Чтение онлайн

Шата же был абсолютно спокоен. Еще перед тем, как мы подъехали достаточно близко к Звонарям, я накинула на него морок высокого крепкого коня, поэтому он не пугал своим видом местных жителей. Они непривычные, огромных орлов отродясь не видали.

– Лошадей, говорите...
– повторил вслед за воином хозяин и внезапно отрывисто крикнул, заставив меня поморщиться.
– Эй, Алежка! Хватит бока отлеживать, иди поработай - пристрой господских лошадок в конюшню!

Из трактира послышался грохот, потом ругань, а через секунду к нам из дверей, мимо трактирщика, выскочил встрепанный мальчишка со светлыми волосами и большими голубыми глазами. Из одежды на нем были только тонкая рубашка на шнуровке и холщовые штаны, закрепленные пояском, чтобы не падали. Ступни мальчика были полностью босыми и грязными.

Я ужаснулась такому обращению с детьми и на автомате, под воздействием эмоций, наколдовала Алежке добротные сапоги. Он сначала поглядел на них, как на змею, внезапно выползшую на дорогу прямо ему под ноги, а потом поднял на меня сияющие глаза и выпалил:

– Спасибо, госпожа!

Я улыбнулась и спрыгнула на землю, доверяя мальчику заботы о наших лошадях. Он был явно польщен таким отношением к себе и повел животных за угол трактира, во двор, где, по-видимому, находилась конюшня.

Трактирщик недовольно нахмурился, но ничего не сказал, а только приглашающе махнул рукой внутрь помещения.

– Заходите уже, господа. Негоже вечером на пороге стоять - плохая примета.

– Отчего же плохая?
– заинтересовалась я.

– А оттого, что гость ночью может наведаться. И не всегда добрый. А мне проблем не надо, итак их по горло хватает.

Мы послушно прошли внутрь следом за трактирщиком, и он сразу же запер дверь.

– А как же мальчик?
– спросила Дани, оглядывая полутемный зал с тяжелыми, грубо сколоченными столами и лавками. В углу стояло несколько больших бочек.

– Алежка через заднюю дверь войдет, ключ у него при себе. Я жене скажу комнаты приготовить, а вы пока решите, чем ужинать будете.

– А если нет?

– Приготовим. Слово клиента - закон.

'Иначе как деньги-то сдирать?' - со смешком подумала я, усаживаясь за ближайший стол. Выбирать не было смысла, так как зал был полностью пустой. Все по домам попрятались, а путников тут давно, видать, не было.

Друзья присели со мной рядом. У всех них были такие лица, будто вместо ожидаемого чуда им в руки сунули совершенно непонятную и ненужную вещицу. Даже Брадомир, поначалу принявший внешний вид трактира достаточно равнодушно и даже благожелательно, теперь осматривал зал с затаенной неприязнью. Да и я сама, признаться, не особо радовалась.

На потолке виднелись где черные, где темно-серые, а где и почти незаметные следы копоти. На дубовых столах разноцветными неровными кляксами красовались разводы от пролитых напитков. В большой, круглой, сложенной из крупных неровных кирпичей печи тускло светились алым растрескавшиеся угли. Я обвела это все задумчивым взглядом и решила, что хозяева забросили свой трактир. Не потому, что им было лень, а потому, что постояльцев теперь не предвиделось. Наверное, для них мы были настоящим подарком судьбы.

Трактирщик, вопреки своему грузному телосложению, ходил довольно тихо, поэтому я невольно вздрогнула, когда у меня над ухом вопросили:

– Ну что, решили, чем трапезничать будете, господа? О комнатах я уже позаботился.

Мы дружно и вслух расспросили мужика об имеющихся в их погребе запасах, посовещались и наконец-то решили. А для скрашивания ожидания заказали по кружке эля, который оказался хорош по вкусу. Не такой, конечно, как в Дароше делают, но вполне неплох. Правда, сквозь густую хмельную горечь проскальзывал слабый, но ощутимый пресный привкус.

Через полчаса жена трактирщика, немолодая худощавая светловолосая женщина с невероятно темными и глубокими глазами, поставила перед нами большое блюдо с жареной курицей и четыре глубоких тарелки, наполненных ароматным и густым луковым супом. Я удивилась тому, как быстро они все это приготовили, о чем не замедлила спросить.

– Так у нас несколько лет назад колдун один проездом был, и он вместо платы печь на кухне заколдовал. Теперь вся еда в два, а то и в три раза быстрее готовиться, - охотно пояснила женщина и оставила нас наслаждаться невероятно вкусными кушаньями. Я молитвенно сложила ладони вместе, отдала дань почившей ради наших голодных желудков курице и вгрызлась в ее поджаристую ножку.

Лирданелла и Брадомир последовали моему примеру, а Тириан неодобрительно наблюдал за нами, переливая суп из ложки обратно в тарелку. Под взглядом отпетого вегетарианца мне было весьма некомфортно.

– Фласа афтавиф, - прошамкала я с набитым ртом, и эльф только недоуменно нахмурился. Мне пришлось проглотить непрожеванный кусок и снова повторить:

– Глаза, говорю, оставишь. Ешь супик и не хмурься. Мы в ряды вегетарианцев не вступали, поэтому свое эстетическое неудовольствие от созерцания поедания бедной, маленькой курочки можешь оставить при себе.

Воин и демоница синхронно, согласно кивнули, не отрываясь, впрочем, от еды. Тириан только фыркнул, не удостоив меня ответом, и сунул в рот полную ложку супа. И как не обжегся?

Спокойно отужинать нам все-таки не дали. Приближение старосты я почувствовала задолго до того, как в дверь забарабанили кулаками. От него шли такие волны страха и гнева, что все мое магическое чутье вопило о непрошенных гостях.

Алежка маленьким вихрем промчался мимо нас, явно наслаждаясь новыми сапожками, и звонко спросил:

– Кто там?

– Сто грамм, и еще бочка. Староста Твирок это, мальчишка. Открывай дверь, дело у меня к ведьмам есть.

Алежка обернулся и вопросительно посмотрел на меня. Я печально вздохнула и отодвинула от себя вожделенную курицу. Несолидно как-то - жевать во время несомненно важного разговора. Мальчик отодвинул щеколду и впустил старосту внутрь. Глаза у того были немного шальные.

Ночь, тихо крадущаяся по улицам Звонарей, дохнула на нас своим прохладным, свежим дыханием. По небу плыли рваные, темные облака, подсвеченные с одной стороны луной, отчего казались мистическим дымом. На улице было довольно темно. По крайней мере, я почти ничего не различала. И как староста не побоялся выйти в такое время? Деревенские ведь все суеверные, свято верят в то, что в темноте их на каждом углу будут поджидать мерзопакостные чудища, алчущие людской плоти и крови.

Староста тем временем уже присел на скамью рядом со мной. Я вежливо подвинулась, освобождая место, и была удостоена благодарного взгляда. Твирок оглядел наш стол цепкими глазами.

– Вы уж извините, что от трапезы отвлекаю, но дело срочное.

– Да ладно вам, - махнул рукой Брадомир.
– Еда пока ноги не отрастила, никуда не убежит, а коли дело есть - выслушаем.

Ясно понятно, он-то свою порцию самый первый слопал, ему хорошо. А нам каково? Лично я даже первую куриную ножку не успела обглодать, а тут уже и староста принесся.