, а его сыну Луи всего 15 лет. Рожденный француженкой, он, естественно, склоняется к союзу с Францией, но подданные его больше склонны к сотрудничеству с англичанами. И Англия и Франция стремились дать ему в жены подобранных ими невест, надеясь таким образом подчинить своей политике. Эдуард предлагал ему руку своей дочери Изабеллы, а Филипп – дочери герцога Брабантского, выступившего теперь в открытую на стороне французов. Молодой граф, должно быть, чувствовал себя польщенным – два могущественных короля пытаются его женить. Сначала он объявил, что готов жениться на дочери герцога Брабантского, но фламандское правительство фактически принудило его согласиться на английский брак. На встрече в Берге с королем и королевой Англии в марте 1347 года Луи подписал соглашение о браке с Изабеллой. Радость английского двора не знала предела, но длилась она недолго. Фактически пленный в руках собственных подданных, мальчик сумел усыпить бдительность охранников и бежать – точно как принц Эдуард накануне сражения при Эвесхеме. Луи бежал во Францию и больше не желал слышать об английском браке.

После этого Филипп Валуа обратился к фламандскому правительству и попробовал его подкупить, предлагая объединиться с ним в союз, – в таком случае он вернет Лилль, Сен-Венан, Лиллер и другие города. Но фламандцы остались преданными своим английским союзникам.

Кроме этих дипломатических шагов, Филипп VI, кажется, проявлял мало интереса к войне с Англией – не предпринял никаких действий по снятию осады с Кале.

Тем временем осада затянулась; на протяжении ее происходили многочисленные битвы, совершалось множество боевых подвигов, – обо всем этом нам очень мало известно: даже Фруассар, со своим безграничным воображением, не оставил тут практически никаких свидетельств. Англичане даже совершали набеги на соседние города – Сент-Омер, Булонь, – но лишенные военного значения. Намного более существенные действия в первые месяцы осады имели место в Англии и Шотландии, а именно вторжение в Англию Давида П. Мы его не рассматриваем, скажем лишь, как оно повлияло на дальнейшую политику Эдуарда. Казалось бы, английский монарх, рассчитывая, что осада Кале продлится долго, и узнав о неприятностях на родине, поспешит в Англию, чтобы противостоять вторжению, а при Кале оставит опытного, испытанного Нортхемптона. Но Эдуард так не поступил, а остался в Нувилле и принялся с еще большим усердием вести осаду. Удивительное решение – ведь английский король не был в своей столице больше трех месяцев, а Филипп вообще прекратил действовать, хотя Англии угрожала смертельная опасность. Почему Эдуард не хотел покидать Францию? Ответ напрашивается сам собой: скорее всего, правильно оценил военную ситуацию на севере Англии, понимал, что его отъезд на родину приведет к упадку боевого духа армии, осаждающей Кале, и решил рискнуть – остаться со своими войсками. Говоря современным языком, Эдуард расценил ситуацию правильно.

25 марта 1347 года Филипп Валуа наконец пробудился от спячки: в этот день он созвал в Париже совет, на котором присутствовали главные политические и духовные лидеры страны, – он попросил у них поддержки для облегчения осады Кале. Поддержку обещали: наберут новое ополчение, оно присоединится к королю в Аррасе 20 мая [105] .

Неожиданно для самого короля его вассалы очень быстро ответили на просьбу и выставили свои контингенты на защиту, как и его союзники Геннегау и Брабант. Но, к сожалению для него, эти контингенты крайне медленно добирались до назначенного места сбора – только к середине июля он выступил в поход. Никогда еще под французскими знаменами не собиралась такая огромная армия: один летописец сообщает, что численность ее нереальна – 200 тысяч. Мы не имеем достоверных свидетельств о численности французов, но очевидно, что она по всем параметрам превышала армию, сопровождавшую Филиппа при Креси. Даже если мы посчитаем, что численность французской армии превышала 50 тысяч, эта цифра, на наш взгляд, не так уж завышена: население Франции в несколько раз больше, чем Англии. Однако это плохо уравновешенная армия, – большинство генуэзцев после Креси вернулись домой. Утомленные войной, не получая жалованья, обвиненные в предательстве, неудивительно, что они «не горели желанием сражаться». В армии не хватало пехотинцев, поскольку Филипп с презрением относился к этому роду войск, несмотря на свой опыт при Креси.