Чтение онлайн

Перемирие с Францией подписано; рассмотрим теперь, чего удалось достичь Англии за этот период. Английский король после длительного отсутствия возвратился в свою столицу, – его шумно приветствовали толпы народа. Несмотря на тяжелое налогообложение и работу всех жителей на войну, страна процветала и, что более важно, добилась ряда значительных побед. Годы 1346 – 1347-й можно назвать annus mirabilis [112] – годом побед. Башня Лондона битком набита королями и знатными заключенными из Гаскони, Бретани, Понтье и Шотландии.

На четырех различных и отдаленных друг от друга театрах боевых действий почти одновременно достигнуты существенные победы. Первую одержал граф Дерби – в июне 1345 года, при Обероше. Затем в течение пяти месяцев 1346 года последовали победы в четырех различных кампаниях: Эгийон, победа Дагуорта при Сен-Поль-де-Леоне, Креси и Невилл-Кросс; в 1347 году захвачен Кале и разбит Карл Блуаский при Рош-Дерьене. Ко всему этому добавилось завоевание Пуату Генрихом Ланкастером. Где бы английские солдаты ни воевали в то время, везде добивались победы. За удивительно короткое время они завоевали эту репутацию – победителей – и показали себя во всех случаях неодолимыми противниками. Удивительно и то, что жители Кале вскоре отвернулись от союза с Валуа и проявили преданность Плантагенетам – во главе их стоял человек, которого за несколько месяцев до того Эдуард собирался повесить на мосту Сен-Пьер [113] .

Как объяснить эти замечательные успехи? Причины английских побед заключены в стратегии и тактике войны. Рассмотрим сначала тактику; надо признать, что тактические приемы Эдуард III позаимствовал у своего деда. Эдуард I понял, что сотрудничество лучников и тяжеловооруженных всадников – кавалерии и пехоты – позволяет добиваться значительного преимущества над соперником. Молодой Эдуард развил этот принцип: при Дуплин-Муре он использован его протеже Балиолем, а при Хелидон-Хилл король лично применил построение своего деда, ставшее к этому времени обычным для армии. Урок хорошо усвоили помощники Эдуарда: Нортхемптон – при Морле, Дерби – при Обероше. Сражение при Креси подтвердило еще раз преимущество новой английской тактики. Разумеется, никакая тактика не поможет, если не отработана и не применена до этого на практике. Англичане хорошо готовы к ведению войны и применению нового строя; их тяжеловооруженные рыцари – цвет страны, а английские лучники постоянно упражнялись и совершенствовались в своем ремесле [114] . Французские летописцы с редким единодушием подчеркивают навык и мастерство английских стрельцов, которые смертельно поражали противников в прямом и переносном смысле. Эдуард не только включил в арсенал новую тактику, но и умел блестяще ее воплощать руками своих профессиональных солдат.

В стратегическом плане действия английского короля оцениваются большинством историков очень низко: вся его стратегия, по их мнению, заключалась в бессмысленных, бесполезных рейдах. Но Эдуард – наиболее целеустремленный из монархов того времени, и тому, как мы видели, есть много подтверждений. Осада Кале – по преимуществу стратегический проект; и наиболее важная ее особенность в том, что Эдуард, как змея, держащая в зубах добычу, ни на минуту не прекращал ее, держал, жертвуя всем ради своей цели. Что самое главное, он не случайно выбрал основной целью захват Кале. Ведь этот порт, ставший в итоге постоянной английской базой, – в том месте Ла-Манша, где он сужается больше всего: захватив Кале, англичане получат в свои руки укрепленное место для высадки армии, станут контролировать воды Канала и приобретут торговый путь связи с континентом. (В наши дни эту роль выполняет подземный туннель между Англией и Францией.)

Одна из главных причин, почему Эдуарда стали критиковать за его действия, – на взгляд специалистов, он не принимал мер по блокированию порта до последних дней осады. Блокада в те дни паруса – как и позже, в дни пара, – дело очень сложное (что подтверждается и неудачной трехлетней осадой Остенде [115] испанцами). Все же факт остается фактом: Эдуард в конечном счете нашел средства, чтобы полностью блокировать порт, и не стоит обвинять его, что он не блокировал его намного ранее.

Но это еще не все; с другой стороны, его стратегия весьма успешна, а именно концепция концентрического нападения на Францию благодаря господству на море. В значительной степени в результате этой стратегии ни одна из двух французских армий не достигла своей цели. Армии герцога Иоанна Нормандского предстояло раз и навсегда изгнать англичан из Гаскони – герцог, двинувшись прямой дорогой, вытолкнул бы крошечную английскую армию в море; вместо этого он осадил крошечный городок, а повернув на север, лишь захватил Эгийон, но не предотвратил Креси. Благодаря такому свободному перемещению армий Эдуард полностью расстроил планы противника и добился своих целей.

Контраст между стратегическим мастерством Эдуарда и Филиппа, как видно, очень заметен. Последний на протяжении своей кампании не показал последовательной военной стратегии – медлил, колебался, боялся, и вполне обоснованно называть его Филипп Неумелый.

Ни один историк, насколько мне известно, не попытался указать точное местонахождение английской армии при осаде Кале. Обычно все специалисты неточно указывают – «на западе города». Сейчас вся местность на западе от города заболочена [116] – это сходится с фактом, что англичане, как известно, не могли установить катапульты на занимаемой местности. Но что же, английская армия целый год просидела на болоте? Наиболее конкретно положение англичан описано в анонимной работе под названием «Осада Кале» (1739): английский лагерь располагался между рекой Ам, морем и городом.

Самая старая печатная карта, мною обнаруженная, датируется 1555 годом и показывает: река текла в направлении, описанном выше.

Существует и еще более ранняя карта, 1547 года (Британский музей, отдел хранения рукописей), но, к сожалению, она не показывает, в каком направлении текла река. Если так, как показано выше, и впадала в городскую гавань, английский лагерь, должно быть, раскинулся на болоте. Но на севере, между болотом и морем, существовала твердая почва, что вынуждает нас признать: именно там находилась английская армия, а если не так – это противоречит военной вероятности. Возможно, однако, река Ам не впадала во время осады в гавань; на севере Нейе, в дюнах, есть впадины, которые могли быть раньше старым руслом реки. Тогда, несомненно, английский лагерь был между рекой, городом и морем. Эта гипотеза подтверждается и фразой в письме Эдуарда к архиепископу Кентерберийскому: французский король расположился «напротив болота» (то есть не на болоте, а на твердой земле). Он был на дюнах в Сангате, это мы знаем, стало быть, единственно возможное место для английского лагеря – на дюнах между городом и морем; не исключено, что позиция его простиралась при этом далеко на юг, к мосту Нейе, в западной части города. Именно там, на дюнах, и находилась, я считаю, английская армия.

Перемирие 1347 года и «черная смерть» (бубонная чума), разразившаяся в 1348 году, как ожидали, закончит противостояние; действительно, за три года оно стало менее ожесточенным. И все же неверно то, что заявляют многие историки: борьба в это время утихла, между Креси и Пуатье не произошло ничего существенного. Противостояние нисколько не стало слабее, а военные действия этого периода представляют для историков большой интерес. Перемирие выражалось лишь в том, что короли лично не возглавляли свои армии. Кроме того, «черная смерть» имела прямое отношение к войне – она повлияла больше на Англию, чем на континент, – почти половина населения ее, как говорят, погибла в течение этих ужасных трех лет (хотя, вероятнее всего, эта цифра преувеличена). Чума еще увеличила разницу в численности между англичанами и французами и очень затруднила пополнение английских гарнизонов во Франции. Новобранцев стали набирать из всех частей страны: Ирландии, Бретани, Гаскони, Фландрии, а также из Италии и тогдашней Германии, но не из Шотландии: Англия и Шотландия, выросшие из одной ветви англов, все время оставались непримиримыми врагами.

«Черная смерть» поражала в основном простых людей, но унесла она и младшую дочь английского короля, и королеву Французскую [117] .

Филипп Валуа ровно через месяц после смерти первой жены женился на молодой девушке, 18 лет, но прожил после этого лишь несколько месяцев, не успев насладиться новой супругой, – 22 августа 1350 года умер. На французский престол вступил его старший сын, Иоанн II Добрый [118] .

В Пикардии, Бретани и Гаскони боевые действия так и не прекратились. В Гаскони англичане постоянно расширяли свои завоевания, а летом 1349 года неутомимый герцог Ланкастер (Генрих Ланкастер) нанес ураганный «удар» – назовем это так – по воротам Тулузы. Он не сумел вынудить французов сразиться с ним и отошел назад, разорив по дороге всю территорию, через которую прошел. В результате своего похода захватил более 40 городов и деревень (многие впоследствии возвращены французами).

Тем же летом состоялось знаменитое сражение в Пуату, в местечке под названием Люналонж. Союзники англичан – гасконцы, под командованием де Бюша, вскоре ставшего очень знаменитым, а французов возглавлял Жан де Лиль. Союзники, как обычно, сражались в пешем строю, оставив лошадей в тылу. Де Лиль решил на этот раз использовать построение англичан в своих целях и приказал одному своему отряду зайти в тыл к противнику и захватить лошадей, что вскоре и выполнено. После этого французы атаковали английские позиции, но неудачно, и их постигла та же судьба, что их предшественников при Креси. К тому же теперь захвачен и их командир. Как заявил профессор Таут, «сражение представляет для нас интерес в том смысле, что французы попытались найти слабые стороны в новой английской системе». Хотя французы и проиграли сражение, они своими действиями принудили англичан возвратиться домой, поскольку те лишились лошадей, необходимых для дальнейшего наступления.